27 гл Рабыня по обстоятельствам

Рабыня по обстоятельствам

Рыбачившего на спиннинг Никифора окликнул женский крик с катамарана.
- Эй, мужичок, а иди-ка сюда!
Никифора от такой формы обращения аж перекосило всего, но он, храня хладнокровие, не подал даже виду, что это его затронуло.
- Да он не понял, дядька, а ну покаж чего наловил-то! – крикнул ему тот же голос.
- Поди, да посмотри сама, - ответил Никифор.
- Да ты дурак, что ли куда это я пойду, тут с головой может скрыть.
- А я куда пойду.
- Так сплавай.
- Вот ты и сплавай.

- Это я не поняла или он не понял, кто я? – спросила она у своих спутников. – Ну, так бросьте якорь я с ним поговорю.
Её просьбу исполнили, сбросив тяжёлый якорь с двумя кривыми платинами. Катамаран проплыл метров десять и остановился.
- Всё Флюра заякорились, - сказал мужчина в белой панаме.
- Слышка ты как тебя там, я депутат понял, ты нет.
- Да мне пох кто ты депутат или в рот ебись, - зло огрызнулся Никифор, продолжая следить за поплавком.
- Это что происходит тут у вас, это вообще кто! Это что за матюгальники!
- Типичный представитель флоры и фауны этого края, а проще говоря, местный абориген хе, хе, - ответил ей развалившийся в кресле мужчина в чёрных очках-фарах.

Никифор заметил сильную поклёвку, дал рыбе хорошенько заглотить червяка и подсёк того кто там ухватил крючок с жирной добычей.
Рыбак пару раз потянул леску на себя, чтобы крючок поглубже вошёл в рыбье тело и стал крутить рычажок вращения катушки, подтягивая рыбу к берегу.
- Все кто был на катамаране, увлечённо следили за серебристой рыбой вытаскиваемой удачливым рыбаком.
Вот удилище пошло в сторону и из воды на берег вылез крупный хариус на сорок сантиметров потянет.
- Хорош! – восторженно сказали очки фары. – Покупаю, сколько?
- Я не продаю, - ответил Никифор.
- Предлагаю пятьсот рублей, - сказали очки-фары.
Женщина удвоила сумму.
Очки-фары утроили.
Потом в спор за рыбу включились остальные участники сплава, пока сумма не зависла на уровне десяти тысяч рублей.
- Сколько же вы хотите за хариуса? - спросили с катамарана.
- Вашей десяткой сытым не будешь.
- Сколько же!

Никифор насмешливо сказал, что ему их деньги на сковородку не положить. И на виду у сплавщиков поднял из воды большой садок, где теснились крупные рыбы. Дав воде стечь, рыбак поднял садок и скрылся к ивняке.
- Это что сейчас было, это кто был и как он повёл себя! – стала возмущаться женщина.
- Коля Флюре больше не наливать, хватит, а то придётся выяснять отношения с местными мужиками, - сказал кто-то на катамаране.
- Ну, уж нет эта рыба вся моя! – завопила пьяная женщина и бросилась в реку.
- Человек за бортом!
Пока сплавщики суетились, надевая спас жилеты, женщина отбарахтавшись встала во весь рост и отправилась вброд через реку.
- Коля смотри твоей жене воды в реке по самое не хочу.
Женщине воды действительно в самом глубоком месте было по самое не балуйся и она, осознав это, шла к противоположному берегу с завидным упорством и с угрозой повторяла, что щас она догонит рыбака и задаст ему жару.
- Будьте спокойны, Флюра договорится, - сказал мужчина в белой панаме вероятно, будучи мужем пьяной женщины.
Женщина, выбравшись на берег, вошла в заросли ивняка и даже не оглянулась.
Сидящие на катамаране стали считать минуты. Прошло десять, тридцать минут и тогда муж женщины спрыгнул в оду и поспешил за женой.
За ним никто не пошёл, жалко было мочить штаны.
- Николай Николаевич если что зовите! – донеслось с катамарана.
- Ладно, - ответил обеспокоенный муж.
Выйдя на берег, он прошёл по тропинке до небольшой избушки, но жены там не обнаружил.
- Флюра, ты где? – закричал он.

