А завтра пойдет дождь

Челябинская область, г. Озерск
31 октября 1985 года
12 часов до начала событий

Юрий Петрович, главный инженер градообразующего предприятия «Флагман», которое было отмечено на всех топографических картах Челябинской области грифом «СОВ12», проснулся как обычно, в шесть утра, без будильника. Он был совершенно недоволен, что привычка, выработанная годами, не позволила ему досмотреть красочный сон о тихой рыбалке. Снилась ему лодка с мотором, купленная еще пять лет назад, но так и не выгулянная на ближайшем водоеме, и новенький спиннинг, подаренный на пятидесятилетний юбилей благодарными коллегами, который ни разу не нюхал рыбу.

Выпив растворимого кофе с дежурным бутербродом и накинув новую болоньевую куртку поверх заурядного серого двубортного костюма (купленного бывшей женой лет десять назад, но в глазах Юрия Петровича так и не потерявшего новизны), он взял портфель и кожаные перчатки. Не забыл он и про шляпу советских дипломатов а-ля семидесятые — именно такую носил его отец, работавший на том же предприятии в той же должности, только на тридцать лет раньше.

Выйдя на улицу, он попал под мелкую крупу колючего снежка и направился к остановке автобуса №15, который имел конечную остановку буквально в тридцати метрах от проходной уже до боли родного предприятия. Охранник ВОХР не спросил у Юрия Петровича пропуск на засекреченный объект, и ровно в 7:30 утра главный инженер «Флагмана» спрашивал у новой молоденькой секретарши Наташи:

— У себя Федор Григорьевич?

Генеральный директор, жаждавший аудиенции с Юрием Петровичем в такое раннее время в четверг, последний день октября, к удивлению главного инженера, был на месте. Представившись по всей форме, Юрий Петрович вошел в огромный кабинет. За дубовым столом в кожаном кресле восседал с угрюмым лицом и взъерошенными волосами Федор Григорьевич. Его серьезный взгляд и глубокие морщины нахмуренного лба всем видом выдавали, что разговор предстоит не из приятных.

* * *

10 часов до начала событий

— Ну, здравствуй, Юра! Давненько мы не попадали в такую передрягу! И как мы будем выходить из сложившейся ситуации, одному Политбюро известно! — с места в карьер начал Федор Григорьевич, не предложив сесть заметно приунывшему Юрию Петровичу.

Главный инженер немного замешкался, не сразу поняв, о чем речь, но сделал виновато-извиняющееся лицо, чтобы лишний раз не нервировать начальство.

— Что ты молчишь, Юра? И сядь уже, не топчись тут, — более спокойным тоном сказал генеральный и зачем-то передвинул массивную хрустальную пепельницу с одного края стола на другой.

— А что я могу сказать? Я не совсем понимаю, о чем речь, — каким-то неожиданно для себя писклявым голосом произнес не на шутку испугавшийся главный инженер.

— Юра, неделю назад ты подписал приемку реактивов для лаборатории, помнишь? Конечно, помнишь! Ты ходил, доканывал меня, что химсостав на коробках плохо читаемый и в сопроводительных документах нет всех нужных резолюций. Я очень… нет, ОЧЕНЬ надеюсь, что ты не запустил реактивы в работу. Это конец, Юра! Это конец! Эти гады на складе отправили нам не то! И сейчас сваливают вину на нас, что мы приняли… Меня посадят, Юра! Нет, расстреляют! Это же неправда! Ты не запустил их в работу?

Страшная картина последствий стала проявляться в затуманенном мозгу Юрия Петровича адскими картинками с полотен Босха. Больше всего главного инженера поражала в происходящем жуть необратимости последствий этой нелепой халатности.

— Я сейчас вернусь, — еще более писклявым голосом произнес Юрий Петрович и, не дожидаясь ответа, бросился прочь из кабинета.

Он несся, как дикая лань, в сторону лаборатории с призрачной надеждой, что эксперимент не провели и не отправили…

В дверях он столкнулся с лаборанткой Катей.

— Катя, девочка моя, скажи, что вы не провели посев и не отправили материал???

— Но как же, Юрий Петрович? В этот же день, когда пришли реактивы, мы все сделали. Вы же сами просили поторопиться. Что-то не так?

Вдруг в глазах у главного инженера потемнело, в висках застучало, и он медленно пополз по стене на пол.

— Оля! Марина! — закричала лаборантка. — Позовите Елену Степановну! Тут Юрию Петровичу плохо!

* * *

5 часов до начала событий

Открыв глаза, Юрий Петрович не сразу осознал, где находится. Постепенно сознание стало проясняться, и он закрутил головой по сторонам, чтобы увидеть хоть одну живую душу.

Через минуту он заметил, что за небольшой ширмой в углу кто-то стоит.

— Помогите… — выдавил Юрий Петрович.

Из-за ширмы высунулась голова незнакомой девушки в медицинском халате.

— Звали? — спросила девушка. — Вам лучше? Может, воды? Только немного, врач запретил вам много пить.

— Я в больнице? — выдавил главный инженер, и в глазах у него блеснули слезы.

— Да, конечно. У вас был приступ. Хорошо, что скорая быстро приехала, и вам успели оказать помощь, а то бы всё…

— Вы можете дать мне позвонить? Это очень срочно!

— Но врач запретил…

— Милая, это вопрос жизни и смерти! И не одного человека! Я вас очень прошу!

— Пересядьте на коляску, на посту есть телефон.

Со скоростью виноградной улитки Юрий Петрович перетек в каталку, и сердобольная медсестра, оглядываясь по сторонам, покатила главного инженера к телефону.

* * *

4 часа до начала событий

— Алло! Алло! Соедините с лабораторией! Это главный инженер Тарасов!

— Да, Юрий Петрович, — услышал он голос Елены Степановны на другом конце провода. — Вам лучше? Ну и напугали вы нас! — принялась причитать Елена Степановна.

— Лена, хватит! Я жив, и сколько я буду жив, зависит только от тебя. Ответь: вы обработали посев реактивами? Да или нет? Не ври мне! Колбы отправлены по назначению? Посмотри в журнале дату прихода на место и точный адрес получателя!

Услышав ответ заведующей, Юрий Петрович побледнел. Трубка стала выскальзывать из его рук. Медсестра выхватила телефон из ослабевших пальцев главного инженера.

— Милая, спросите у Елены Степановны, когда они получили посылку? — еле слышно прошептал он.

— Вчера… — уже в полуобмороке Юрий Петрович еле расслышал слова и снова впал в забытье.

* * *

2 часа до начала событий

— Аркаша, тащи коробки сюда! Умеют в Озерске упаковывать!

Старший лаборант межведомственного экспериментального тепличного хозяйства Главного сельскохозяйственного научного института республики Украины, г. Припять, Антонов Сергей Васильевич, разрезал скальпелем коробки с боксами подготовленного к посеву мицелия. Он потирал вспотевшие от волнения руки в предвкушении: через две, максимум три недели, в их тепличном хозяйстве будет собран небывало щедрый урожай нового культурного вида шампиньонов. Грибы, которые по содержанию белка в три раза превосходили говядину, должны были помочь решить поставленный съездом КПСС вопрос с нехваткой продовольствия в стране.

— Аркаша, аккуратно, как хрустальную вазу!

