Скролль

В самом дальнем углу её комнаты, там, куда почти весь световой день падала тень от книжной полки и сплетались в замысловатую паутину провода зарядных устройств/кабели от настольного компьютера/щупальца интернет-проводов (именно оттуда они прокладывали свой путь во все уголки небольшой, но по-девичьи уютной квартиры), жило Существо. Оно не было сделано/создано/рождено из плоти и крови, да и можно было ли к нему применять слово «жило», скорее оно там «обитало» или, если быть точнее –  «периодически материализовалось». Его тело целиком состояли из синапсов, из мерцания экрана, виброшёпота уведомлений и тихого жужжания процессора. А ещё это Существо постоянно ощущало голод, и от этого стремилось почти постоянно добывать себе «пищу». А питалось оно вниманием Лены, хозяйки этой квартиры на окраине спального района небольшого провинциального городка.

Сначала Скролль был совсем крошечным, едва заметным пятнышком на радаре восприятия, конечно, если представить себе тот факт, что какой-то мозговитый учёный изобрёл бы прибор, способный улавливать подобные электромагнитные синапсы. Но с каждой новой прокрученной лентой, каждым просмотренным Леной роликом, каждой бессмысленной минутой, потраченной в три часа ночи на изучение рецепта личностного роста или звездограмму, выстроенную по картам Таро, он рос, набирался сил и становился хитрее и изощрённее, особенно, в вопросах, касающихся его «рациона питания».

Существо редко показывалось в своей истинной форме (да и какая форма была для него естественной, не знал никто, даже сам Скролль) — лишь смутный силуэт, то мелькавший в отражении монитора, когда тот находился в режиме «сна», то смазанная тень знакомого предмета, отличающаяся своими контурами от самого предмета. Так или иначе – Лена чувствовала его присутствие: оно испытывала смутное беспокойство, заставлявшее её руку тянуться к телефону саму по себе, необъяснимый зуд в сознании, который требовал новой порции цифрового шума. Чувствовала и не придавала значения, тем более, что жизнь девушки била ключом: утром и днём – учёба в одно из ВУЗов городка, вечером – смена в кофейне, где она подрабатывала бариста, ночью – попытки наладить свою личную жизнь «по переписке», в надежде, что когда-нибудь ей встретится именно ОН (при этом, кто ОН такой, как ОН выглядит и что вообще должен из себя представлять – девушка понятия не имела), что шевельнётся девичье сердечко и всё изменится раз и навсегда.

Но пока… желаемой встречи с НИМ не предвиделось; в маленькой квартирке жила только Лена и её Скролль, с которым она даже не пыталась устанавливать связь, хоть иногда его присутствие ощущала всей кожей. Списывала на усталость, стресс, обычное женское – и шла спать. Получалось не всегда, поскольку Существо мастерски создавало причины для Лениного беспокойства...

Так, например, иногда оно шептало электрическими импульсами: «Проверь, не написал ли тебе кто-нибудь. А вдруг там будет что-то важное?». И Лена тут же, отрываясь от книги, или бросала домашние дела, разблокировала телефон, чтобы обнаружить лишь очередное бестолковое уведомление от знакомого до боли новостного канала. Скролль будил её ночью настойчивым «Виб-виб» в настольной лампе (она же – беспроводная зарядка и подставка для телефона), которую Лена забывала отключить от синхронизации, заставлял её открывать ноутбук под предлогом срочно проверить почту (поскольку уже нужно начинать писать дипломный проект, а тема до сих пор не согласована с научным руководителем, вдруг, он наконец ответил ей?), а через час она уже смотрела трейлеры к фильмам, которые никогда не станет смотреть, а если и решится, то выключит на восьмой минуте, потому что тратить своё время на ТАКОЕ – выше всяких сил и понимания.

