Ночь, которая не кончалась

Лето в Вольтерре — это время густой, как мёд, истомы. Воздух к семи вечера всё ещё плавился от зноя, и древние камни площади излучали тепло, накопленное за день. Аро Вольтури стоял у окна своего кабинета и смотрел, как солнце золотит черепичные крыши. Ему было три тысячи лет, и за свои бесчисленные жизни он так и не научился скучать правильно.
— Аро, ты готов? — голос Кайуса звучал как скрежет стали по мрамору. — Мы обещали Афинодоре, что сегодня не будем вести себя как музейные экспонаты.
Афинодора, их общая жена, уже ждала у выхода. Она была прекрасна в своей вечной, ледяной красоте, и лишь лёгкая улыбка выдавала предвкушение. Она взяла Аро под руку, и Кайуса — под другую. Три бессмертных тени скользнули в вечерний город.
Дискотека «Лунный свет»
Место называлось «Лунный свет» — старый клуб на окраине на свежем воздухе, где летом играли такое ретро, от которого даже у Кайуса начинало дёргаться веко. Огни неоновых трубок отражались в багровых глазах вампиров, но люди принимали это за блики цветных ламп.
Они сели в тёмном углу. Аро, не привыкший к шуму и суете смертных, сразу взял бокал с чем-то обжигающе-красным. Он пил жадно, почти отчаянно, пока Афинодора и Кайус вышли на танцпол.
— Смотри, как они двигаются, — пробормотал Аро себе под нос, наблюдая за женой и парнем. — Словно вовсе не помнят, сколько мы прожили.
Гул басов и смех людей давили на него. Аро поставил пустой бокал и уронил голову на руки. Ему вдруг стало невыносимо грустно. Он вспомнил лица, которые исчезли. Имена, которые стёрлись. Друзей, превратившихся в прах. Какая, к чёрту, дискотека, когда в груди у тебя — тысячелетняя пустота?
Встреча
И тут к нему подошла девушка.
— Привет, — сказала она, присаживаясь напротив. — Ты выглядишь так, будто потерял что-то очень важное. Меня, кстати, зовут Сульпиция.
Аро поднял голову. На неё смотрела пара почти чёрных глаз, в которых плескалась живая, горячая жизнь. Он невольно улыбнулся.
— Аро. Ты права, я потерял… ощущение настоящего.
Сульпиция не испугалась ни его странной речи, ни бледности, ни того, как неестественно он держал бокал. Она просто осталась сидеть. Она рассказывала о своей работе в цветочном магазине, о коте, который любит спать на подоконнике, о том, как этим летом впервые попробовала лимонад со льдом и мятой.
Он слушал. И грусть понемногу отступала.
 Четверо до утра
Когда Кайус и Афинодора вернулись к столику, запыхавшиеся и сияющие, они застали Аро смеющимся. Сульпиция что-то живо жестикулировала, а он кивал, как заворожённый.
— О, а это кто? — спросила Афинодора, не скрывая любопытства.
— Наша новая знакомая, — ответил Аро. — Сульпиция, позволь представить тебе мою жену и моего… партнёра.
Сульпиция ничуть не смутилась. Она лишь улыбнулась и протянула руку Кайусу:
— Танцуете так круто! Научите меня этому движению?
Кайус, привыкший к тому, что смертные либо боятся его, либо благоговеют, опешил. Но потом усмехнулся и кивнул.
Они протанцевали всю ночь. Аро больше не пил. Он стоял в кругу из троих — Кайуса, Афинодоры и Сульпиции — и впервые за много столетий чувствовал, что время течёт не впустую.
Рассвет
Когда первые лучи солнца окрасили небо в персиковый цвет, клуб опустел. Они вышли на улицу вчетвером. Сульпиция зевала, прикрывая рот ладошкой, но глаза её горели.
— Это была лучшая ночь в моей жизни, — сказала она, глядя на Аро.
Он молча кивнул. Ему не нужны были слова. Он просто взял её ладонь и поцеловал кончики пальцев — осторожно, почти невесомо, чтобы не причинить боли.
— Увидимся? — спросила она.
Аро посмотрел на Кайуса, на Афинодору. Они улыбались. Он повернулся к девушке:
— Обязательно. Вечность — это долгий срок. Но с такими, как ты, он пролетает незаметно.
Сульпиция засмеялась, думая, что это метафора. Она ещё не знала, насколько он был буквален. Но это было уже неважно.
Главное, что наступило утро. И лето. И новая глава.