Кровные узы

27 апреля судья Наталья Галкина отказала в иске Ольге Адамович, прабабушке трехлетней Ники Останиной – маленькой сироты, переданной в обход родственников семье главы Солецкого округа Максиму Тимофееву. Официальным опекуном осталась Надежда Тимофеева, девочка остается в Сольцах.
Отец малышки погиб в СВО, когда ей не было и года, мама – в конце января 2026 года, в населенном пункте Сольцы, где она гостила у подруги. Нику Останину отправили в дом ребенка, оповестили родственников. На семейном совете решили, что официальным опекуном станет ее прабабушка, шестидесятипятилетняя Ольга Адамович. Женщина с рождения помогала нянчить Нику, была для нее самым близким человеком после матери.
***   ***   ***
Страна испытала шок - наблюдая за процессом, многие слово оказались в королевстве кривых зеркал, которые уродство отражали как красоту, а добро – как зло.
Органы опеки Вологды умышленно затянули оформление документов прабабушки. Чиновнику, напротив, все нужные справки сделали очень быстро, и он успел забрать девочку всего на несколько дней раньше, чем это удалось бы прабабушке. Ольга Адамович обратилась в суд.
Опекуны не давали никакой информации о состоянии ребенка, отказывались от встреч, когда близкие Ники попытались подойти к ней на детской площадке – просто утащили ребенка домой и закрыли ворота. После жаловались, что якобы Ника своих близких так испугалась, что два дня не выходила за порог дома, опасаясь «злых теть».
За несколько дней до суда прабабушке и крестной матери Николь Дарье Кривошеиной удалось все же встретиться с Никой, в присутствии опекунов и психологов. Выяснилось, что малышка прекрасно помнит и прабабушку, и крестную, очень им рада, и совершенно их не боится. Девочка спрашивала, где мама, то есть она знает, что опекуны – это не ее родители.

***    ***    ***

По словам очевидцев, судья Галкина закрыла процесс после получения записки, которую передал пристав прямо в судебном заседании;
Суд привлек прокурора, которая выступила на стороне чиновника-опекуна Тимофеева, хотя по закону участие прокурора не требовалось;
Ответчика - главу Солецкого округа Тимофеева защищал бывший коллега Галкиной - бывший судья Новгородского районного суда Коляниченко. И вот, после тринадцати часов судебного заседания, девочку оставили у чужих людей.
Все тринадцать часов опекуны и представители органов опеки очерняли близких девочки, живых и мертвых. Прабабушку обвиняли в том, что она якобы виновата в смерти внучки. В трагической судьбе дочери, которую много лет назад лишили родительских прав.
- Помните таксиста Матея, представлявшегося в суде душеприказчиком Алины (мамы Ники), который вместе с двумя подельниками той же профессии рассказывал, что якобы Алина исповедовалась в Сольцах каждому встречному престарелому таксисту, чувствовала, что «надвигается тёмное» и просила обязательно запомнить её слова, в которых якобы рассказывала всем, какая у неё плохая семья, мать наркоманка, и что она якобы сбежала в Сольцы жить насовсем и даже везла с собой какой-то диван. А еще сочинял про подруг, пытавшихся отбить мёртвого мужа, с которым они были даже знакомы.
Правда, потом оказалось, что диван купила и везла себе не Алина, а Карина, то есть он вообще перепутал девушек. А его байки настолько не соответствуют реальности, что очевидно, что он их, просто сочинил, - пишет канал просемейных активистов «Семья права».
Дашу Кривошеину, крестную маму Николь председатель комитета по опеке Великого Новгорода Светлана Смирнова обвинила в том, что крестная не выполнила долг перед Никой, не забрала ее к себе, отлично понимая, что никто не отдал бы Николь крестной без документов. Светлана Смирнова считает, что Даша должна была бороться с прабабушкой, оспаривая опеку над ребенком.
Молодая девушка прокурор в суде по Нике попросила суд вынести в отношении бабушки частное определение, потому что она, по её мнению, бросала одного 17 летнего мальчика (внука под опекой) , когда Алина уезжала в суд по поводу мужа и бабушка оставалась с Никой.