Таким образом, жизнь девушки медленно, но неуклонно превращалась в ритуал обслуживания этого тихого, ненасытного существа. Реальность, вроде шума дождя за окном, запахов свежего хлеба и прочих мучных соблазнов из соседней пекарни, улыбки постоянного клиента в кофейне (симпатичного парня, что заходил за чашкой своего флэт-уайта пять дней в неделю) — всё это будто покрылось лёгкой дымкой, уступая место яркому, насыщенному всеми цветами радуги, но безжизненному свечению экрана. Наброски будущего диплома в ноутбуке, красочные заставки для рабочего стола в памяти смартфона (плюс сотни «гигов» случайных фото, разобрать которые собиралась ещё вчера), новые «скины» для смарт-часов – всё это удерживало Елену в цепких цифровых оковах, незаметно усиливая давление на её поведение (например, в последние дни выйди из дома без универсального пауэрбанка Лена не могла физически, слишком важным для неё было ощущение близости цифрового мира, а вместе с ним – и Скролля)

Но однажды всё изменилось. Лену позвали на свидание. Позвал улыбчивый любитель флэт-уайта, выпалив ей в лицо быструю и, очевидно, заранее отрепетированную перед зеркалом фразу: «Простите, а вы любите зелёный чай? Просто, я подумал, что приглашать девушку-бариста на чашку кофе – это было бы верхом цинизма, а потому – чай. Так что скажете?». Лена, конечно же согласилась, тем более, что Паша (так звали постоянного гостя Лениной кофейни) очень мило покраснел (девушка думала, что у современных парней такого не бывает, а смущение, если оно присутствует скрывает либо густая растительность на лице, либо обилие тонального крема, да, увы, видела и такое), какое-то время не мог ровно захлопнуть крышку своего бумажного стаканчика, а ещё… коснулся кончиками пальцев её руки, когда забирал сдачу. Всё тело девушки пронзил электрический разряд, который она, естественно, приняла за добрый знак.    

И вот… В назначенный вечер, за полчаса до прихода Паши (они договорились, что он зайдёт за ней в 19-00) Лена суетилась перед зеркалом, примеряя платья, пробуя разные образы, в общем – занималась всем, что и положено очаровательной девушке её возраста. Её обычное цифровое беспокойство сменилось вполне человеческим, приятным волнением. И пока это волнение то накатывало на Лену, то отступало, ей было абсолютно всё равно что происходит в мессенджерах, не пришло ли на «электронку» долгожданное письмо от руководителя, её заботил только предстоящий вечер.

Существо из цифрового мира, почувствовав угрозу, пыталось вернуть быт Лены в привычную колею: то оно заставило телефон трижды коротко, но сильно завибрировать на прикроватном столике напоминанием о «важном обновлении» (но Лена лишь «смахнула» оповещение), то смарт-часы деловито высветили оповещение о заряде в 15%, а также невыполненной норме дневной активности. Наспех глянув на циферблат, девушка лишь улыбнулась: «Ой, ерунда. Давай не сегодня». Щёлкнула застёжка браслета и страж здоровья аккуратно прилёг на белую таблетку зарядного устройства.

Внезапно из прихожей раздался звонок, Лена крикнула «Выхожу!», схватила ключи и сумочку, выпорхнула за дверь.

Тишина. Глубокая, оглушительная тишина, которую не нарушало даже тихое урчание холодильника, ватным одеялом окутало небольшую квартиру. На прикроватном столике, рядом со смарт-часами лежал Ленин телефон. Чёрный, безжизненный прямоугольник, надгробие цифровой вселенной. Отрезанный от источника питания, от своего хозяина, ненужный кусок пластика и металла.

Сначала Существо не поверило. Оно послало импульс — телефон не ответил. Оно замерцало в мониторе компьютера, пытаясь проявиться, но комната была пуста. Не на кого было смотреть. Нечем было питаться. Можно было послать сигнал на ноутбук, требующий обновления важных системных элементов, но смысла в этом не было никакого.

