Станислав Пшибышевский Nowoprzybyly

NOWOPRZYBYLY(^1)

Представителями сверхиндивидуализма в польской литературе, кроме второстепенных писателей, не успевших еще скристаллизоваться, считаются Пшибышевский и Каспрович(^2), оба — уроженцы восточной Пруссии, где польский народ, как известно, страдает от всякого рода «норм» несравненно больше, чем в других странах. Таким образом, изучаемое течение в польской литературе приобретает характер не случайного, а закономерного явления. Во-вторых, элементы этого анархического индивидуализма можно указать и в шляхетской Речи Посполитой, особенно перед падением государства, и во время беспорядочных восстаний, и в период эмиграций, — но в литературе он отражался сравнительно слабо. Если романтизм вообще и у всех народов являлся типичным протестом личности против общества, против инертной среды, хотя бы как типичный байронизм, демонизм и так далее, то ‹... › романтизм эпохи упадка отличается полным отсутствием того анархического элемента, который кладет отпечаток на все действительно великое в романтизме. Остальные течения в новейшей польской литературе, преимущественно общественные или чисто художественные, не давали простора для самоопределения личности, для развития ее самодеятельности и воли, — и давили ее тисками национальных, классовых, партийных, семейных и других обязанностей. […] Но это были, скорее, единичные художественные образы, исключения, созданные для удовлетворения личности «больных», неспособных к стадности, чем целая философская система или цельная религия. Кодификатором последней был Пшибышевский, в своем Эрике Фальке («Homo sapiens (^3)»), давший первый по времени и самый яркий до сих пор тип сверхчеловека в художественной литературе. Поэтому остановимся подробнее на идеологии сверхиндивидуализма. (^4)

«Синагога Сатаны» (Варшава, 1902). Автор раскрывает своему читателю все те невидимые вещи и сущности, которые витают в нашем воздухе, наполняя его ядовитыми испарениями грехов, желчным запахом неисправимых пороков и тонким ароматом страсти, подталкивающего к свершению невообразимых человеку вещей. С самого начала "Новой эры" человек бьётся с ними, уничтожая все преграды к достижению света. В какой-то момент ему удается это сделать, но он оставляет незамеченным главную уничтоженную им вещь - любовь. Любые проявления любви он стирает.
Сносятся христианские церкви, как пишет автор, и на их месте воздвигаются кресты. Человек в попытке отстраниться от соблазна, таким образом и уничтожает свою конечную цель. Дом искренней любви прекратил свое существование и все по его воле. Человек пребывает в ужаснейшем положении. Он запутался. От своего имени признанного всенародно мудреца, он запутывает в этот клубок человечество и это продолжается даже намного позже его смерти. Вот, что хотел донести автор. Всему причиной было опять общество. Уклоняясь от новых запретов, люди продолжали
расточать свои силы на плохие деяния. Бесовская сила нарастала и церковь поняла, что одними запретами не обойтись. Пришлось действовать оружием врага. Если же магу под силу наслать проклятье с помощью своих атрибутов, то и церковь решила не отставать. Введя небывалые ритуалы экзорцизма, битва шла наравне, и продолжается по сей день. Другой интересный феномен - женщина. О ее положении мне тоже удалось выудить информацию. В начале первого тысячелетия, когда все описанное мной привело к полному краху и ожиданию Страшного суда, произошли координальные церковные реформы. Тут же всем папам запрещено вступать в брак. Простой народ пустился в грехопадение. Люди начали поедать друг друга, отдавая свое предпочтение человечине, чем какому-либо мясу животного. Положение с любовью обстояло ещё хуже. Женщину ни во что не ставят, а из церквей доносятся вести о скором Страшном суде (который, впрочем, затянулся ещё на пару-тройку тысячилетий), а вместе с тем и "гениальный" вывод - к чему вступать в любовные отношения и размножаться, если конец так близок? Именно по этому брак сравнивался чуть ли не с грехом. Женщина уже лишалась своей "девственности", если мужчина взглянет иначе, и мысленно захочет ее. Она была изгоем общества, но ей удалось выбраться, "прошмыгнуть" в общество и занять там свое место. Все повествование книги держится на двух темах: "злом" Боге и женщине. Слияние этих двух тем приводит к новой теме и кульминации - ведьме. Приход к этому можно понять с лёгкостью, узнав биографию автора. Во-первых жил он в эпоху расцвета декаданса и символизма, в которой потустороннее являлось одной из ключевых тем, во-вторых измена, а затем и смерть, бросившей его жены Дагни Юль, то же оставила отпечаток который, возможно и повлек к таким рассуждениям.

«Заупокойная месса» (Берлин, 1893). Бесконечно раздваивающиеся полы останавливаются на наркотическом опьянении, где подвешенный на петлю разум бьётся в конвульсиях и поисках места, куда бы себя деть. Его разветвление в тоже время и живит его, равнозначно радуя слух и песнями папуасов и тонкими и проникновенными нотами шопеновских произведений. Этот пол, вместе с его радостями и вместе с его разочарованиями простирается от самой Европы, где он на все прошлые и будущие века закрепился, как главная тема любви, до восточной культуры, где самое загадочное слово на санскрите заведомо содержит в себе всю любовь. Она везде. В каждом народе, в каждом человеке, в каждом предмете, в каждом звуке, в каждой существующей бактерии и наконец в самом первом слове. Но все эти чувства доводят до полного диссонанса вместе с ними, полной потерянности среди водоворота чувств, эмоций, подталкивающим к действию, одним словом - смерти. Да, как бы не было парадоксально, существо хочет вымереть. Его тело изнашивается, его дух просит о пощаде, но при одном хитроумном условии - при покидании тела, ведь никто не даёт гарантии, что полное затишье и полная сдержанность не породит новой любви и новой страсти. А ведь так и случается всегда. Идти против врага (в данном случае - зависимости любви) нужно, используя его орудие, т.е. приобрести себе другую зависимость! Станешь ты алкоголиком, наркоманом или кем тебе ещё угодно, исход один - возвращение к любви с двойным ударом, поскольку очнешься ты рядом лежащий со своим "врагом". А что насчёт аскетизма? Выходит, что это тоже "отстранение", да и оно приводит к другой любви - Богу. Выхода нет. Вот так я хочу передать ту страсть и тот интерес автора к ней, который повлек к написанию этой работы. Иначе говоря, все это - наркотическое опьянение, под которым он неистово писал и терзал не столько жертву своего влечения, сколько перо и лист бумаги. Декаданс приобретает небывалую краску в руках поляков. Это не просто упадничество, а саморазрушение посредством Сатаны, в которое они втягивают весь свой народ. Именно по этому он обречён вечно бродить "ни туда, ни сюда", так и не примкнув ни к обожаемым ими немцам, ни к ненавистным ими до дрожи русским.

___________

Примечания:

(^1) Пол. «przybysz» — корневая основа фамилии Przybyszewski.

(^2) Каспрович Ян (1860-1926) — польский поэт, драматург, литературный критик, представитель Молодой Польши.

(^3) «Homo Sapiens» один из многих романов Пшибышевского, принесший ему успех. Написан в период с 1895 по 1986 год и опубликовал в Германии в 1915 году.

(^4) Источник текста: Станислав Пшибышевский СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ T. I. Проза, М.: Клуб Касталия, 2023. — 414 с., А. И. Яцимирский [1873–1925; русский филолог-славист, с 1913 по 1918 гг. экстраординарный профессор Варшавского университета] «Станислав Пшибышевский» С. 10

Амелия Кроитор
декабрь 2020 — декабрь 2024