Аркадий взял первый бокс и отработанными месяцами тренировок действиями произвел посадку мицелия в грунт.

— Мы это сделали! — с гордостью произнес Сергей Васильевич и, оставив Аркадия доделывать начатое, отправился докладывать начальству наверх.

В 20:00 по московскому времени, после включения капельного орошения, белые нити с необычайной скоростью начали свой путь к 4-му энергоблоку…

Челябинская область, г. Озерск
9 ноября 1985 года
9 дней после событий

Изрядно похудевший Юрий Петрович в 10:00 утра, с выпиской на амбулаторное лечение после перенесенного инфаркта, вышел из первой городской больницы и направился прямиком не домой, а на градообразующее предприятие «Флагман». Руки его дрожали, губы были поджаты, а в голове, как мухи между рамами, метались мысли. Эти мухи ни на минуту не оставляли голову главного инженера и отбили напрочь желание спать и есть несчастному больному. Одна из мух навязчиво жужжала в ухо Юрию Петровичу:
—Ты должен ехать в Припять, ты должен исправить ситуацию!
Вопрос к мухе «Как это сделать?» тонул в навязчивом мушином жужжании.
Предприятие, отмеченное на топографических картах Челябинской области грифом «СОВ12», функционировало в штатном режиме. Заглянув в приемную и не обнаружив на рабочем месте секретаршу Наташу, Юрий Петрович понял, что генерального на месте не было, и семенящим шагом главный инженер отправился в лабораторию.

— Вы зачем пришли? В вашем состоянии? Вас что, выписали? Домой нужно было ехать! Ну что же вы, Юрий Петрович, совсем себя не бережете! — защебетали из разных углов лаборантки.
Звук их слившихся голосов был похож на крик улетающих на юг птиц. В голове Юрия Петровича в такт чирикающим лаборанткам усилилось уже до смерти надоевшее жужжание.

— Девочки, замолчите! — прикрикнул главный инженер. — Лучше принесите мне все папки по последним экспериментам и отчет по реактивам с анализом испытаний, и не забудьте опытный образец мицелия. Надеюсь, он не уничтожен?

Юрий Петрович, налив себе воды в большую колбу (так как не нашел ни одной кружки в обозримом пространстве), уселся за рабочий стол и стал ждать, нервно отбивая чечетку пальцами по столу. Минут через десять стол заполнился всевозможными папками, склянками, емкостями, блокнотами и амбарными книгами учета. Достав из нагрудного кармана очки, главный инженер погрузился в изучение. Почти пять часов, не поднимая головы, он писал, зачеркивал и снова писал. Он не замечал ничего вокруг, его лоб покрылся испариной, а щеки стали пунцовыми. По прошествии пяти часов Юрий Петрович с криком:
—О боже! — схватил исписанные листы серой бумаги и выскочил как ошпаренный из лаборатории.

Пнув ногой дверь в приемную генерального и оттолкнув испуганную неадекватным поведением Юрия Петровича Наташу, он влетел, как разъяренная фурия, в кабинет к Федору Григорьевичу.

Федор Григорьевич, оторвавшись от бумаг, недоуменно взглянул на взбудораженного Юрия Петровича.

— Федя, это конец! Ты не понимаешь, нас ждет ужас, о котором мы и подумать не могли! И самое страшное, что я не знаю, как это остановить! Мне нужно срочно выезжать в Припять. Я вряд ли смогу помочь, но не попытаться хоть как-то исправить произошедшее я не могу. Позвони в бухгалтерию. Пусть выписывают мне командировочные. Времени нет, времени нет!

Юрий Петрович, бросив исписанные клочки бумаги на стол ошалевшему от происходящего генеральному директору, выскочил из кабинета, громко хлопнув дверью.

* * *

г. Припять
10 ноября 1985 года
10 дней после событий

Антонов Сергей Васильевич в отличнейшем расположении духа попивал горячий чай с лимоном из граненого стакана в массивном подстаканнике и мечтал о тринадцатой зарплате и премии к Новому году за проделанную работу. Погрузившись в мечты о веселом новогоднем праздновании в кругу семьи и друзей, он не заметил, как в кабинет вошел Аркаша.

— Сергей Васильевич, извините, что я вас отвлекаю, но вы должны это увидеть собственными глазами.

— Что такого интересного ты хочешь мне показать? Для урожая еще рано, системы работают нормально, я утром проверял.

— Давайте пройдем в теплицы, вы сами увидите.

Сергей Васильевич нехотя поднялся, накинул рабочую куртку и поверх куртки — синий халат, и отправился за Аркашей в экспериментальные теплицы, от которых шел легкий пар, так как на улице уже был минус, а в теплицах поддерживалась влажная плюсовая температура.

Зайдя в полумрак тепличного хозяйства, к удивлению старшего лаборанта прибавился легкий морозец по коже, появление которого Сергей Васильевич объяснить себе не смог.

Все грядки были покрыты странной паутиной белых нитей. Нити опутали не только землю, но и стены, и даже стекла теплицы. Нити пульсировали, как будто по их тонким телам текла кровь. А гнало эту кровь огромное сердце где-то в глубине, под толстым слоем земли и ворохом спутанных нитей.

— Это еще не все, пойдемте, — почему-то шепотом сказал Аркаша.

И они вместе, совершенно молча, вышли из теплицы и отправились к лесу. Только спустя несколько минут Сергей Васильевич заметил, что они не просто шли, не зная куда. Они шли по едва заметной под опавшей листвой, пульсирующей, в такт биению сердца старшего лаборанта, тропинке из белых нитей, ведущей в самую глубину леса. На некоторых деревьях по стволам уже виднелись мерзкие на вид щупальца стремящейся вверх паутины. Нити мерзко пульсировали, нагоняя животный ужас не только на старшего лаборанта, но и на его помощника.

— Смотрите! — голос Аркаши вывел из оцепенения Сергея Васильевича.

Он не заметил, как они прошли почти километр по этой странной лесной тропинке и оказались на старой заброшенной части городского кладбища. В полумраке, за густо заросшими кронами вековых деревьев, они увидели нечто, что никак не укладывалось в их современном сознании. Полуразрушенные могилы были опутаны белыми нитями, которые пульсировали намного сильнее, чем в теплице, и по направлению их нахождения было понятно, что росли они вглубь старых могил. Вдруг в совершенно вакуумной тишине они услышали странный звук, похожий на звук осыпающейся в воду сухой земли, и в метрах пяти от стоявших в недоумении людей из могил стали выползать полуистлевшие тела. Они пытались встать, полуразложившиеся части одежды падали с тел на белую пульсирующую паутину.
Они приближались к застывшим в ужасе ученым…

Первым истошно закричал Аркаша и, дернув Сергея Васильевича за рукав, бросился бежать в сторону теплиц, петляя, как заяц, путающий следы. Побежавший следом Сергей Васильевич неожиданно для себя заметил, что белые нити, на которые наступал Аркаша, пытались схватить его за ноги, выбрасывая к ботинкам Аркаши свои тонкие пульсирующие пальцы.