Ему никто не ответил, заметив тропу, уходящую в заросли ивняка он направился туда и, пройдя метров сто, остановился и снова позвал жену.
- Ну, вот куда её так понесло эту дуру! – выругался Николай Николаевич.
Он ещё прошёл сотню метров, но жену так и не нашёл, и в силу своей природной трусливости услышав неподалёку треск дерева побежал обратнно к реке.
Оставшиеся четверо мужчин видев, его одного без жены, не на шутку всполошились и, попрыгав в воду, пошли на другой берег. На  полпути к берегу они стали кричать.
- Николай Николаевич, Коля, Зинчук ты где! Эй. Отзовись!
Выйдя на берег, они встретили возвращающегося испуганного Николая Николаевича.
- Ты где был? – спросили его.
- Я прошёл метров восемьсот, но её не нашёл.
- Это же почти километр, а вернулся быстро, – сказали ему.
- Ну, пятьсот, триста какая разница я, что считал что ли! – ответил Николай Николаевич, испуганно оборачиваясь на далёкий треск.
- Что там такое? - спросили его.
- Лось дерево бодает.
Осмотрев тщательно весь берег мужчины, отправились по тропе на поиски пропавшей женщины.

А тем временем Никифор вышел из зарослей ивы и направился к катамарану.
- Взрослые идиоты!
Посмеялся над поисковиками Никифор, достал якорь и подтащил катамаран к правому берегу.

Там он перенёс на катамаран женщину и положил её на палубу. Прикрыв пьяную курткой, он надел чужую куртку и кепку, а оставленные очки-фары вместо маски водрузил на нос.
Развернув веслом, катамаран он направил его на середину течения и стал подгребать, чтобы его не снесло к правому берегу на повороте. Река пронесла его мимо Рассольного и местные жители даже не обратили на него никакого внимания. Никифор, отвернувшись по понятным причинам от Рассольного, выправил катамаран так, чтобы проходить рядом с правым берегом, минуя ненужные разговоры с местными. 
Через три километра после Рассольного он встал рядом  с речкой Усьвянкой, там у него был устроен добротный схрон, чтобы было ближе таскать продовольствие от реки к капониру ему известной тропе. А без тропы ломиться девять километров по непроходимой тайге, в теле только одни жилы останутся.
Никифор, зная, что берегом бегут сплавщики в надежде догнать сорвавшийся с якоря катамаран и поэтому сначала перенёс уснувшую от перепоя женщину, а после и вещи. Облегчённый катамаран он перегнал на левый берег и втащил в заросли шиповника, куда сам чёрт с дьяволом носа не сунут. Там его сплавщики точно не найдут. С катамараном Никифор решил пока повременить и оставил его в надутом состоянии, только немного приспустив на всякий случай. Забросав его лесным хламом, он вернулся к схрону так и не встретив погоню за удравшим катамараном.
Пока Никифор разбирался с вещами и продуктами сплавщиков они, эти самые сплавщики пришли в Рассольный где объявили о пропаже женщины.
Капитан Ерема взяв с собой лайку тестя Ронду, отправился по следу удравшего рыбака. С собой он больше никого не взял, чтобы не устраивать слышный издалека загон. Он сделал по-другому. Двое поехали на моторке по реке искать катамаран, а все остальные рассредоточились в поиске вдоль правого берега и по лесным окрестностям.
Никифор услышал далёкий звук приближающейся моторки  засел в засаду и стал высматривать погоню, в чём он не сомневался. Моторка прошла мимо и удалилась в сторону Широковского водохранилища.