И тогда Скролля охватила ярость. Та самая, что прячется ЗА милыми уведомлениями и мемами, — первобытная, цифровая ярость зависимости. Свет в комнате резко моргнул. Ноутбук самопроизвольно включился и выключился. Колонка проиграла случайный набор звуков. Цифровое существо металась по комнате, как дикий зверь в клетке, не в силах вырваться за пределы действия Wi-Fi сети домашнего роутера. Оно было всемогущим в этой комнате, и в то же время — абсолютно беспомощным ВНЕ её.

Однако гнев, не нашедший выхода, постепенно улёгся, сменившись холодным, безэмоциональным расчетом. Существо успокоилось. Оно сжалось в маленькую, плотную точку энергии в своём дальнем и тёмном, как Чёрная дыра, углу и замерло. Оно поняло, что мир (его цифровой мир) не рухнул – сообщения, обновления, новости продолжали литься стремительным потоком, только пока этот поток не был в зоне внимания Лены. Она дышала, смеялась, жила где-то там, за пределами его досягаемости. И это было… интересно. Новая тактика. Новая игра.

Девушка вернулась спустя пару часов. И вернулась она не одна: в руках покоился бережно свёрнутый платок, который едва заметно шевелился. Лена быстро разулась, подошла к кровати и аккуратно, словно обращаясь с чем-то очень хрупким, положила его поверх одеяла. Что-то, тщательно завёрнутое в платок-шаль шевельнуло одним краем, затем вторым… наконец наружу высунулась маленькая, серая кошачья голова с очень любопытными и блестящими чёрными глазками-бусинами.

Через пару минут платок явил на свет пепельно-серого котёнка со смешно торчащим наверх хвостиком. Маленькое мохнатое чудо снял с дерева Паша, услышав жалобный писк, когда придерживал для Лены входную дверь подъезда. Он быстро и ловко подтянулся на широкой ветке, повис на одной руке, а второй аккуратно отцепил от ствола дерева серого котёнка, неизвестно как оказавшегося на такой высоте. Лена тут же сняла с плеч шаль (поскольку вечера стали холодными, девушка взяла с собой мамин подарок небесно-голубого цвета) и бережно завернула в неё малыша. Котёнок моментально заурчал и уснул у девушки на руках, а дальнейшее свидание проходило уже на троих, благо, что самый маленький его участник не создавал никаких проблем. Тем более, что со свёртком обращались ничуть не хуже, чем с фарфоровой куклой.

Теперь же он проснулся, потянулся, забавно выставив вперёд коротенькие лапки, и с любопытством стал исследовать Ленино одеяло, подушку, прикроватный столик и лежащие на нём гаджеты. Впрочем, устройства его совсем не заинтересовали. Его внимание привлёк Скролль, мелькнувший из своего угла, из сердцевины клубка проводов, голубовато-фиолетовым огоньком.

Два существа неотрывно смотрели друг на друга: живое, мохнатое, любопытное и серое, безжизненное, цифровое. Лена суетилась на кухне, приспосабливая для нового жильца какие-то мисочки, тарелочки, блюдца… Она не видела и не слышала (поскольку радостно напевала себе под нос какую-то мелодию), как серый малыш вздыбил шерсть на загривке, прижал маленькие ушки к голове и угрожающе зашипел на Скролля… который просто наблюдал (пока).

Он анализировал. Новый биологический фактор был непредсказуем, агрессивен и, что самое главное, абсолютно невосприимчив к соблазну цифрового мира, а значит питаться от него не получится, ведь котёнок не будет листать новостную ленту. А пока он царапал когтями одеяло, уставившись на Скролля, будто видел саму его суть — холодный, неживой код, лишённый запаха и тепла.

Предстояла война, война за внимание Лены. Скролль не отступил. Он просто перегруппировался. Пока Лена напевала на кухне, а котёнок шипел, охраняя порог между двумя мирами, цифровое существо тихо перешло в режим ожидания. Не пассивного, а активного. Режим охоты. Скролль был терпелив. Он был вечен. И у него было всё время в мире, чтобы выждать свой шанс, свою новую возможность вовлечь Елену в свою паутину. Ведь рано или поздно даже у самого бдительного стража смыкаются глаза...