5. Меняются люди, уходят эпохи, остаётся Россия

Завершая раздел, посвящённый русской цивилизации, предлагаю вкратце повторить главный вывод, следующий из первой главы, посвящённой русскому языку.

Итак, в первой главе представлена гипотеза: русский язык – главный фактор формирования ментальности русского народа. На мой взгляд, гипотеза эта весьма обоснованная, хотя и остаётся лишь гипотезой, ибо нет на эту тему никаких признанных научных трудов. Тем не менее, я иду дальше: русский язык является главным связующим звеном в фундаменте русской цивилизации, объединяя воедино все несущие кирпичи, к которым относятся Православная Вера, сотни народов и этносов, принадлежащих к «многонациональному русскому народу», армия, не просто защищающая огромную страну, но и стоящая на страже правды и справедливости, а также принципы формирования властных структур, также заложенные в нашем языке. Вот о власти российской предлагаю и поговорить, имея ввиду, что от эпохи к эпохе остаётся в ней нечто неизменное.

Начну издалека, что имеет прямое отношение к заявленной теме.

Возраст человечества оценивается по-разному, но, так или иначе, ему не один десяток тысяч лет. Люди, жившие до нас, наверняка смотрели свысока на предыдущие поколения, что не избавляло никого от такого же надменного взгляда из будущего:

«Современный человек вызывает у меня неподдельный ужас. Такое отсутствие чувств, такая узость кругозора, такой недостаток страсти и информации, такая слабость мысли» (А.Герцен, 1812-1870 г.г.)

Знакомо? Кажется, ничего с тех пор не изменилось, как, скорее всего, было и задолго до Герцена.

Тем не менее, мы точно знаем и признаём, что в разные эпохи человечество создавало шедевры в самых разных областях и сферах деятельности, от культуры и искусства, до технологий и основанных на них изделий, называемых «классическими» и «вечными», и не превзойдённых во все последующие времена.
 
Логично предположить, что и в области государственно-общественного устройства, являющегося, пожалуй, наиважнейшим, человечество в своей длинной истории уже могло достичь высочайших вершин, которые, как и упомянутые выше шедевры, никому и никогда не должно приходить в голову переделывать на свой лад в части базовых принципов функционирования. В противном случае, придётся признать: десятки тысяч лет потрачены человечеством впустую, чего, на мой взгляд, не может быть, потому что не может быть никогда.
 
Что касается различных признанных шедевров, ставших достоянием человечества, максимум, что мы можем (и делаем) – это украшать, например, классическую музыку новыми аранжировками, экспериментировать с освещением картин и скульптур, а также делать их копии разного размера, менять и усовершенствовать переплёты книг и даже их оцифровывать, тюнинговать механизмы и технологии, остающиеся на базовых принципах и т.д. Логично иметь такое сквозное отношение ко всем достижениям, отдавая должное гениальности первопроходцев и оставляя в неизменности базовые принципы. То же самое касается принципов государственно-общественного устройства, если они показали свою вековую, а то и тысячелетнюю, устойчивость и эффективность, где мы можем лишь модифицировать их в соответствии с требованиями времени, не позволяя никаких творческих экспериментов, разрушающих основы.
 
В общем, поскольку принцип обозначен, нам необходимо лишь выявить рассматриваемый предмет и исследовать его на соответствие определению «классический». Сделать это и просто, и сложно одновременно. Сложно, прежде всего, потому, что практически невозможно отсеять субъективный подход, оперирующий крайне переменчивыми категориями человеческой психики. Тем не менее, предлагаю попытаться предельно упростить задачу: взять лишь один, интересующий нас, регион и проследить его развитие на протяжении, скажем, не менее тысячи лет, максимально абстрагируясь от субъективных оценок и держа в фокусе лишь конечный результат. Я имею ввиду, естественно, Россию и поможет нам в этом Н.М.Карамзин, именуемый то блестящим историографом, то масоном, то лжеисториком, то придворным политиканом.

Сразу скажу: лично я не являюсь никаким его поклонником, но одновременно и не являюсь приверженцем какой-либо из других исторических концепций, в том числе и новейших. Хотя и понимаю, по большей части интуитивно, что «миллеровская» версия, лежащая в основе 12-томной «Истории Государства Российского», скорее всего, искажена более, чем кардинально. Тем не менее, не считаю себя вправе быть судьёй профессионала, хотя бы и придворного, коим до поры являлся Н.Карамзин.
 
«Настоящее бывает следствием прошедшего. Чтобы судить о первом, надлежит вспомнить последнее; одно другим, так сказать, дополняется и в связи представляется мыслям яснее», написал Карамзин, предваряя свою «Записку о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» (март 1811 г.).
 
Между прочим, эта относительно небольшая «Записка», написанная под влиянием несогласия с намечавшимися либеральными реформами императора Александра I, почти 200 лет была под запретом и впервые полностью опубликована лишь в 1988 году.
 