Сергей Васильевич ускорился…
Часть третья: Секта гриба
г. Припять
11 ноября 1985 года
11 дней после событий

Старший лаборант межведомственного экспериментального тепличного хозяйства Главного сельскохозяйственного научного института республики Украины, г. Припять, Антонов Сергей Васильевич, всю ночь, после увиденного накануне, просидел в своем кабинете. Он никак не мог понять, является ли увиденное им правдой, или это игра воспаленного воображения от накопленной усталости. Единственное, что возвращало его в реальность, было то, что был еще один свидетель увиденного, а сойти с ума вдвоем невозможно. «Вдвоем можно только гриппом болеть. Сумасшествие – удел одиночек», – мелькнуло у него в голове.

Аркашу он не видел со вчерашнего дня, и почему-то желания встретиться и обсудить произошедшее у Сергея Васильевича не возникало. Солнечные осенние лучи пробились через пыльное, давно не мытое окно кабинета и поползли по стене, напоминая о том, что рабочий день наступил, и пора выходить из сумрачных мыслей. Именно в этот момент, когда старший лаборант, вытеснив мысли о произошедшем накануне, решил начать новый рабочий день (пусть и в немногом помятом виде, с мешками под глазами и пахнущий не свежестью, а застоявшимся табачным дымом), в кабинет вошел Иваныч.

Иваныч был старейшим работником тепличного хозяйства. Сколько Иванычу лет, знали только в бухгалтерии. Но самое странное, что никто не знал (скорее всего, и в бухгалтерии тоже) на какой должности он работал. Иваныч занимался всем: складом, теплицами, лабораторией, охраной, техотделом и инженерными коммуникациями. Он знал всё и зарабатывал на предприятии больше всех; ему жали руку начальники, рабочие, управленцы. Он мог достать самую дефицитную запчасть, не покидая территории экспериментального тепличного хозяйства.

— Василич, здорово! Ты что ли в кабинете ночевал? Ты хоть окно открой, накурил — топор можно повесить. Что, что-то случилось? – задал одновременно кучу вопросов Иваныч.
—Я тоже к тебе не за пряниками заскочил. Есть минутка? Давай чай поставлю, посидим, обсудим.

Иваныч, не дождавшись ответа, уже начал хозяйничать в кабинете. Открыв форточку и поставив чайник, он присел на край кресла и как-то странно взглянул на Сергея Васильевича. Тот понял, что разговор будет не из приятных.

Налив чай и надкусив сахар-рафинад, Иваныч начал:

— Знаешь, Сережа, у нас в округе что-то странное происходит. Пару дней назад мой кум...
Ты же знаешь моего кума, который в милиции, в начальниках сидит?

Сергей Васильевич утвердительно кивнул и весь превратился в слух.

— Так вот, мой кум, будь он неладен... — (Иваныч кума недолюбливал за то, что тот, заняв пост в милиции, стал относиться к нему свысока, хотя заслуга в высоком посте, сто процентов, была именно Иваныча) — ...поделился со мной, что у нас в городе уже пропало трое ребятишек. Причем странное совпадение: все свидетели в голос говорят, что видели малышей последний раз около нашего хозяйства. Бабы мальцов своих из дома теперь выпускать боятся. Хотя официальной-то информации не было. Но в нашу сторону уже косятся. А слухи, сам понимаешь, дыма без огня не бывает.

— Что-то я не понимаю, к чему ты мне всё это рассказываешь? — немного встревоженным голосом, закурив очередную сигарету, спросил Сергей Васильевич.

— Да тут бабы поговаривают, паршивец, что детей крадет, у нас работает, а может, на территории прячется. Площадей-то много. Нам бы самим сначала всё проверить, перед тем как сюда из органов понаедут.

— Ну, ты меня напугал, Иваныч. Ну, откуда у нас злодей? Мы тут уже работаем не один год вместе. Бред, Иваныч, не может быть такого.
— Кстати, ты не видел Аркашу? Он, может, знает, что и как.
—Я сегодня его видел на складе с удобрениями. Набери Марину, она на месте была.

Сергей Васильевич набрал на селекторе номер склада и уже через минуту услышал голос Марины.

— Слушаю, Сергей Васильевич!
—Мариночка, Аркаша у тебя? Пусть срочно зайдет ко мне.
—Хорошо, Сергей Васильевич, сейчас отправлю. У меня сидит с утра, выгнать не могу. Что, что-то случилось?
—Всё хорошо, Марина, всё хорошо. Рабочие моменты.

Сергей Васильевич встал из-за стола и зачем-то стал переставлять на полках папки с бумагами. Иваныч молча наблюдал за старшим лаборантом.

Не прошло и десяти минут, в кабинет вошел Аркаша. Он был еще более растерянный, чем сам Сергей Васильевич.

— Аркаша, нам нужно, чтобы ты присмотрелся к работникам. Иваныч тебе всё объяснит. И позже зайди ко мне, нам нужно обсудить ряд возникших вопросов.

Аркаша, не сказав, ни слова вышел из кабинета, ничего не сказав.

Через полчаса он вернулся с загадочным лицом в кабинет Сергея Васильевича, и они долго о чем-то шептались, наклонив друг к другу головы так, что практически соприкасались. Тему вчерашнего события с восставшими покойниками и грибной гифой не поднимали; она повисла в воздухе в виде липкой недосказанности.

Сейчас пропажа детей стояла на первом месте, и значимость этого вопроса воображаемой галочкой запечатлелась в сознании обоих работников межведомственного экспериментального тепличного хозяйства.

Взяв блокнот и карандаш, младший лаборант Аркадий Левин отправился на задание, намеренно избегая стороны теплиц. То, что там происходило, его пугало, и желания выяснять что-либо у Аркаши не возникло даже на самый маленький процентик.

«Меньше знаешь — крепче спишь», – думал Аркадий, переписывая в блокнот всех работников предприятия.

Исключив из списка всех женщин (так как, по мнению новоиспеченного следователя, ни одна женщина не могла навредить ребенку), а также всех, в ком Аркаша был на сто процентов уверен, в списке осталось около десятка фамилий.

Записав показания подозреваемых работников в блокнот и сравнив их между собой, Аркадий выяснил, что основной подозреваемый — один: новенький механизатор Костя (фамилию Аркадий не помнил), принятый на работу не больше месяца назад и работавший на развозе органических удобрений. Склад их находился в самом дальнем углу территории предприятия. Туда Аркадий и отправился в первую очередь.

Его путь, к огромному сожалению младшего лаборанта, лежал мимо экспериментальных теплиц, и это не просто пугало Аркадия, а приводило в полнейший ужас. Взяв фонарик и лом (для чего он взял лом, Аркадий сам не понимал), он отправился по отсыпанной еще лет десять назад узкой дороге. В некоторых местах дорога имела разъезженную колею с изредка попадающимися лужами с затхлой, непересыхающей даже в засушливое время водой. Искоса поглядывая на пугающие одним видом теплицы, Аркадий быстрым шагом дошел до склада. Вонь, разносившаяся по округе, давала четкое понимание, почему склад органических удобрений находился на самых задворках.

Костя был на месте. Новоиспеченный следователь, поздоровавшись с подозреваемым, сразу выпалил причину состоявшейся встречи и был чуть не побит механизатором прямо у склада. Поняв, что Костя не имеет к пропаже детей никакого отношения и Костя сам бы убил любого, кто обидит ребенка, Аркаша, заручившись словом «пацана», предложил отправиться на поиски ребят вместе: мол, вдвоем как-то сподручнее (на самом деле Аркаше было страшно идти искать одному, но признаться новому знакомцу он не мог).

