Дневник Элли. Заметки филолога. Кн. 1 Дневник Элли

Дневник Элли. Заметки филолога -

Мини или микро роман о русском языке и не только…

История эта началась в недалёко-далёком 2014 году, когда я, будучи студенткой первого курса Литературного института, сдавала летнюю сессию.

Почему-то именно во время сессии (и не только мне) хочется творить. Писать стихи, малую прозу, песни и различные других видов и жанров тексты. Но в этот раз задумка была более масштабной... я замахнулась на мини или микро, но роман, причём не любовный, приключенческий и тому подобные, а о русском языке (но и не только, конечно). Впрочем, более подробно о претворении задумки в жизнь я и пишу в первой главе этой книги.

Глава первая
Первые слова:
2.07. 2014
— Слушай, а не хочешь на две недели взять к себе попугая? Мой знакомый, писатель, уезжает за границу, а пернатого не с кем оставить… Возьмёшь? Он даже говорящий…
— Говорящий? — Заинтересовалась я.
Я с детства мечтала завести себе попугайчика, и, конечно же, говорящего. Особенно после того, как мне мама рассказала несколько историй про попугая бабушкиных знакомых, который говорил не просто «Попка - дурак», а, когда кто-то приходил, он спрашивал: «Чаю хочешь?» или «Кофе хочешь?» Или говорил дочке знакомых, тогда ещё школьнице: «Лара, учи уроки».
Тогда это меня очень смешило. Поэтому идея взять к себе хоть на время попугая, да ещё говорящего, да ещё у которого хозяин писатель, показалась мне заманчивой, и я с удовольствием согласилась. И не прогадала.
Я уже два месяца не могла взяться за новую … а, собственно, что? Повесть, а, может, рассказ или даже роман? Я ещё не решила, поэтому скажу просто «вещь», но идея у меня родилась аж два месяца назад, в самый разгар летней сессии, поэтому её пришлось отложить до «лучших времен».
И вот, придя в себя после экзаменов и аттестации, на что ушло немало нервов, я наконец-то села за компьютер. А только сегодня взятый у вышеупомянутого писателя попугай по кличке Маркиз, сидел на моём левом плече и смотрел на пока ещё пустой лист на экране монитора.
Сам себя он звал Марком (так было короче и удобнее), хотя если его очень просили назвать своё имя полностью, он, приосанившись, проговаривал Мар-р-киз, и делал крылом жест, будто снимал с головы шляпу, и, раскланявшись, надевал её обратно. Это очень веселило самого писателя – Серафима Никаноровича, и его гостей. А один друг писателя, модельер, даже подарил на день рождения Марку шляпу с пером времён девятнадцатого века.
— Не выходит? — Спустя десять минут услышала я слева голос.
— Не-а — покачала головой я — Идея у меня есть, но ведь без героя нельзя, а героя я придумать не могу.
Я вкратце рассказала Маркизу о чём хотела бы писать.
— А… Ну так может? — он сделал жест крылом, и на пустом листе начал вырисовываться силуэт некоего молодого человека. Я даже сначала не успела удивиться.
— Узнаешь?
— Кого? — Не поняла я. Силуэт стал вырисовываться чётче. Это был молодой человек, лет двадцати двух, невысокого роста со светло русыми волосами и карими глазами, с конспектами собственных уроков в руках. Затем, он стал преображаться в семнадцатилетнего юношу, голубоглазого блондина в ковбойской шляпе и с гитарой за спиной. Но и он начал таять. Третьего портрета я дожидаться не стала.
— Всё, перестань, — поняв, куда он клонит, попросила Марка я и дёрнула плечом так, что Маркизу пришлось спрыгнуть на стол.
— Ты что?
— И откуда такая осведомлённость? — поинтересовалась я. — И что это вообще такое было?