- Ну, пока они там гоняются за призраком, я рассмотрю, что мне принесла сегодняшняя удача с этими болтунами.
Схрон не был обычным охотничьим схроном, как их обустраивают охотники. Это был подземный бункер, вернее капонир забытый вояками ещё в пятидесятые годы, когда устраивали секретные ракетные базы для поражения вражеских самолётов противника. Но потом когда вся военная структура поменялась, военные бросили свои объекты за ненадобностью и взялись за устройство современных ракетных хранилищ с пусковыми шахтами.
Никифор каким-то чудом узнал о нескольких заброшенных капонирах и присвоил их себе. Да вот тяга к человеческому мясу всё погубило на корню. А устрашение с отрубленными головами на кольях вообще было плохой идеей. И раскрытие оной темы рано или поздно привело бы к раскрытию всей базовой основы и Золотого рудника в целом, как бы этому не сопротивлялся Никифор. Он позже понял, что свалял большого дурака и с Резным теремом и головами на кольях, угробив саму идею тихого обогащения через золото. Мясник давно понял, что скоро настанет время тикать, прихватив с собой золото, но его опередил его главарь, не дав ему шанса, что и видел Аркадий устроивший охоту на людоеда.
В капонире №2 рядом с Усьвянкой как его назвал Никифор, он рассмотрел доставленную им женщину и она ему сразу не понравилась. Судя, потому как она орала на него на реке, он счёл её заносчивой с вредным характером.
- Эту тварь просто так отпускать нельзя, она будет моей рабыней, - сказал Никифор.

Он отнёс её в складское помещение и положил на полку достаточно широкую, чтобы она не свалилась. Потом принёс две медвежьи шкуры вместо матраса, чтобы она не замёрзла. Одну шкуру он подложил под неё, другой прикрыл бетонный пол. Никифор решил, что пленница пока так перебьётся, потом он кинет ей какие-нибудь вещи как одежду, чтобы не околевать в замкнутом пространстве. Варить он ей ничего не будет, пусть размоченные крупы ест да срёт на параше в ведро. Дальше видно будет.
- Вот так депутат! Один долетался, а ты допи… вот сиди и не тявкай!
Никифор запер за собой решётку на случай её прихода в себя ну и в целях безопасности, потому что он такой дурной бабы можно ожидать чего угодно.
- Представляю, как они офигеет, когда очухается, ни освещения и за решёткой! – засмеялся Никифор.
То, что она после его ухода вздумает орать, его не беспокоило. Двери были устроены, так что имели шумоизолирующую прокладку. 
Оставив ей воду и какие-то продукты, Никифор поставил напротив решётки долго светящийся светильник со свечой на жиру.
Посмотрев на спящую женщину, он вспомнил, что ему рассказывал его давний приятель Серж, как он попал в ДТП по умышленному замыслу с покушением на убийство. И что вот эта женщина, открывшая перед велосипедистом дверь, теперь находится по злому року перед ним.
- Надо будет предложить Сержу услугу за услугу. Он ведь видел его в компании старика и молодого мужика, когда они шли вдоль Сухой речки. А что они тут делали, ему было пока непонятно, может быть ходили на гору Ослянку или ещё куда. Что-то здесь затевается, если эти трое здесь появились то это не просто так и к тому же тут рыскает капитан Ерема со своими следопытами и ещё какие-то рысаки и все собираются, похоже, по его душу.
От этих дум у Никифора буквально пошёл пар из ушей.
- Надо собрать всё золото и рвать по реке, а там, взять в гараже тачку и ломится, пока не устроили план перехват.
Разложив продукты Никифор не удивился их разнообразию потому что многие туристы дома не питаются как в походе считая что чем разнообразнее будет их стол тем больше сил у них останется на продолжение похода. Глупость конечно, но так считается.

Он примерил на себя добытую одежду, отметив, что ему подошло почти всё. По большому счёту он был уже готов покинуть эти края и уезжать в сторону Крыма, где и теплей и где его никто не найдёт. Кубань не предел его мечтаний, но вот если бы как-нибудь пролезть на Кипр с его-то золотым запасом то он бы мог зажить той жизнью, на которую рассчитывал сидя в Резном тереме с тупым Мясником.
- Этому тупому только виноградники на брёвнах вырезать, - отозвался самому себе о Мяснике Никифор, вспомнив, как они мечтали, сорваться в просторы Океании на безлюдные острова.
- С таким идиотом, за первый километр опасно выезжать, не то чтобы проходить таможню в аэропорту. Если валить из страны, то только на перекладных.
Ко времени, когда Никифор разобрался с барахлом туристов, он услышал стук по решётке.
- Проснулась идиотка!
Никифор взял аккумуляторный фонарь и направился по коридору в сторону арестантской, как он назвал складское помещение, куда поместил пьяную женщину.
- Я что-то не понимаю где я? Спросила женщина не в силах понять, как она там оказалась.