«Записка» – крайне интересный и любопытный документ, многое говорящий, как об авторе и его мировоззрении, так и предмете его интересов, далеко выходящих за рамки историографии, охватывая политику, экономику, дипломатию, культуру, образование, взаимоотношения церкви и государства, вопросы войны и мира, и многое другое. Более того, весь главный 12-томный труд историка, написанный позже, необходимо рассматривать именно через призму этого относительно короткого документа, ярко продемонстрировавшего способность Н.Карамзина интуитивно улавливать биение главного пульса России, что, на мой взгляд, получило блестящее подтверждение во все последующие годы, вплоть до настоящего времени.
 
Отмечу: Н.М.Карамзин – не только историк, но и писатель талантливый, оригинальный и во многом принципиальный. Иначе он не стал бы рисковать, представляя императору Александру I крайне жёсткую и критическую «записку», в результате чего впал в опалу и фактически навсегда выпал из круга приближённых. Впрочем, у меня нет никаких оснований считать, что именно эта его краткая ретроспектива истории России была чем-то из ряда вон относительно его главного труда. Карамзин везде и всегда был выразителем наиболее консервативной российской мысли, каждым словом своим подчёркивая незыблемость и величайшую ценность для России самодержавия или, другими словами, единовластия.
 
Гениальность Карамзина-историка, с моей точки зрения, заключается не в достоверности или ошибочности его трудов, а в том, что на достаточно скудном материале он интуитивно вывел фундамент, на котором только и может держаться такая страна, как Россия. В «скудность материала» я вкладываю тот смысл, что, именно последующие 200 лет после «записки», выводы Карамзина нашли своё блестящее подтверждение, в том числе и в новейшей истории, вплоть до дней сегодняшних.
 
Далее буду излагать своими словами, не сильно перегружая читателя обилием цитат, используя их лишь изредка, тем более, что всю «записку» можно легко найти и полностью прочитать. Особо могу отметить, что автор, неожиданно для меня, свободно оперирует такими категориями, как «космополитизм», «монополия», «олигархия», и уже тогда отчётливо понимает их истинный смысл.
 
Так вот, могу ошибаться, но, насколько помню из советского и последующих периодов, нам хорошо известно лишь об одном древнем русском городе с развитыми демократическими традициями, называемыми «народное вече». Город этот – Великий Новгород. Однако, как оказалось, практически в каждом русском крупном городе были свои вече, на которых, как и в Новгороде, народным голосованием решались все архиважные вопросы, а также избирался (либо низвергался) князь. И таких князей, опиравшихся на народную поддержку, причём, как правило, единогласную, было достаточно много, каждый из которых обоснованно (как ему казалось) считал себя не больше, не меньше, Великим Князем.
 
Великость, питавшаяся амбициями, толкала обладателя трона на расширение своих владений, что и привело к известной из истории (пусть и «миллеровской») междоусобице. Единого государства не было, что и послужило причиной относительно лёгкого завоевания Руси восточными кочевниками. Было монголо-татарское иго или не было, не суть важно, главное – были разрозненные княжества, бессильные, в силу междоусобицы, перед сильным врагом: «Дотоле боялись россиян, — начали презирать их».
 
Одними из первых Великих князей, осознавших чрезвычайный вред демократии (будем так впредь именовать любые формы волеизъявления, помимо монаршей), были Иван Калита и Дмитрий Донской. Последний не только полностью упразднил вечевые традиции, но и применял крутые меры против несогласных, вплоть до смертной казни.
 
В результате, на месте рваных княжеств образовалась московская Русь, со временем превратившаяся в Московское Царство во главе с царём. Так возникла династия Рюриковичей и появилось самодержавие, не только сохранившее страну, но и увеличившее её территорию в десятки раз:
 
«Сие великое творение князей московских было произведено не личным их геройством, ибо, кроме Донского, никто из них не славился оным, но единственно умной политической системой, согласно с обстоятельствами времени. Россия основалась победами и единоначалием, гибла от разновластия, а спаслась мудрым самодержавием».
 
Великий Князь Московский и Царь Всея Руси – титул последнего самодержца из династии Рюриковичей Ивана IV Васильевича, который, как нам уже известно по результатам недавнего обследования останков, вроде бы был длительно травлен ртутью, о чём, кстати, смутно догадывались и во времена Карамзина:
 
«Злодеяние, в тайне умышленное, не открытое историей, пресекло род Иоаннов», а также и его сыновей.
 