Костя был согласен хоть как-то разнообразить свое пресное пребывание на рабочем месте, и они отправились по уже знакомой тропе, изрядно заплетенной грибными нитями, которые уже достаточно высоко оплели и стоящие вдоль тропы деревья. Их пульсация со вчерашнего дня стала намного сильнее, и данный факт пугал Аркашу и вгонял в недоумение Константина. Пока шли, Костя задал тысячу и один вопрос Аркаше, но тот молчал, чем изрядно раздражал механизатора. Но Костя сдерживал эмоции и просто шел следом.

Стало темнеть. Тишину нарушали только хлюпающие шаги (как будто они шли по болоту) и странные, пищащие, очень приглушенные голоса впереди. Аркаша зажег фонарик. Луч света выхватил между деревьями заброшенные могилы с покосившимися крестами, и оба парня вздрогнули. Остановившись и прислушавшись, они одновременно почувствовали, что слышат где-то совсем близко непрерывающийся стон. Причем стон исходил не от одного источника звука. Аркаша отдал лом Косте, поднял фонарик повыше, и они смело двинулись к могилам.

К облегчению Аркадия, восстающих из могил вчерашних покойников он не увидел. Зато в небольшом отдалении, за заросшими кустами и памятниками, он заметил едва пробивающийся холодный свет. Звук шел оттуда. Спотыкаясь о ветки и поваленные кресты, несколько раз провалившись ногами в чьи-то норы, запутавшись несколько раз в паутине мицелия, ребята увидели картину, которую они никак не надеялись увидеть.

В обрушившейся могиле сидело трое детей. Они были плотно оплетены нитями гифы. Дети сидели кругом, держались за руки и, подняв головы к небу, с остекленевшими глазами просто стонали. Их бледная кожа, отсутствующий взгляд, но больше всего — протяжный, не прекращающийся ни на минуту стон напугали Костю и Аркадия до смерти. Они спустились в яму, пытаясь звать ребят, но те не двигались с места, только стонали и раскачивались в такт стону. Схватив ребят и закинув себе на плечи, они заметили, что щупальца грибницы стали подниматься за детьми, пытаясь опутать им ноги. Пульсация нитей становилась все сильнее и сильнее, и Костя с Аркадием бросились бежать с такой скоростью, которой позавидовал бы любой олимпиец. Висевшие на плечах дети продолжали стонать…

* * *

11 ноября 1985 год
Фирменный Поезд № 085Ч «Челябинск – Киев»

В плацкартном вагоне на боковом месте № 37 спал Тарасов Юрий Петрович, и ему снился странный сон. Во сне, Юрий Петрович брел по густой чаще леса. Лес, окутанный белой, свисавшей с голых ветвей паутиной, пах сыростью, мхом и тяжелым смрадом гниения разлагающейся плоти. Ноги Юрия Петровича тонули в холодной жиже, он плохо разбирал дорогу. Но где-то подсознательно понимал, что идет в правильном направлении. Ему было страшно до коликов; он видел впереди поваленные кресты и слышал тихую песню, слов которой разобрать не мог. Но песня ему была очень знакома; он точно знал ее слова давным-давно, возможно, в глубоком детстве. И он был совершенно уверен в том, что те, кто поют эту почему-то пугающую главного инженера песню, уже давно не в этом мире, и там, где они находятся, им очень хорошо, и они совсем не хотят возвращаться…
А завтра пойдет дождь...

Часть четвертая: Карантин
г. Припять МЧС №126
13 ноября 1985 года
13 дней после событий

— Доктор, доктор, подождите!

Женщина бежала по гулкому коридору детского отделения.

— Скажите, что с моим сыном?

— Как вы сюда попали? Извините, но пока я ничем не могу вам помочь. Информация о состоянии пациентов засекречена, доступ к результатам анализов ограничен, ждем комиссию из Москвы. Ваши дети живы — это главное. В остальном мы разберемся. Танечка, проводите мамочку в приемную, пусть там подождет. Может, главврач хоть немного прояснит ситуацию. Простите, что не могу вам ничем помочь, мне действительно нужно к пациентам.

Танечка, стройненькая медсестра вся в веснушках, с густыми рыжими волосами, упрямо выбивавшимися из-под шапочки, взяла взволнованную женщину под локоть и повела к выходу. Женщина тихо заплакала, прижимая платочек к лицу.

— Пожалуйста, не плачьте, ваш ребенок жив, не плачьте, все будет хорошо.

Эти слова почему-то еще больше расстроили женщину. Остановившись на лестничном пролете, Танечка приобняла несчастную мать за плечи и прошептала:

— Я вам скажу кое-что, только не пугайтесь и никому не рассказывайте, даже родителям других детей. А то я боюсь, что меня не только уволят из больницы…

На верхних этажах хлопнула дверь, и по лестничному пролету гулко застучали шаги быстро спускающегося человека.

— Подождите меня за углом минут десять, там есть небольшой больничный скверик, я к вам подойду. Только не плачьте и молчите, пожалуйста.

Медсестра сложила руки, как в молитве, в ее глазах мелькнули слезы сострадания к несчастной матери, и она, цокая каблучками, убежала обратно в реанимационное отделение.

Для Анны, мамы Севы (одного из троих ребятишек, спасенных из страшного леса), пятнадцать минут показались целой жизнью. Вздох облегчения при виде приближающейся медсестры дал Анне надежду узнать хоть немного информации о ее ребенке.

— Извините, немного задержалась. У нас после того как привезли ребят вся больница на ушах стоит. Постоянно люди какие-то странные, милиция, даже из Киева уже приезжали. Разговаривать запретили, доступ к детям ограничили, заставили подписать бумагу о неразглашении.

Танечка замолчала и посмотрела по сторонам.

— Я была у детишек в палате, видела анализы и слышала, как главврач разговаривал с лечащим. У них все показатели в норме, врачи проверили всё. В картах написано: физически абсолютно здоровы. Но странно другое: они совсем не говорят, не моргают даже, лежат на кушетках и смотрят в одну точку. А ночью был случай… Я меняла ночную медсестру, и она мне рассказала, что услышала, как ночью в палате раздался стон. Они прибежала — дети сидят в круге, держатся за руки и беспрерывно стонут. Но даже не это напугало, а то, что между ними, прямо в круге, был свет. Белый, холодный. И свет не освещал ничего вокруг, он как будто держался за грудь детей, как будто входил в них, питал их. Когда ночная рассказала дежурному врачу, уже утром нас всех перевели на особый режим. И, кстати, она уже должна была прийти на дежурство, а ее до сих пор нет. Только пожалуйста, никому, очень вас прошу.

И медсестра убежала в сторону больницы, не дав, ошарашенной новостью, матери задать ни единого вопроса.

* * *

Междугородний автобус прибыл на автостанцию города Припять ровно в 16:00 московского времени. Тарасов Юрий Петрович, выйдя из автобуса, не мог быстро сориентироваться, куда ему сначала поехать: сразу в тепличное хозяйство или в гостиницу.

«Поеду в теплицы», — решил для себя Юрий Петрович и отправился искать такси.