Никифор всё ей ничего лишнего не стал и сказал, что она его рабыня и будет выполнять то, что от неё потребуется. А если откажется что сдохнет от голода. И торговаться с ним за деньги ей не следует, потому что он настолько богат, что ей и не снилось. И в доказательство сказанного  принёс слиток в виде женской фигуры, что отливал Мясник.
- Это золото высокой пробы и тянет на девять лимонов. И этих слитков у него столько чтобы купить океанскую яхту и жить безбедно тысячу лет, если получится. А на её копейки ему наплевать. И он знает, кого она сильно обидела, и пришло время за это ей рассчитаться.
- Кого я обидела? – удивилась женщина.
- Хорошо, скажу. Улица 8-го Марта едущий велосипедист, она намеренно открывает дверь и происхо…
- Хватит, я поняла. Но это  не я меня заставили.
- Вас что же под угрозой убийства попросили это сделать? – спросил Никифор. – Молчите? Скоро сюда придёт тот, кого вы обидели и только он решит вашу участь, а пока вы у меня вместо рабыни. Вы можете кричать, но вас никто не услышит. Бесполезно. А если попробуете сделать попытку для побега, я вас буду сечь розгами по голой жопе чтобы лежали пластом, без хотелок присесть посрать. Это будет очень больно садиться на ведро с располосованной задницей. И вы как женщина меня не интересуете. А сейчас отдыхайте, завтра начнёте работать за воду.

На другой день Никифор принёс в капонир №2 мешок с мясом и пятилитровую консервную банку со свиным жиром.
- Вот мясо будете его резать кубиками по двадцать миллиметров, потом варить на тушёнку для себя. Банки выдам, крышки с резьбой. Если не умеете, покажу как.
- Я умею, - ответила женщина.
- Ну, вот и славно. Жилы, плёнки и остальное побочное в отдельный бачок. На десять килограммов мяса двести граммов шинкованного чеснока и столько же укропа, ну там соль, перец по вкусу. Всё что нужно выдам.
И долго вы будете меня здесь держать? – спросила женщина.
- Пока не поумнеете. За все обиды другим нужно платить.
- У вас какое образование? – спросила женщина.
- Вы не стойте, вы работайте.
- А мясо не прокиснет?
- Здесь имеется холодильник и карцер. Успейте всё выработать до остановки генератора наказания не будет. Мясной полуфабрикат сложите в мешки и уложите в холодильник, он в том углу там погреб. Открыли крышку люка, увидите наклонный желоб. Положите на него пакеты с мясом. Пакеты скатятся вниз на люк, он сам закроется в обратном порядке. 

После работы все ножи и баки вернуть на помывку на стол, а сами снова в камеру. Будете хорошо работать, будете хорошо питаться. Как накопим мясной полуфабрикат, потом будете варить мясо на тушёнку.
Ауфвидерзеен, майне кляйне, aуфвидерзеен!

Женщина удивилась, услышав немецкую речь. Она, конечно слышала эту  фразу много раз по телевизору и решила что произнесённое это просто панты и чтобы не быть наказанной принялась обрабатывать мясо.
Женщина конечно была в шоке от происходящего и не понимала, как она оказалась в руках этого негодяя. Но она понимала так же и то, что когда-то совершенное ею преступление, ей аукнулось, так что она даже не представляла себе как ей удаться выпутаться из всей этой истории живой и невредимой. А вот что её могут убить и очень скоро пугало её, так что она едва ли не теряла самообладание от будущей страшной участи, что могло её ожидать.
Вечером, когда пришёл её рабовладелец она закатила было истерику но её господин врезал ей сталистой спицей по заду отчего она выпучила глаза в беззвучном крике и застыла как замороженная.

- Таких как вы надо карать без суда и следствия, – сказал Никифор. – Если карать меня это другой вопрос. Карать надо всех кто причинил кому-то какую-то боль, хоть толщиной со спичку, а это значит что всему человечеству. Все замараны и все знают за что. Нет таких кто останется святым и не запачканным.
После Никифор написал записку, чтобы оставить её на тропе где ходил его давний приятель с целью выдать ему жену его врага Зинчука владельца магазина Мир Ткани в ЕКБ. В обмен на то, что он уйдёт и не станет пачкать об него свои руки, если он за этим здесь появился, тут свои пачкнуны найдутся и не они одни, а им делить нечего. А вот от выгодного предложения вряд ли кто откажется и выбор  за ним.

