1-2. Мама уди, баба качай!

С нами жила и присматривала за мной моя бабушка – мамина мама. По вполне понятным причинам (мама работала) бабушка проводила со мной гораздо больше времени, чем мама, и, естественно, что для меня именно она олицетворяла покой и безопасность.
 
Когда я перестал быть грудным и уже вошел в солидный возраст преддошкольного детства, она меня кормила, наверное, как-то развлекала и тому подобное.  И уж такое ответственное дело, как укладывание меня спать, я мог доверить только бабушке. И вот однажды, – рассказывала мне мама, –  бабушке по каким-то делам необходимо было уехать на несколько дней в деревню к родственникам. Тут-то все и повеселились. Я категорически отказывался спать. Кстати, спал я в кроватке-качалке, ножки которой представляли собой дуги. Эту кроватку легко было покачивать.
 
Видимо, я привык засыпать, когда меня качают, да не кто-нибудь, а именно бабушка. Попытки мамы или папы укачать меня я немедленно пресекал плачем и диким криком: «Мама – уди, баба – качай»! Я захлебывался в слезах и соплях, я сорвал горло. Ночь практически никто не спал. Днем вопли продолжились. И я победил. Папа пошел на почту и дал телеграмму бабушке, чтобы она срочно приезжала. В этот же день она приехала, и я опять мог вечером спокойно уснуть в своей любимой кроватке.
 
Кстати, еще один эпизод из более позднего детства. Когда мне было уже года четыре, и мы жили на улице Горького, родители посчитали, что и мне и бабушке будет лучше, если я буду ходить в детский сад. Этот садик был расположен недалеко от нас около завода малолитражных двигателей (МЛД). Там я тоже по полной программе проявил свою вредность и некоммуникабельность. Я весь день не ел, ни с кем не общался, и простоял около забора, глядя в какую-то щель. Пришла бабушка, сказала историческую фразу: «Не дам издеваться над ребенком»! –  и забрала меня домой. Так что до школы я рос и воспитывался дома, чему был несказанно рад.