До меня потихоньку начало доходить, что это что-то уже из ряда вон выходящее, что попугай просто такого сделать не мог.
А если это не простой попугай?
Я на всякий случай поморгала. Нет, не сплю. Лист в программе Microsoft Word, тем не менее, оставался абсолютно белым.
— Ну, так что это такое было? — повторила я свой вопрос.
А тем временем Маркиз, ничуть не смутившись, (интересно, попугаям вообще это свойственно?) посмотрел на меня, и, что-то прикинув в уме, сказал: «Хорошо, тебе, так и быть, расскажу. Тебе, случайно, не рассказывали, как мы с Симой познакомились?»
— С кем? — переспросила я.
— Ну, с Серафимом Никаноровичем то есть.
— А… Нет.
— А это, когда он в Африку летал, встретил одного туриста – шотландца, и с ним путешествовал я. Я тогда ещё молодым был, птенцом почти… Так вот. Этот шотландец был волшебником. До встречи с ним я был обычным попугаем. Даже говорить не умел. А он меня обучил. И говорить, и колдовать, немного.
— Кем-кем? Поперхнулась я чаем, который как раз в это время отпивала. Я люблю иногда, во время, если можно так выразиться, работы, брать с собой чёрный чай и плитку молочного шоколада. Неплохо для мозговой деятельности, знаете ли.
— Ну, волшебник, маг, чародей…
— Как Мерлин что ли?
— Типа того.
— Ты меня прямо заинтриговал. И что дальше?
— Дальше маг-шотландец предложил Симе купить меня у него.
— Ммм… А Серафим Никанорович знал, у кого и кого он покупает?
— Не-а, тогда не знал, но я себя выдал, когда мы приехали в Москву.
— Сознательно?
— Ага, у него юбилей был, а он давно мечтал коллекционное издание одной энциклопедии приобрести, но, знаешь ли, на гонорары с книг, очень даже приличных, между прочим, но ведь даже на приличных книгах особо много не заработаешь, даже и трети этого стотомного издания не купишь.
И вот, представляешь, просыпается Сима, а у него в коридоре (пришлось немного пространство незаметно увеличить, а то уже от полок с книгами места и так не было) … Так вот, просыпается, значит, Сима, идёт в коридор, а там стоит книжный шкаф с полной коллекцией той самой энциклопедии. Естественно, возникли вполне логичные вопросы… Пришлось сознаться. Ты не сердись на меня… Я думал, что герой, в первую очередь, должен нравиться автору…
— Да ладно, ничего… Между прочим, неплохая идея. Только пусть тогда это будет молодой человек с русыми волосами и голубыми глазами.
— Хорошо. Теперь надо вспомнить твою идею. Ты хотела написать рассказ о значении слов… Если у нас герой, ну так пусть он и будет их значения объяснять.
— Хмм…
— Ну, между прочим, в герое может быть же что-то и от автора.
— Хорошо, пусть филолог, но тогда только студент.
— Ну вот, героя выбрали, деятельность его тоже. Возраст примерный, значит, тоже. Что ещё осталось?
— Да, собственно, придумать, как начать. Кажется, у меня появилась идея.
Я поставила кружку, похлопала себя по плечу, приглашая попугая обратно. И набрала:
— Ну, снимай очки, мерзавец.
— А ты знаешь, что мерзавцами называ... — договорить он не успел, получил резкий удар в нос. Пощупал, вроде не сломан, но пальцы окрасились в красный цвет. Затем последовал второй удар с ноги под коленную чашечку, однако, его он предвидел, перехватил ногу, и, заломив ее, опрокинул обидчика на асфальт.
— Так вот, мерзавцами называли тех, кого, наказывая за какие-либо проступки, на морозе привязывали к столбу и поливали водой. Тех, кто поливал, называли подлецами. А ты действительно подлец, если бьешь еще не готового тебе ответить противника.
— Ну вот, теперь знаю, что забыли. Назвать героя мы забыли — осенило меня.