Таксист главному инженеру попался невероятно разговорчивый. За тридцать минут поездки Юрий Петрович узнал львиную долю новостей и сплетен Припяти. И дело совсем не в том, что в Припяти было мало новостей, — просто новости из уст бравого таксиста выстреливали со скоростью пятьсот слов в минуту. Среди бурлящего, как горная река, потока информации Юрий Петрович успел поймать себя на мысли, что такого таксиста в разведку брать нельзя: его просто разорвет от хранящейся в голове информации, и враг однозначно пострадает под завалами незнакомых слов, солянки русско-украинского текста и отборного мата. Среди клокочущего потока предложений и лексических оборотов главный инженер выловил, как заядлый рыбак, несколько «жирных карасей» полезных слухов. Первое, что отметил для себя пассажир, — это то, что на межведомственном экспериментальном тепличном хозяйстве творится какая-то чертовщина. Второе — лес рядом с хозяйством и городское кладбище заразила какая-то странная дышащая белая плесень, и что по кладбищу бродят покойники; во всем таксист винил межведомственное экспериментальное тепличное хозяйство. Третье — что в городе пропали, а потом нашлись дети, и теперь их считают сумасшедшими и хотят увезти в Москву на опыты. А четвертое — что как раз именно из-за этих детей и понаехали высокие чины из КГБ, милиции и ученых институтов, а люди находятся в неведении.

Голова Юрия Петровича пыталась структурировать полученную непроверенную информацию и составить хоть малейшее представление о происходящем. Новости городка главного инженера совсем не радовали. Практически на самом подъезде к тепличному хозяйству Юрий Петрович заметил обгоняющую такси военную технику и пару тентованных УРАЛов для перевозки военнослужащих. Сердце главного инженера провалилось в пятки, в висках застучало, и в этот момент ему вдруг вспомнился сон, который приснился Юрию Петровичу в поезде по пути сюда.

* * *

Попрощавшись с разговорчивым таксистом и вооруженный непроверенной, но все же полезной информацией, Юрий Петрович переступил порог межведомственного экспериментального тепличного хозяйства Главного сельскохозяйственного научного института республики Украины.

В кабинете старшего лаборанта царил хаос. На диване с мокрым полотенцем на лбу лежал Сергей Васильевич.

— Доброго вам дня, коллега.

— Здравствуйте, уважаемый, — поприветствовал вошедшего Сергей Васильевич. — Вы из милиции? Правительства? КГБ? ООН? Я уже ничему не удивлюсь, — с ноткой безысходности сказал лежащий на диване человек.

— Я Юрий Петрович, с «Флагмана». Слышали про такой?

Сергей Васильевич медленно поднялся и посмотрел на главного инженера взглядом, выражающим целый спектр эмоций: в его взгляде читалось презрение, злость и непонимание. Он пожал протянутую руку Юрию Петровичу и пригласил за стол.

Еще даже не начав разговор, обоим было совершенно понятно, что остановить происходящее — их крест, и само не рассосется, как бы они ни хотели.

— Сережа, можно на «ты», — начал разговор Юрий Петрович. — Мы с тобой плюс-минус одного возраста. Я сейчас встретил военных и понимаю, что в городе объявят карантин. Введи меня в курс дела, и пока у нас есть хоть какая-то свобода перемещения, мы постараемся хоть что-то исправить.

Разговор коллег оставил после себя две пачки выкуренных сигарет, пустую бутылку армянского коньяка и горький осадок от тяжести сложившейся ситуации. Оба понимали: время не на их стороне. Переодевшись в рабочую одежду, взяв несколько контейнеров для сбора образцов, Юрий Петрович и Сергей Васильевич отправились к теплицам.

Осенний ветер и легкий морозец проветрили немного загрузившиеся от сложившейся ситуации мозги ученых, и буквально за десять минут они оказались у дверей теплицы.

— Господи, — выдохнул Юрий Петрович, увидев то, что скрывала дверь.

Вся площадь теплицы была затянута лабиринтом белых нитей разной толщины — от тонких, как швейные, до толстых, как электрические провода. Миллионы ответвлений и переплетений пульсирующей в едином такте паутины, стойкий запах плесневелой сырости и шепот, как будто тысячи голосов говорят одну и ту же фразу. Этот шепот издавал живой организм; он сливался в какую-то пугающую и в то же время манящую мелодию. Эта мелодия проникала через каждую пору, въедалась все глубже и глубже, подчиняя своему непонятному ритму. Из центра теплицы к стоящим в оцепенении ученым двигалось нечто. Нечто было похоже на огромную тыкву, опутанную миллиардами тонких нитей мицелия, с человеческим лицом. У нечто не было ног; ногами служили гифы, которые двигали эту пульсирующую конструкцию. Неожиданно для себя Сергей Васильевич понял, что лицо тыквы ему кого-то напоминает.

— Аркаша? — имя как будто выпало из уст Сергея Васильевича.

Лицо Аркадия было неподвижно, совершенно белое; чуть приоткрытые глаза, под кожей лица тонкими глистами шевелились нити гриба. Вдруг губы разомкнулись, и лицо тихим голосом Аркаши произнесло:

— Мы не должны их бояться. Они сделают нас чище и счастливее, они исполнят любое, даже самое сокровенное желание, они соединят нас в одну мировую сеть. Только за служение ей. Примите эту реальность, другой не будет. Совсем скоро у нас будут миллиарды последователей. Споры уже созрели. Мы близки к цели.

Сергей Васильевич и Юрий Петрович не услышали последней фразы. Захлопнув дверь, они со всех ног неслись к административному зданию, отрывая по пути холодные липкие нити мицелия и засовывая их в контейнеры.

…Шепот за спиной становился все громче и громче.

* * *

14 ноября 1985 года
Чернобыльская АЭС

— Алло, это приемная? Здравствуйте! Передайте, пожалуйста, Виктору Петровичу Брюханову, что в лесополосе в районе четвертого энергоблока нами была обнаружена странная белая плесень. Она растет прямо на глазах, а самое удивительное — она пульсирует. Девушка, не забудьте, пожалуйста, передать.

— Алло, алло, а кто вы?

Но на другом конце провода уже повесили трубку…
Часть пятая: Откровение
г. Припять
14 ноября 1975 года

Старший лаборант межведомственного экспериментального тепличного хозяйства Главного сельскохозяйственного научного института республики Украины Сергей Васильевич Антонов и главный инженер градообразующего предприятия «Флагман» Юрий Петрович, собрав в спешке биологические образцы — мицелий, пораженный грибницей грунт и соскобы слизи, — закрылись в лаборатории тепличного хозяйства. Они даже придвинули к двери тяжелый металлический шкаф, чтобы никто не мешал. Ситуация совершенно вышла из-под контроля, и оба ученых понимали: мутировавший гриб захватывает территорию с небывалой скоростью. Последствия этого захвата и степень вреда, как для природы, так и для человека, на тот момент, было невозможно проанализировать. Исследования требовали времени, а его-то как раз и не было. Было ясно, что образцы уже отправлены в ведущие эпидемиологические институты Москвы, но время работало против них, и Сергей Васильевич с Юрием Петровичем прекрасно это понимали.