Замечу, что отравление ртутью как раз и вызывает приступы ярости, паранойи и прочие психические расстройства, о которых нам известно и за что великого русского царя как раз и назначили одним из главных злодеев в русской истории. Но мы то с вами теперь понимаем, что ни прошлым, ни современным «цивилизованным» европейцам, нет дела до казнённых русским царём (в чём он, кстати, в конце концов, покаялся) и до их количества, они назначили его главным злодеем за то, что он превратил Русь в великую непобедимую державу:
 
«Европа устремила глаза на Россию: государи, папы, республики вступили с нею в дружелюбные сношения, одни для выгод купечества, иные — в надежде обратить ее силы к обузданию ужасной Турецкой империи, Польши, Швеции. Даже из самой глубины Индостана, с берегов Гангеса, в XVI веке приезжали послы в Москву, и мысль сделать Россию путем индийской торговли была тогда общею. Политическая система государей московских заслуживала удивление своею мудростью: имея целью одно благоденствие народа, они воевали только по необходимости, всегда готовые к миру, уклоняясь от всякого участия в делах Европы, более приятного для суетности монархов, нежели полезного для государства, и, восстановив Россию в умеренном, так сказать, величии, не алкали завоеваний неверных, или опасных, желая сохранять, а не приобретать».
 
За это и травили. А также за то, что знал себе цену и цену делам своим, требуя соответствующего отношения от всех европейских выскочек без роду, без племени, приходящих к власти путём усекновения голов предшественникам.
 
Что было после смерти Ивана Грозного, думаю, у всех есть относительно верное представление: смута, бездарное боярское правление и трон, почти захваченный поляками. В конце концов, русский народ опомнился и объединился под предводительством Минина и Пожарского, а бояре нашли в себе силы восстановить самодержавие. После всяких переходных и компромиссных фигур, так и не сумевших укротить боярскую демократию, на трон был возведён малолетний Михаил Романов, бывший, кстати, родственником Ивана IV:
 
«Самое личное избрание Михаила доказывало искреннее намерение утвердить единовластие. Древние княжеские роды, без сомнения, имели гораздо более права на корону, нежели сын племянника Иоанновой супруги».
 
С этого момента, наряду с укреплением самодержавия и фактически добровольным ограничением прав бояр, начала вновь укрепляться Россия, возвращая своё и отвоёвывая у врагов новые территории, превратившись, наконец, в настоящую империю не только по содержанию, кое ей было присуще всегда, но и по форме: начиная с Петра I все российские самодержцы уже именовались Императорами Всероссийскими.
 
Самодержавие укрепилось, Россия укреплялась параллельно, приближаясь к XIX веку – одному из самых переломных в своей истории.
 
Собственно, на этом периоде, вызвавшим в самом своём начале глубокую тревогу у Н.Карамзина (напомню, записка была написана в 1811 году) даже не приближающейся войной с Наполеоном и связанными с этим ошибками, а прежде всего тем, что в стране начали проводиться непродуманные реформы, по своей сути ослабляющие самодержавие, я долго останавливаться не буду. Скажу лишь, что общественная мысль в России, пытаясь ответить на вызовы времени, была предельно поляризована, разрывая страну и общество в разные стороны. Реформы, даже такие внешне прогрессивные, как отмена крепостного права, проводились непоследовательно, вызывая повсеместное недовольство всех слоёв, направленное на самый верх. Самодержавие, подтачиваемое изнутри, не смогло давать адекватных ответов и практически сдалось.
 
Так, Россия вступила в XX век, породив, в конце концов, такого странного цивилизационного мутанта, как конституционная монархия. Государственная дума, почувствовав власть, окончательно добила единовластие и Россия вновь оказалась на краю гибели.
 
Лишь невероятная политическая воля большевиков вновь собрала страну в один большой кулак, возродив традиции единовластия, что позволило объединить народ и разгромить врагов, как внешних, так и внутренних.
 
К сожалению, почти всё держалось на имени Сталина без всяких намёков на принципы преемственности, поэтому после его смерти сверхдержава, влияющая на половину мира, закономерно начала слабеть. К концу века вновь, потеряв единовластие и поддавшись демократическим соблазнам, страна встала у пропасти, потеряв 25% территории.
 
Итак, в 1811 году Н.М.Карамзин предвосхитил российскую историю, как минимум, на 200 лет вперёд, возведя самодержавие (единовластие) в единственно возможную форму государственно-общественного устройства России. На мой взгляд, следует отдать должное не только историку, разглядевшему самую суть державы, тот предельно консервативный имперско-самодержавный фундамент, на коем она только и может держаться, но и более того: тем первопроходцам, которые стояли у самых истоков и создали страну с изначальным потенциалом сверхдержавы и устоявшую в невероятных испытаниях на протяжении более тысячи лет.
 
Сдаётся мне, что у Карамзина в ХХI веке появились хорошие ученики, что особенно явственно проявляется на наших глазах и что, после смуты и хаоса 90-х, полностью вписывается в тысячелетнюю историю России.
 