***   ***   ***

Конечно, семья Ники подаст апелляцию на это решение суда. А тем временем возбуждено уголовное дело о халатности и превышении должностных полномочий в отношении сотрудников опеки. Дела, которое очень легко может быть переквалифицировано в дело о коррупции.
Местное СМИ «Славия» заявило о том, что прокурорская проверка никаких нарушений в действиях опеки не нашла. Ну это прокурор Сольцов Петриченко не нашла – она вообще не заметила разницы между оформлением предварительной опеки, которую, по словам прокурора, совершенно законно оформили Тимофеевы, и постоянной – документы о ней Тимофеевы предоставили в суд. Петриченок же несколько раз отменяла возбужденное Следственным комитетом уголовое дело – это его возбуждали снова. Против воли Новгородской прокуратуры, которая тоже предпочитает не замечать никаких нарушей.
В настоящее время дело расследует межрайонный отдел СУ СК РФ по Новгородской области. По сведениям общественников, местная прокуратура открыто препятствует расследованию. . До сих пор даже не одобрен запрос на получение записей телефонных разговоров Ольги Адамович с чиновниками солецкой опеки и новгородского детдома - ведь там прямое доказательство злоупотреблений и действий опеки в интересах Тимофеева. – Если дело не заберут в Центральный аппарат Следственного комитета РФ, расследовать его будет невозможно.
Впрочем, по мнению руководителя  Межрегиональной общественной организации «За права семьи» Павла Парфентьева, поведение чиновников легко объяснить:
- Многие удивлялись тому, как нагло действуют чиновники в суде, несмотря на проверку по уголовному делу в их отношении. Но правда в том, что это – как раз причина их наглого поведения.
Дело в том, что решение суда в пользу опекунов – это единственный шанс для них избежать уголовного преследования. Потому что в УПК РФ существует норма о т.н. «преюдиции»: обстоятельства, установленные вступившим в силу решением суда по любому делу, признаются за истинные без дополнительной проверки (ст. 90 УПК РФ).
То есть если суд решит, что все действия опеки и других фигурантов были «законными», то следователи вынуждены будут принять это за факт.
Именно поэтому местные чиновники лезли из кожи вон, наверняка напрягли все связи, действовали с максимальным напором и наглостью – чтобы получить «нужное» решение суда и этим защититься от уголовного преследования.
Теперь у них двойная надежда: на то, что родственники опустят руки – и на то, что наши суды очень не любят отменять решения нижестоящих инстанций.
Обычно такие суды проходят для опеки легко, как по маслу. В этот раз долгий суд, несколько томов дела, закрытие процесса – все говорит о том, что на самом деле нечистоплотные чиновники напуганы вместе с судейскими – постарались подложить себе как можно более толстый слой соломы. То есть они вполне осознают собственную неправоту и уязвимость.

Вывод прост – родным Ники Останиной нужно обязательно идти дальше. А нам, всем вместе, продолжать заниматься оглаской и привлекать к этому делу внимание общества.

Важно, чтобы дело вышло за пределы региона – местным чиновникам во много раз сложнее становится влиять на суд вне «своей» территории. И важно внимание – тогда суд перестает держаться за первые решения.

Вот почему так важна огласка и ваши усилия, друзья – вспомним дело Долиной. Когда скандал стал слишком скандальным, высокие связи перестали помогать.

***   ***    ***

Пока суд да дело,  в высоких кабинетах лежит законопроект №1107441-8 о приоритете кровных родственников при назначении опеки. Его должны были рассмотреть еще в марте – на дворе май, и ювенальное лобби всячески старается положить его под сукно, высказывая обычные мифы:
1. Большинство детей, которых забирают из системы профессиональные опекуны – никому не нужны. Как видим, Ника Останина – не одинокий и не бедный ребенок,
2. Кровные родственники и так имеют приоритет. Дело Ники Останиной ясно показало – у кровной семьи нет не только приоритета, у них нет в судах презумпции невиновности и добросовестности. Кровные семьи – очень часто родные матери и отцы – вынуждены годами доказывать, что они лучше профессиональных опекунов. При этом система заточена на защиту прав приемных семей, чьи интересы учитываются, если чужой ребенок пробыл у них совсем недолго.

Закон, защищающий право ребенка жить с родными, необходимо принять в самое ближайщее время. Чтобы трагедии взрослых и детей не повторялись.