— Сережа, мы одни, и ситуация катастрофическая, поэтому ты должен знать, — начал Юрий Петрович, осмотревшись по сторонам. — Мы вам отправили не просто мицелий гибридного шампиньона. — Юрий Петрович перешел на шепот. — Понимаешь, Сережа, по заказу военных нашей лабораторией уже несколько лет ведется разработка биологического оружия массового поражения. Несколько месяцев назад, после испытаний атомной бомбы в Антарктиде, была обнаружена колония странных слизневидных грибов, которые, практически как пчелиная семья, образуют коллективный разум и могут переносить любые вирусы и бактерии под землей на очень большие расстояния, не заражаясь сами. Они по факту — как выстроенная центром управления логистическая цепочка, которая по заданию может переправить любую смертельную болезнь туда, куда будет направлен импульс. В московском НИИ разработали реактив, содержащий атомную частицу, который при реакции с биоматериалом передает грибнице четкий путь следования, встроенный как дорожная карта в ее примитивный разум. Заражая мицелий смертельным биоматериалом, мы можем отправить ее к любой цели. Единственная проблема, которую мы никак не могли решить, заключалась в том, что сама грибница, по всем законам природы, кроме роста, имеет и функцию размножения. А как ты, наверное, знаешь, грибы размножаются спорами. Так вот, при попадании такой споры в благоприятную среду за считанные часы образуется новый материнский грибо-улей. Но в отличие от зараженного искусственно, новый синтезирует вирус уже самостоятельно, а значит, контролировать процесс мы уже не можем. Но, самое страшное — радиация усиливает рост грибницы в миллиарды раз. Теперь представь: гигантская, зараженная смертельной болезнью грибница выстреливает миллионы, миллиарды несущих смерть спор… Человечество уничтожат грибы. Ты понимаешь? Не бомбы, не бравая армия, вооруженная до зубов, а грибы. Мы обязаны остановить это. Теперь только нужно найти — как.

Сергей Васильевич схватился за голову и рухнул в стоящее позади кресло. Потерев виски пальцами и взъерошив волосы, он подался всем телом вперед и произнес:

— Юра, хочу добавить, что за время наблюдения за этой дрянью я могу с уверенностью сказать: гриб разумный, и он управляет человеком. Ты же видел Аркашу? А дети? Ты знаешь про детей? Как реактив попал именно в нашу партию? Хотя не это сейчас важно. Сможем ли мы их спасти? Сможем ли мы остановить грибницу? Хватит ли у нас компетенции?

— Не знаю, Сережа, не знаю. Но мы должны это сделать.

Зарывшись в формулы и графики, ученые углубились в работу. Мелькали колбы, чашки Петри, пробирки, воронки, горелки, исписанные листы. Хаотичные движения, казавшиеся со стороны бессмысленными, на самом деле были отражением яростной работы мысли. В самый разгар работы взгляд Юрия Петровича упал каким-то образом на позабытый на полке образец нити мицелия. То, что он увидел, привело главного инженера в шок.

Обрывок нити не более сантиметра, пролежавший в чашке Петри чуть меньше трех часов, уже успел вырасти в общей сложности до полутора метров, тщательно опутав часть полки, он прямо на глазах вел охоту на ничего не подозревающего паука сидевшего в углу потолка в своей собственной паутине. Паук поймал огромную, жирную муху, убил ее и собирался отобедать, не обращая внимания на происходящее в параллельной для него плоскости. Юрий Петрович толкнул Сергея Васильевича в бок и показал пальцем на происходящее. Щупальца мицелия медленно двигались по воздуху в направлении мухи. Вдруг нити замерли, и без лишних слов ученые поняли: мицелий приготовился к атаке. Резкий бросок — одна нить уже опутывала паука, а вторая — муху. Не прошло и нескольких секунд, как уже почившая муха взмахнула крыльями и полетела в сторону окна, потянув за собой нить мицелия. Муха села на форточку, нить отпала, зацепилась за раму, и десятки новых нитей из чашки Петри, используя ее как своеобразный мост, начали свой побег из лаборатории.

Ученые не могли поверить своим глазам.

— Сережа, ты это видел? Я не сплю? Ты мог себе такое представить? Гриб спланировал побег и воплотил его в жизнь!

— Юра, он оживил муху. Я хочу нажраться и вернуться на неделю назад. Я сжег бы твою посылку!
Мне кажется, я сошел с ума. Теперь я точно в этом уверен. Ожившие покойники, мухи, стонущие дети и везде эта мерзкая пульсирующая паутина…
Не может это быть реальностью! Я ученый, ну не может это быть реальностью! Юра, ты видел когда-нибудь такое?
Я хочу узнать, о чем она думает, эта тварь? Разум человека сильнее! Мы — венец эволюции! Я должен управлять грибом! Я захвачу мир!!!

В удар по челюсти Сергею Васильевичу Юрий Петрович вложил всю свою энергию. Старший лаборант, падая на пол, задел несколько пробирок, стоявших на столе позади него.

В двери постучали…

* * *

15 ноября 1985 года
Чернобыльская АЭС

Ровно в семнадцать часов по московскому времени в приемную Виктора Петровича Брюханова вошел старший инженер управления реактором 4-го энергоблока Леонид Фёдорович Топтунов.

— Добрый вечер, Светлана. Виктор Петрович у себя?

Секретарь директора станции Светлана Тарасюк, не поднимая глаз от нового модного журнала, ответила равнодушным голосом, что Виктор Петрович еще после обеда уехал в ГЛАВК, и сегодня возвращаться не планировал, а если есть что передать, она обязательно передаст. Сказав это, она перевернула страницу.

— Света, передайте Виктору Петровичу докладную записку.

И Леонид Федорович положил на стол перед секретаршей напечатанный лист формата А4 с синим внутренним штампом и двумя размашистыми подписями в конце.

После ухода старшего инженера Светлана, имея до крайности любопытный характер, взяла лист бумаги и, прочитав, тут же набрала номер телефона своей близкой подруге, парикмахерше Ирине.

— Ирина, привет! Ты не поверишь…

* * *

Докладная записка

Вниманию директора Брюханова В.П.

Сообщаем, что мы, дозиметристы Семенов А.А. и Ткач В.С., проводя систематические замеры, обнаружили в области четвертого энергоблока значительное превышение радиационной нормы. Визуальный осмотр показал на внешних узлах реактора наличие слизистых выделений, похожих на капли конденсата, но имеющих более плотную структуру. Также между металлическими крепежами в нескольких местах были собраны образцы, похожие на плесень. Анализ, проведенный в условиях лаборатории станции, показал, что это мицелий гриба неизвестного вида. Просим Вас направить взятые образцы на детальный анализ в сельскохозяйственный институт, для получения инструкций по уничтожению органики на вверенном нам объекте.

Дата: 15 ноября 1985 года.
Подпись: [Семенов А.А., Ткач В.С.]

* * *

г. Припять
15 ноября 1975 года

— Сережа, давай вставай!
Пришел в себя? В дверь стучат.

Брызгая из графина водой на лицо старшего лаборанта, и поглядывая на шкаф, которым была забаррикадирована дверь, приговаривал Юрий Петрович.

Неожиданно главный инженер услышал звук бьющегося стекла. Обернувшись, он увидел, как клубок мицелия уже перекатывается через форточку на свободу, а на лежащую на полу рядом со шкафом разбитую чашку Петри, весело жужжа, садилась недавно еще мертвая муха.

Сергей Васильевич открыл глаза…
Часть пятая: Эврика
г. Припять
15 ноября 1985 года

— Сергей Васильевич, мы знаем, что вы там. Откройте. Нам срочно нужно поговорить.
— Юра, не открывай, они хотят нас арестовать. Как у меня болит челюсть... Что это было? Совсем ничего не помню.