— Да, точно. Давай назовём его Ивгением. Смотри. — Марк опять сделал движение крылом.
На экране появилось:
Имя Ивгений как фраза
И (Объединение, Соединять, Союз, ЕДИНСТВО, Едино, Воедино, "Вместе с")
Веди (Знать)
Глагол (Говорить)
Еси (Есть, Быть, Существовать)
Наш (Наше, Ваше)
И (Объединение, Соединять, Союз, ЕДИНСТВО, Едино, Воедино, "Вместе с")
Иже (Ежели, Если, а также значение i - Единство, Едино, Воедино, Соединять, Совершенство, Союз, Объединение)
— А ещё, например, «Г» в имени Ивгений это стремление к знанию, ввод в скрытую тайну, умение все понять в неразрывной связи с жизнью, внимание к деталям и потребность все делать добросовестно. Ну и наконец, Ивгений, с греческого, значит благородный. Да и не обычно. Имя не с Е, а с И начинается.
— Отлично, спасибо, Марк! — Я лишний раз про себя подумала, что как же всё-таки мне повезло, и продолжила:
Илюха застучал ладонью по асфальту, как по ковру.
— Молодец, знаешь правила борьбы, — сказал Женя и отпустил ногу. Противник сел, ощупывая ногу, потом осторожно встал.
— Ну что, продолжим? — Поинтересовался Женя.
— Да нет, знаешь... — Протянул Илья и заковылял в сторону дома.
— Ну вот. Даже два слова объяснили. Только как-то непонятно получается. Откуда взялся этот Женя, кто такой Илюха, почему он уже так настроен… — перечитав напечатанное мной, сказал Маркиз.
— Да, точно. Хотя в таких ситуациях, как говорится, «шерше ля фам» … Вот пусть оно так и будет — ответив Марку, я отломила плитку шоколада, и, сделав глоток, начала печатать снова:
Илья наблюдал за Лизой, сидя за столиком в институтской столовой.
Столик был человек на четырёх, но, стоило только посмотреть на студента, сидящего за ним, как было сразу понятно, лучше подыскать другое место. Однокурсники и ребята постарше вертели головами, чуть приостанавливаясь напротив столика Ильи, ища, где можно расположиться.
Он же не обращал ни на кого внимания, хмурил брови и от негодования кусал губы.
А Лиза, девушка за которой он пошёл в этот «грёбаный» Санкт-Петербургский Государственный Университет, сидела за столиком почти в центре столовой с русым голубоглазым парнем, и о чём-то с ним увлечённо беседовала, даже не обращая внимания на пристальный взгляд зелёных глаз из дальнего угла.
Илья иногда даже сомневался, из-за чего он больше вообще поступил в университет. Из-за неё или чтобы откосить от армии. Продолжал бы работать в известном интернет-магазине телефонов, ноутбуков и некоторой другой техники, получал бы, как раньше, неплохую зарплату и жил бы себе спокойно, но, увы, в магазине отсрочку от армии не дают.
Он пытался добиться её расположения с девятого класса, а она тогда гуляла с ботаником с первой парты и не обращала на него никакого внимания.
Он думал в институте ему будет легче, ботаник уехал в Москву и поступил в МГУ, так нет, откуда-то выискался этот Ивгений Сергеев… Именно И, а не Е была первая буква его имени, о чём он при знакомстве не упускал случая упомянуть. Илья опять остался в тени этого звезды курса, отличника, поэта, певца и гитариста. Парень с отвращением подносил ко рту вилку с гречкой, на которую уже смотреть не мог, и ел лишь из-за того, что нужно было есть.
 — Вот, смотри, — говорил Ивгений, а попросту Женя, захватывая вилкой кашу. Вот мы греча говорим, а в Москве говорят гречка.
— Да ладно!  — удивилась Лиза. Нет, про различия названий некоторых предметов я и раньше слышала. Поребрик и бордюр, например, карточка и проездной, парадная и подъезд, но, чтобы греча и гречка…