В одну из своих вылазок в окрестностях Чёрной горы Раис снял записку с куста возле тропы и, прочитав кому она, предназначалась, и показал её мне.
- Похоже, с тобой кто-то ищет встречи.
- Здесь сказано, что записка за подписью от Никифора. И этот Никифор это и есть Отшельник, Карузо  и Лесной варвар. Три в одном ели у него нет ещё каких-нибудь кликух и погонял, - сказал я.
- Он думает, что дрянная баба поважнее его поганой жизни, - сказал старик Басманов.
- С одной стороны эти Зинчуки забрали у меня несколько лет жизни, и я ещё должен вызволять эту дрянь? – ответил я.
- А ведь можно через неё выйти на него как бы это подло не звучало. С такой поганью надо бороться её же методом.
- А если он попросит побожиться клятвой с честным словом? – спросил Раис.
- Ну, насчёт божьего слова я возьму твой грех Серж на себя, бог простит, - сказал Басманов мне.
- Смотри-ка делить нечего! Ну и гнида ребят в могилу свёл и ещё хочет, чтобы одним личным врагом стало меньше, - сказал я, прочитав ещё раз записку вслух.
Мне пришлось снова рассказать друзьям о моей старой беде. Старик Басманов предложил следующее, что записку я якобы не читал, а этого Отшельника нужно всё-таки изловить и бабу ту освободить какая она не была бы дрянь. А не получится так и суда над этим не будет, она сама выбрала свою участь от своего неуёмного хамства и концы в воду.
Надо последить за тем местом, где была оставленная записка, нужно же Отшельнику удостоверился, читали записку или нет, - сказал старик Басманов.
- Ну, а как не читали, если Раис сорвал неё, повредив, - сказал я, показывая рваный край.
- Вот проблема, - сказал старик Басманов, рассматривая записку.
- А если её заяц пожуёт? – спросил Раис.
- Пожуёт? Так съест её, и хрен ночевал от записки. Всё коню под хвост. Не мог ты аккуратно её снять ух ты дурья голова!
Раис виновато развёл руками, значит, не мог.

И тут мне пришла спасительная мысль.
- А что обязательно мы должны были снять записку, тут и без нас есть, кому её читать, - сказал я.
- Верно, - сказал старик Басманов. – Городской, а сообразил, едритвую налево!
- Я предлагаю выкрасть её и доставить в Рассольный пусть она последняя дрянь только я не крыса воровать чужих жён. Всё равно время её накажет и без меня. Я ведь знаю, что в городе она ходит и оглядывается. А её муж вообще боится оставаться со мной наедине. Крысы они и есть крысы, - сказал я.
Басманов от такого предложения долго молчал и наконец, сказал.
- Ладно, принято будем вытаскивать эту крысу, но смотри, как бы не пришлось пожалеть.
- А я уже жалею, что не пристрелил её мужа на Крутобереговой и дал сбежать в обосранных им штанах.
- Да уж занятная вышла тогда у вас история, я так смеялся что чуть сам не дристанул в штаны. И ведь он поверил, что за ним гнался настоящий медведь! – вспомнил старик Басманов, как мы напугали Зинчука с его любовницей на Крутобереговой.
- И это ещё не всё, по возвращении из того похода я смонтировал то что мы там наснимали, а кадры с обосранным Зинчуком я оставил в отдельное кино. Когда он получил диск с записью его позорного побега, он так и не понял, кто его там снял на видео. Тот короткий эпизод мы переслали его друзьям в Крым, ведь он там кичился своей крутизной, а тут такой конфуз.
- Это монтаж отмоих врагов, - заявил он в Одноклассниках.