Сергей Васильевич потер челюсть и стал осматриваться. Последнее, что всплывало у него в памяти, — летящая в форточку ожившая муха, а дальше — полная темнота.

— Сережа, не думай об этом сейчас, что будем делать? Здесь есть другой выход?

— Подожди, Юра, сейчас подумаю... Голова еще плохо соображает.

— Ну прости, я не знал, как иначе остановить сумасшествие. Я, по правде, не имею привычки бить людей.

За дверью началась суматоха. Стук не прекращался, но к звуку прибавились скрежет и глухие удары, как будто что-то тяжелое передвигали ближе к зданию.

— Вспоминай, Сережа, быстрей, есть ли у нас хоть какой-то шанс?

— Точно! — Сергей Васильевич резко вскочил, пошатнулся и начал раскидывать коробки и ящики, чуть ли не до самого потолка сложенные в самом дальнем темном углу лаборатории. — Здесь есть пожарный выход, если я правильно помню, помоги!

Юрий Петрович стал в спешке перекидывать коробки и ящики к шкафу, блокирующему вход. Минуты длились как часы, но вскоре показалась еле приметная дверь с облупившейся краской и старой ручкой; на двери висел амбарный замок.

— Да чтоб тебя! — в сердцах крикнул старший лаборант и, оттолкнув Юрия Петровича, стал нервно искать хоть какой-то инструмент, чтобы вырваться из западни.

— Сережа, может, это подойдет?

В руке у Юрия Петровича Сергей увидел долото.

— Скорее давай сюда!

Скрежет за входными дверями усилился, и оба поняли, что времени у них осталось слишком мало. Засунув долото под петлю, старший лаборант рванул его на себя, вырвал петлю вместе со старыми гвоздями. Дверь со скрипом, но все же достаточно легко распахнулась, и ученые практически выпали из лаборатории на свежий морозный воздух.

На улице была ночь, легкий снежок и редкие фонари на территории экспериментального тепличного хозяйства давали хоть малейший ориентир беглецам.

— За мной, — вполголоса крикнул Сергей Васильевич и побежал, петляя как заяц, в сторону резервных складов. Юрий Петрович бежал следом. — Нам нужно спрятаться у Иваныча, там нас искать не будут. Он, скорее всего, в старой сторожке у пожарного выезда, часто там ночует. Уверен, что и сегодня не исключение. — Пыхтя как паровоз на бегу, Сергей Васильевич пытался объяснить конечную цель движения.

Забежав за склад, они перевели дух. От склада до сторожки путь шел между густого терновника.

— Может, снимем халаты? А то мы как привидения с мотором, — с ноткой истерического смеха выдавил Юрий Петрович, вспомнив любимый мультфильм про Карлсона, и снова засмеялся.

И действительно, совсем забыв, что в лаборатории они были в белых халатах, которые сейчас развивались на ветру, они, не переставая хихикать, сняли их и, почувствовав холод из-за отпускающего адреналина, ускорили шаг.

В сторожке горел свет. Из трубы над сторожкой валил густой дым.

— Иваныч, открывай! — постучав в массивную дверь, в голос сказали ученые.

— Это кого ко мне ветром занесло? А что это, братцы, вы здесь делаете? И вид у вас какой-то странный. Ну, заходите, раз пришли.

Пройдя в сторожку, ученые не ожидали увидеть картину, которая перед ними предстала. С виду небольшая сторожка внутри оказалась очень даже по-домашнему уютной: был даже большой, видно, что старинный, медный самовар, на котором, как на картине, висела связка румяных баранок.

— Чаю будете? У меня как раз травки заварились. А Елена Степановна пирогами с капустой угостила. Вы же не жрамши давно, по лицам вижу.
Иваныч хитро улыбнулся и по-казачьи крутанул седой ус.

Пока хозяин хлопотал с ужином, уставшие от событий ученые, согревшись, немного расслабились и стали обсуждать случившееся, не обращая внимания на Иваныча. В стороне у буржуйки неожиданно что-то зашипело, и оба гостя уловили знакомый запах отменного первача.

— Я смотрю, Иваныч, ты здесь не только чаи распиваешь, — хитро прищурившись, сказал Сергей Васильевич. — Может, стопарик-то фирменного нальешь гостям, хоть и незваным? А то власть сухой закон объявить-то объявила, а выпить-то иногда больно уж хочется. Согласен со мной, Юрий Петрович? — И старший лаборант весело подмигнул инженеру.

— Да я и не против, раз на то пошло, налью.

В секунду на столе уже стояли три рюмки и огромная бутыль мутного первача.

— Вздрогнем? — Налив ученым по полной рюмке, отсалютовал Иваныч, опрокинул рюмашку и, занюхав рукавом, снова крутанув усы, налил всем еще по одной.

— Да ты погоди, не части. Давай хоть закусим. — И Васильевич жадно откусил пушистый пирожок.

— Ты скажи, Иваныч, чертова теплица от сторожки совсем рядом, как эта мерзость грибная к тебе-то не залезла? — неожиданно спросил старший лаборант, не рассчитывая на ответ.

— А кто тебе, милый друг, сказал, что не залезла? Пойдем, покажу.

Иваныч встал и повел ученых к двери. Практически у самого порога Юрий Петрович с Сергеем Васильевичем увидели вдоль бревен стены белые нити. Они не пульсировали, не двигались, не были покрыты слизью…

— Что с ней? — выдохнул Юрий Петрович.

— Подпила, родная, — улыбнувшись, сказал Иваныч и пнул грибницу ногой.

— Чтоб меня! — хлопнув ладонью себя по лбу, вскрикнул Сергей Васильевич. — Тащи весь самогон, что есть!

— Да вы что, братцы, он мне самому нужен!
—Тащи, сказал! Всю! Уволю.

— Да ладно, не шуми, начальник. Сейчас принесу. Мне не жалко… Жалко, конечно, но что не сделаешь ради науки…

Вооружившись четырьмя десятилитровыми бутылями чистейшего первача и прихватив жестяную лейку, втроем, не сговариваясь, они двинулись по направлению к теплице.

Теплица светилась изнутри холодным белым светом; запотевшие стекла не давали рассмотреть происходящее внутри. Четко понимая, что другого шанса остановить грибара у них не будет, наполнив лейку и открыв оставшиеся бутыли, они смело вошли внутрь.

Масштаб катастрофы был заметен невооруженным взглядом. Не было ни одного сантиметра, где бы отсутствовали пульсирующие нити; запах грибной сырости был удушающим. Нити запульсировали сильнее и стали тянуться к людям.

— Давай из лейки, Иваныч, а мы проберемся ближе к центру!

Расталкивая грибницу, поскальзываясь, Петрович с Васильевичем, держа наготове бутыли, двинулись к очагу заражения. Мицелий не сдавался: опутывал ноги, свисал петлями с потолка и пытался захватить сверху. Усилившийся стон сводил с ума. Иваныч орал «За Родину! За Сталина!», поливал из лейки самогоном, как строчил из пулемета. Первач парализовал грибар: попадая на пульсирующий мицелий, нити замирали, пульсация прекращалась. Еще чуть-чуть — и ученые увидели огромный кишащий змееподобный клубок…

— Умри, мразь! — заорали во все горло Юрий Петрович и вместе с Сергеем Васильевичем они начали щедро плескать первачом на грибар.

