Братья на веки!

Вова обожал мороженое, да и пирожные тоже, но пломбир в вафельном стаканчике любил больше всего. По правде говоря, он был не прочь и от эскимо, вот только эскимо стоило целых двадцать восемь копеек, а пломбир – каких-то девятнадцать.


Выскочив после уроков из школьного двора, Вова купил заветный пломбир. Едва он отошел от продавщицы-мороженщицы, предвкушая первый укус, как навстречу ему, понуро опустив голову, двигался какой-то паренек. Тот не смотрел под ноги и врезался лбом прямо в Вовину грудь. «Эй, козел винтокрылый! Смотри под ноги, черт!» – зло бросил Вова, смахивая с лица невидимую пыль левой рукой.


Парень поднял голову, и Вова увидел, что его глаза наполнены слезами. Немного заискивающе, поправив очки, тот произнес: «Вы, наверное, хотели сказать «винторогий»? Винтокрылых не бывает!» Вова забыл про недоеденное мороженое и принялся разглядывать его. Оглядевшись по сторонам, он не нашел, что ответить, и буркнул: «Ты что, БОТАН?»


Плечи парня начали вздрагивать, и, опустив голову, он тихо заплакал. «Эй, ты чего? Перестань нюни распускать!» – сказал Вова. Всхлипывая, тот ответил: «Вася тоже меня ботаном называет. И каждый день деньги отбирает. А я тоже мороженое хочу…» Было видно, что они ровесники, но этот «ботан» не вырос ростом. Заканчивая восьмой класс, он выглядел как пятиклассник. Очки и огромный портфель за спиной делали его еще меньше.


«На, ешь мороженое», – сказал Вова, протягивая ему свое лакомство. Тот не стал отказываться и схватил сладость с протянутой руки. Вова, оглядываясь, спросил: «Братан, а ты не знаешь, где найти этого Васю?» «Ботан», был слишком умный, умяв мороженое за минуту, вытер рот и руки и пристально глянул на Вову. «А ты братан навсегда или только на сейчас?» – спросил он.


Вова посмотрел на его руки, понял, что мороженое исчезло и удивился. Но ответил коротко: «На века!» «Братан, дай я тебя обниму!» – и тот бросился Вове в объятия. Вова буквально отдирал его от себя. «Ну-ну, я не люблю эти телячьи нежности», – сказал он, отталкивая нового «брата». Тот заговорил скороговоркой: «Я всегда хотел брата, но мама родила сестру. Она в пятом классе, красавица, занимается фигурным катанием!»


«Это все хорошо, – произнес Вова, – а что там насчет…» Но «братан» не дал ему договорить. Поправив очки, он спросил: «А ты можешь в классе сказать, что ты мой брат?» «Да легко!» – произнес Вова. «А как?» – повторил он. Но «братан» снова прервал его: «А во дворе у нас можешь сказать, что ты мой брат?» «Да запросто», – ответил Вова, и «братан» вновь ринулся в объятия. «Стоп!» – выставил руку Вова. «Батан…» «Ой, извиняюсь, братан! Я же сказал, я не люблю эти телячьи нежности!»


«Так где нам найти этого Васю?» – повторил Вова. «А что его искать, вон он сидит на лавке и сегодняшнюю выручку подсчитывает», – указал он рукой. Вова обернулся, посмотрел на аллею и, увидев рыжего паренька-сверстника, расплылся в улыбке. «Пойдем-ка, только тихо», – сказал Вова и двинулся к аллее.


Вася сидел на скамейке и пересчитывал заработок. Вова тихо подкрался и схватил его за шкирку. «Здорово, Васек!» – сказал он, зло усмехнувшись, и вырвал из испуганных рук шапочку. «Ого, хорош улов! А тебе папа не говорил, что плохо обижать слабых?» – сказал Вова и треснул его шапочкой с мелочью.


«Ай, больно!» – заискивающе вскрикнул Вася. Он заочно знал Вову из параллельного класса и знал, что с ним не связываются даже десятиклассники. Высыпав всю мелочь в карманы, Вова спросил у «братана»: «Шапочку не хочешь?» «Так она моя!» – произнес тот. «Ах ты гад! Мелких обижать? Я тебе устрою сладкую жизнь на ближайшие два года!» – сказал он, протягивая шапочку «братану». «С этого дня будешь покупать мороженое моему брату. Если хоть один день забудешь…» – он поднес к его лицу кулак, в два раза крупнее Васиного. «Понял?»


«Понял, Вован! Я не знал, что он твой брат», – сказал он извиняюще. «Братан, дай ему в глаз?» – предложил Вова, держа Васю за плечо. «Не надо», – проговорил тот. пусть идет. Вали давай и Вова толкнул Васю в спину!«Пойдем, купим эскимо», – сказал Вова. «Как звать-то тебя, братан?» – «Дмитрий, Дима», – поправил он и протянул руку. Перестройка была в разгаре, и впереди их ждали девяностые годы!