Колымага века

Колымага двадцатого века. Распустивши,
ополёные в битвах, свои паруса.
В двадцать первый влетев, кое-как, неумело,
С презреньем, лет прошлых, отреченьем вошла.

Но века, минувших эпох, оседая в музеях,
Лишь страницами книг шелестя.
В оцифрованных, красных ливреях,
Не способны кричать, никуда, никогда.

Буквам нужен принципиальный хранитель,
Даже самым прекрасным словам.
Но хранитель слов древних, стал зритель,
Устремившись в эпохах на роль палача.

Отсекая года от столетий,
За Микеланджело выдавая себя.
Сочиняет историю для будущих поколений,
Не забыв про пьедестал на века. Но, на года!

И казалось куда же быть хуже,
Но тасуют историю вновь.
Геродот или кто еще сможет,
Разукрасить историю в пух. Да и в кровь.

Мы не можем поддаться сомненью,
Не имеем права, пятиться вспять.
На месте, на месте, к иным сочиненьям.
Выбирайте, что лучше - врать иль не врать?

Ах, какие там были музеи,
Статуи, зимы и пшеницы поля.
Колымага двадцатого века,
В двадцать первый, хромая, вплыла не спеша.

Этот мир! Он из слов и из цифр,
Ну, а в третьих душа.
Как и прежде - история, разбавляется мифом,
Неправдоподобным, но сладким - всегда!