Заканчивая исторический экскурс, приведу ещё одну цитату из «записки» Н.М.Карамзина, не требующую, намой взгляд, комментариев, ибо прямо относится к дню сегодняшнему:

«Я совсем не меланхолик, и не думаю подобно тем, которые, видя слабость правительства, ждут скорого разрушения, — нет! Государства живущи и в особенности Россия, движимая самодержавною властью! Если не придут к нам беды извне, то ещё смело можем и долгое время заблуждаться в нашей внутренней государственной системе!».

А теперь, с позволения читателей, зайду с козырей, а именно – с нашего великого и могучего, который и расставит все точки над «i».

Предлагаю вашему вниманию всего несколько русских слов и понятий, объединённых одним общим корнем, из чего, надеюсь, будет понятно, почему единовластие для России – это единственная надёжная форма правления: Православие, правда, справедливость, правосудие, правитель.

Из приведённого перечня понятий совершенно очевидно, что правитель в России – это некий образ высшего руководителя, без которого огромная страна не может существовать, ибо только такая форма правления основана на правде. А теперь попробуем перевести этот небольшой ряд однокоренных (в русском языке) слов на несколько других языков наших бывших партнёров, а заодно и на язык, ставший для них основой:

Русский: Православие, правда, справедливость, правосудие, правитель.
Английский: Orthodoxy, truth, justice, fairness, ruler.
Испанский: Ortodoxia, verdad, justicia, equidad, gobernante.
Итальянский: Ortodossia, verit;, giustizia, equit;, sovrano.
Немецкий: Orthodoxie, Wahrheit, Gerechtigkeit, Fairness, Herrscher.
Французский: Orthodoxie, v;rit;, justice, ;quit;, souverain.
Латынь: Orthodoxia, veritas, iustitia, aequitas, princeps.

Похоже, у наших соседей правитель никак не ассоциируется ни с правдой, ни с справедливостью. Туда же относим и попытку создать искусственный язык:
Эсперанто: Ortodokseco, vero, justeco, egaleco, reganto.

Таким образом, мы получили, на мой взгляд, фундаментальное объяснение, которое, кстати, не разглядел Карамзин, но лишь почувствовал интуитивно: это, во-первых, жесточайшая необходимость иметь в России единовластие, что диктуется, прежде всего, русским языком, проникающим на глубокий бессознательный уровень своих носителей и, во-вторых, бесконечные тупиковые эксперименты с государственно-общественным устройством на Западе, которые происходят из-за отсутствия понимания природы власти как таковой, так как нет внутри них фундамента, на который можно опереться.

Замечу: единовластие, как фундамент – не панацея, ибо на вершине власти может временно оказаться человек, отстаивающий чуждые интересы, что случалось в России не раз и не два, в результате чего страна оказывалась на краю пропасти. Однако, раз за разом, когда менялись люди и уходили целые эпохи, Россия оставалась благодаря тому, что возвращалась к своим фундаментальным истокам, не позволяя надолго размыть властную вертикаль, приводя наверх того, кто готов быть истинным носителем русской ментальности. Можно, конечно, в очередной раз кивнуть на Бога, который управляет Россией напрямую, но тогда придётся признать, что язык наш дан нам самим Богом. Потому также, в очередной раз повторю: пока жив русский язык, будет жить Россия.

Россия – уникальная страна-цивилизация, выработавшая для своего выживания и для выживания своего многонационального народа и особую, выстраданную историей, модель государственности. Изначально Московское царство не копировало схемы у своих соседей, где декларировалось «власть против церкви». Идея «Москва – Третий Рим» была вовсе не политической доктриной, а принципом бытия: Россия воспринимала себя как последний оплот Православной Веры в мире, разрываемом Реформацией и секуляризацией, в то время, как русское самодержавие приобретало черты не деспотизма, а патернализма – царь как отец-хранитель, за которым последнее слово правды. Да, эта модель несовершенна, на практике далека от идеальной, в ней есть и отклонения, и искажения, вплоть до потенциальной жажды власти отдельных персонажей, но её корень в другом: в представлении о государстве как о духовном организме, живущем в вечности и где всё должно пронизывать право правителя на правду и справедливость, в том числе и политику, как внутреннюю, так и внешнюю.

P.S.
Часто можно услышать такой аргумент: власть российская относится к народу русскому, как к детям малым, не готовым к самостоятельной жизни. А чтобы народ стал самостоятельным, его, мол, надо долго и последовательно воспитывать, и приучать к этой самой самостоятельности.
 
Может и так. Только вот, кажется мне, мудрость народная есть категория более постоянная и стоящая гораздо выше, нежели любой воспитательный процесс, подверженный частым изменениям, меняя свой вектор. Мудрость, густо замешанная на тысячелетней исторической памяти и уникальном опыте, нравится это кому-то или нет.

Александр Дубровский