Жена его Флюра Борисовна, конечно, тоже посмотрела и сопоставила дату его длительного отсутствия в некой «командировке». Но разводится, не захотела это же крах совместного бизнеса и решила что смотрела «монтаж» ну загулял муженек,  на старости лет получив беса под ребро с кем не бывает. Но осадочек остался, что большой ****ун её Коленька.
А мы так вообще удивлялись, на кой чёрт его понесло в такую глушь как подножие западного склона Конжаковского камня. Там и туриста в ясный день не встретишь, а тут ****ун с ****ёшкой в тайгу как на прогулку в парк отправились.
Ближе к пятнадцати часам мы вышли из грота старика Басманова, вооружившись перископами. Старый охотник показал мне и Раису где устроить засады для наблюдения, а сам скрытно прополз на центральный пост, чтобы оттуда координировать наши действия криками кедровки.
Часам к восьми Отшельник, вероятно сочтя, что никто на тропе так и не появится, поднялся из своего укрытия, чем и обнаружил себя. Кедровка прокричала не сразу, чтобы не спугнуть вражеского наблюдателя, а дам ему стоя в полный рос дать затёкшим ногам придти в норму.
Я провёл перископ по горизонту и увидел стоящее чучело в лохмотьях для маскировки и стал следить за ним. Раис тоже вероятно засёк Отшельника и мастерски откликнулся кедровкой, только я не смог отозваться, поперхнувшись залетевшей в рот мошкой. Проглотив её я что-то изобразил похожее на кедроку но повторяться не стал.
 
Старик Басманов потом похвалил меня за то, что я не стал повторяться, чтобы Отшельник не заподозрил не ладное, а так какая то пичужка что-то сболтнула и затихла.
Когда Отшельник двинулся с места, кедровка крикнула, и осеклась, что означало «я иду один, всем оставаться на местах».
И в самом деле, зачем ломиться за людоедом всем, один старик Басманов сам проследит в сто раз неслышно ежели, ещё мы бы пошли следом. В прошлый раз, когда бандит был травмирован растяжением мышц поясничного отдела, и ему было не тему соблюдать конспирацию, и он невольно дал нам шанс, следить за ним всем троим. Сейчас всё было по-другому, он был здоров, и его уши ловили все посторонние звуки так насторожено, что один неверный шаг и слежка была бы обнаружена.
Оставшись одни без старика Басманова, мы засели в засаде  Раиса, там была удобная ямка прикрытая можжевельниками и маленькими ёлочками как раз в восьмидесяти метрах от тропы, и если старик Басманов будет возвращаться то он пойдёт именно через Раиса, а мы уж его увидим.
Правда одно было плохо, его возвращение могло осложниться темнотой, а по тайге, когда ни зги не видно можно и голову себе разбить. Но согласно договорённости мы сидели на месте и никуда не помышляли уходить.
Скоро наступил вечер, и холодный туман присел над нами, вгоняя нас в тоску своим холодом. Согревая друг друга спинами, мы сидели в полном молчании, слушая лес с его жуткими звуками.
- Слушай, давай я принесу спальник и коврики холодно же, - сказал Раис.
- А куда ты пойдёшь, смотри, какая темень надвигается.
- так на горку же там никуда я не денусь.
- Ну, дуй, но чуть что ори, подгребу.

Раис отсутствовал около полутора часа, что я чуть не околел от холода.
Когда я Раис стал подходить, я решил что это какой-то зверь учуял мои запахи и идёт меня терзать. И тут я услышал.
- Серж, ты где.
- Я здесь иди сюда.
Раис принёс рюкзак с двумя спальниками, два термосом с чаем и печеньем. Коврики он приточил за лямками.
- Я ещё тент взял, чтобы нас не продуло.
В общем, мы расположились по-барски.
- А нашему старику щас не сладко, один ночью в тайге, жуть, - сказал Раис.
- Ничего он привычный таёжник. И без костра согреется главное, чтобы он не нарвался на этого гада.
Дотянув до рассвета мы, страшно зевая, ловили на языки первых комаров и с хрустом их пережёвывали как итальянскую хлебную соломку.
Старик Басманов появился через час. Весь опутанный паутиной, потный  и грязный.
- Ну что? – не сговариваясь, спросили мы.
- Всё хорошо, пожевать что есть? – спросил он.