Хлопнувшая дверь теплицы заставила всех троих обернуться. На пороге стояли два милиционера и человек в штатском.

— Что здесь происходит? — тоном главного гаркнул человек в штатском.

Неожиданно для всех в теплице стало совершенно тихо…

* * *

16 ноября 1985 года г. Припять
МЧС №126
03:16 утра

Рыжеволосая медсестра Танечка зашла проверить капельницы к спасенным детям. Выбежав из палаты и крикнув проходящему по коридору дежурному врачу, чтобы срочно вызывали главного, Танечка уже бежала к телефону на посту, чтобы сообщить отчаявшимся родителям о том, что малыши пришли в себя…

* * *

16 ноября 1985 года
8:00 Мск

Два белых микроавтобуса со значками радиационной защиты на бортах остановились на площадке у экспериментальных теплиц. Стоявшее вокруг оцепление из пары десятков военных проверили документы, и группа солдат с автоматами осмотрела автобусы. Люди в белых комбинезонах с большими металлическими чемоданами в руках под присмотром военных вошли в теплицу…

* * *

В кабинете старшего лаборанта, сидя на диване, мирно спали главный инженер Юрий Петрович, старший лаборант Сергей Васильевич и Иваныч. На рабочем столе стояла недопитая бутылка армянского коньяка и нетронутая шоколадка «Аленка».

* * *

10:05 Мск. В Кремле, в кабинете Генерального секретаря ЦК КПСС, зазвонил телефон.

На другом конце провода после щелчка коммутатора прозвучала фраза:
—Доброе утро, Михаил Сергеевич. Угроза ликвидирована. Полный отчет вышлем сегодня не позднее 15:00. Тело погибшего младшего лаборанта Левина для исследования будет доставлено в Москву первым бортом уже в понедельник, 18 числа. О результатах исследования доложу лично. Служу Советскому Союзу!
Часть шестая: А завтра пойдет дождь
Чернобыльская АЭС, 24 апреля 1986 года

— Борис, здорово! Ты с ночной? — крикнул, копошащийся у старой «двадцать первой» Волги оператор-наладчик Бражник Вячеслав Степанович, выходящему с проходной инженеру-механику Баранову Борису Александровичу.

— Приветствую, Вячеслав Степанович! — Смотрю, ты «Волгу» выгуливаешь после зимы?! Весна какая в этом году тёплая, уже +15. Помнишь, в прошлом году в ноябре Семенов с Ткачём Самому докладывали, что нашли у реактора при обходе плесень. Представь, на днях вызывают меня к четвертому энергоблоку, а там в бетонных стыках грибы? Ну ты представь только: в лесу нет, а у нас есть! Вот она, мирная атомная энергия!!!

И Вячеслав Степанович, подмигнув собеседнику, поспешил на вахтовый автобус, оставив инженера-механика в явном недоумении.

«Удивил, так удивил, — размышлял Борис. — Откуда там вообще грибы?»

И Борис Александрович продолжил заниматься машиной.

Проверив масло и долив тосола, инженер-механик, захлопнув капот, уселся за руль и отправился домой. Мысль о грибах у реактора не покидала Бориса Александровича; не мог он никак понять, каким образом среди арматуры и бетона могла появиться грибница. Проезжая по безлюдной лесной дороге, ведущей по запретной зоне к городу, у Бориса неожиданно заглохла его любимая «Волга».

— Да что ж такое? Опять! «Ну что тебе не хватает?» —в сердцах произнес инженер-механик, который ненавидел себя за то, что со своим высшим образованием и совершенным техническим умом не мог никак победить детище Горьковского автомобильного завода.

Борис Александрович снова открыл капот и погрузился в исследование проводов и датчиков. По прошествии более полутора часов, расписавшись в своем бессилии, Борис Александрович решил подождать вахтенный автобус, который курсировал с АЭС туда и обратно строго по графику. По его расчетам, до места поломки автобус прибудет примерно через сорок минут.

«Пройдусь по лесу, — подумал Борис Александрович. — Разомну ноги. Погода отличная. Не сидеть же почти час в машине».

Взяв пыльник и закрыв машину на ключ, Борис Александрович отправился в лес в сторону четвертого энергоблока.

В лесу было сухо. Между еще голыми ветвями деревьев по-весеннему светило солнце. Птицы на все голоса распевали песни, под ногами шуршала прошлогодняя листва.

Вдалеке, метрах в пятидесяти, у поваленного старого ясеня, Борис заметил то, что его очень заинтересовало, и он ускорил шаг. Ясень упал по непонятной для инженера причине. Вывернутые, торчащие к небу корни были заплетены пульсирующими нитями, похожими на белых червей разной толщины; они хаотично переплетались и, что самое удивительное и пугающее, двигались по направлению к станции. Подойдя ближе, Борис Александрович увидел то, чего он никак не ожидал увидеть. Насколько хватало глаз, поляна была усыпана огромными белыми шляпками грибов. Некоторые уже перезрели и загнули кверху нижнюю, темную, пластинчатую часть шляпки. При порывах весеннего ветерка от темных частей грибных шляпок вверх, к небу, облачком взлетала мелкая пыль, игравшая в лучах весеннего солнца.

«Расскажу жене — не поверит же!»

И Борис Александрович двинулся обратно к машине.

* * *

25 апреля 1986 года
г. Москва
Секретная лаборатория при Институте атомной энергии (ИАЭ) имени И. В. Курчатова

Результаты исследований зараженного объекта ЛА/П/11/85/1

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Заключение: Споры материнского гриба

* Форма: Широкоовальная, фасолевидная.
* Цвет: Бурый.
* Размер: Варьируется от 5,4—6,9 мкм.
* Оболочка: Гладкая.
* Внутреннее содержание: Может содержать от 1 до 5 флуоресцирующих капель.
* Споровый порошок: Шоколадно-коричневый или почти чёрный.

Роль в жизненном цикле

* Размножение: Споры являются основным способом размножения, распространяясь по воздуху.
* Прорастание: При благоприятных условиях каждая спора прорастает, образуя мицелий (собственную материнскую грибницу), сохраняя исходный генетический код и синтезируя при повышении радиационного фона переносимые материнской грибницей вирусы и бактерии, которые с последующим размножением генетическим кодом передаются следующим поколениям.
* Активная мутация.
Вывод:
*Данный биоматериал является универсальным биологическим оружием, контролировать которое не представляется возможным.
*Подлежит уничтожению.

Рекомендация:

* Полная зачистка с использованием агрессивных химических соединений / сжигание при температурах свыше 350°C.
* Карантин с составлением журнала наблюдений зоны зачистки не менее тридцати шести месяцев.

Особое внимание:
*Тщательный осмотр объектов, использующих радиоактивные материалы на наличие грибниц данного вида.

* * *

26 апреля 1986 года
02:10 Мск. Кремль, кабинет Генерального секретаря ЦК КПСС

Телефонограмма: Взрыв на Чернобыльской АЭС. 4-й энергоблок. Произошел в 1 час 23 минуты.
Сообщите время ввода ЧС.

* * *

27 апреля 1986 года, г. Припять
13:17 Мск

Пошел дождь…