— А ещё кура и курица, шаверма и шаурма, булка и батон, пончик и пышка — добавил Женя, пережевав то, про что, сказав, сразу же отправил в рот. —  Я собирал даже московско-санкт-петербургский разговорник какое-то время…
— Интересно. А с чего это тебе пришла в голову такая идея?
— Так у меня же почти все родственники в Москве остались… Бабушка, сестра, тётя с двоюродным братом и сестрёнкой. Мои родители с бабушкой, дедушкой и сестрой жили в Москве. Я родился, в двушке, в которой они тогда жили, стало тесно. К тому же сестра уже в школу пошла. А тут друг отца, бизнесмен, подарил ему квартиру в доме, который построила его фирма, правда не в Москве, а здесь. Родители решили, чтобы сестру не дёргать, её с бабушкой и дедушкой оставить, а сами с полугодовалым мной уехали в Питер. Вот я и вырос здесь. А вообще я по месту рождения москвич, хоть и живу в Санкт-Петербурге.
— А сестра, она с родителями видится?
— Да, конечно, приезжала к нам на каникулах, когда в школе училась. Сейчас она уже замуж вышла, поэтому реже навещать стала.
— А ты сам в Москве был?
— Был несколько раз, правда, последний раз давно, лет семь назад. Да, Лиз, раз уж мы об этом заговорили… Я ведь этот семестр доучиваюсь и в Москву с родителями уезжаю. Они хотят на родину вернуться, да и бабушке с дедушкой больше помогать нужно, а у сестры самой малыш.
По лицу Лизы пробежала тень, но кот, который жил при институте, и забежал в столовую, погнался за лучом мартовского солнца, проникшего через окно, и Женя ничего не заметил.
Женя попрощался с Лизой на выходе из института. Она побежала в метро, а он пошёл по направлению к дому, где у подъезда с ним произошёл случай, описанный в самом начале этой главы.
;
Глава вторая
Я лежу на диване без одеяла. В комнате жутко жарко и душно, балкон не откроешь, потому что нет сеток, а окна деревянные, открываются только полностью, и дело не в комарах, а в моем волнении за кошку Дымку, которая готова вот - вот выпрыгнуть из окна за любой пролетающей птичкой или насекомым. Это еще удивительно, как они с Маркизом нашли общий язык. Хотя, на самом деле, ничего удивительного, если вспомнить одну особенность этого попугая. Доползти же до вентилятора в другом углу комнаты даже не хватит сил. Маркиз уже спит на своей жердочке, засунув голову под крыло. Может намекнуть ему на кондиционер?
А тем временем мои мысли только о нем. Хотя до романа еще ой, как далеко... И это даже не повесть... Книга... Точно, книга! Наверное, лучше всего подходит в ситуации, когда не знаешь, что в итоге получится. Опыт написания повести уже есть, а хватит ли дыхания на целый роман? А книга может быть и романом, и даже не одним, и повестью также не одной, и сборником рассказов, и стихотворений, и собранием сочинений... В общем, книга – идеальный вариант!
Я размышляла. В принципе, глава, на том месте, где я остановилась, вроде и закончена. Хотя, это дело вкуса. Вот у Серафима Никаноровича, например, есть книга в триста с лишним страниц, а глав в ней всего семь. В главе можно взять одну большую тему, и ее развивать, можно объединить несколько небольших, похожих, а тем временем, у меня, кажется, появилась идея. Я беру с тумбочки планшет. Он меня всегда выручает, когда нельзя воспользоваться ручкой и бумагой или ноутбуком…

Интересно, что дальше?
 
Читай в электронной книге
Дневник Элли. Заметки филолога. Книга первая: Дневник Элли

А также в книгах:

История с продолжением
и
Я сегодня снова пишу...Собрание сочинений в одном томе