Раис открутил крышку с термоса и протянул полпачки печенья. Чай был ещё горячий и Старик Басманов дул в кружку, согревая вокруг неё свои окоченевшие пальцы.
- Холодно с утра, чует моё сердечко тучу сюда гонит, гроза будет. Этот ирод сейчас сидит в своей норе, где у него капонир, а о женщине мне ничего неизвестно. Я уж не стал туда соваться, всё караулил вдруг выйдет, и я его смахну из карабина, нет, засел он как лесной таракан на иголке коллекционера. Сидел я, сидел, а тут кто-то зарыскал вокруг меня. Сижу я и думаю, неужели меня волки выследили, тут, если вся свора кинется, одним ножом не сладишь, да и куда стрелять, кругом тьма тьмущая. Потом чую, подбирается зверь всё ближе и ближе, ну думаю, пора дать бой, включаю фару, а это дитё косули. Ну, думаю, а мамка-то где и тут она сама выскочила на меня, ну и увела дитятко. А я сижу весь в холодном поту как обоссаный, вот какого набрался страху.
- Ну и что нам делать? – спросил я.
- Сейчас мыться и пережидать грозу.  Потом к его норе там будем ждать, пока всё высохнет, а то я боюсь, он раньше вылезет по своим делам делишкам. Как уйдёт мы в капонир за бабой, посмотрим, как он там проживает, может, чего интересного сыщем, для себя. А как он подо1йдёт так его с трёх сторон и уложим.
- А может, живьём возьмём? – спросил Раис.
- Нет, ребята такого глиста надо сразу класть ничего нового он не скажет, а если сорвётся с крючка, то ещё больше натворит бед.
- А если он сейчас пойдёт по делам? – спросил я.
- Никуда он не пойдёт, я же говорю, гроза будет. Он ведь не дурак под грозу попадать ему в лесу здоровье беречь надо. Собирайте манатки, и пошли к гроту.
- Какая гроза! – сказал недоумённо Раис, посматривая на чистое от облаков небо.
Я скатал свой спальник и засунул его в рюкзак.

- Вы что копаетесь мне ещё надо воды нагреть, а они копаются. Ладно, вы следом, а я пойду воду греть, - сказал старик Басманов и растворился в лесу.
- Ну как оборотень был, и нет, - сказал Раис, рассматривая то место, где стоял старик Басманов.
Я скатал второй спальник и запихав в его карманы термоса. Раис помог мне надеть рюкзак, и мы пошли к Чёрной горе.
- А старик смотри, какой подвижный пока мы копались его и след простыл, - сказал я.
Когда мы только подходили к гроту, то далеко на западе что-то громыхнуло.
- Ну, вот и дождались, - сказал я.

Старик Басманов доводить до закипания воду не стал и мылся достаточно горячей, чтобы поймать кайф от лесной помывки в небольшой палатке, всё не на холодном ветру.
- Хотите помыться, вода ещё есть, - сказал он, вытираясь махровым полотенцем.
Мы умылись с оглядкой на громыхающий запад.
- Можете  воды согреть, гроза будет через час полтора, так что успеете, а то от вас лошадями несёт,- сказал старик Басманов.
Мы переглянулись и начали черпать из бассейна воду в вёдра. Старик Басманов чтобы мы успели помыться, заложил под таганок дрова и запалил их.
- Сейчас сюда на дым никто не сунется и, да и развеет его ветром, поди, узнай, откуда так дым тащит, - сказал он.
Вода нагревалась быстро, огонь с прикрытием от ветра не метался и горел ровно. Пока мы рвали мох на мочалки, старик Басманов облачился в махровый халат, чем вызвал у нас удивление.
- У меня не был халат, а у нас каждый шакал халат имел, мамка у меня старенький, папка старенький, откуда у меня халат? – запричитал Раис, подражая Константину Райкину. – Конь жалел, конь дристал…
- Чего? – спросил старик Басманов и засмеялся.
- Конь жалел… - сказал Раис. Он, вероятно, сам не понял что сказал.
- Ну, хватит, - оборвал его резко старик Басманов, - Золото где?
- Прапорщик Лемке украл, - сказал Раис с глупой улыбкой.
- Весёлые вы ребята, - сказал старик Басманов и, показывая на запад и добавил. – А гроза не дай боже будет! Успевайте жопы мыть!