1-3. Ближайшие соседи

После Холодильника наша семья переехала на улицу Горького. Мы стали жить в 2-х комнатной квартире в одноэтажном домике на двух хозяев, ровно на том месте, где сейчас находится Дворец спорта имени Винокурова. Со стороны Горького имелся въезд длиной метров пятьдесят, в конце которого была общая площадка размером метров тридцать на тридцать – основное место наших детских сборищ и игр.

Нашими соседями через стенку были Султановы. Глава семьи Катран Султанович работал в милиции и занимал там довольно солидный пост. У него была жена – тетя Надя, и трое детей: Серик, Ерик и Марат. Каждый последующий на год-два младше предыдущего. Ну, а Марат на пару лет старше меня. Очень хорошая дружная хлебосольная семья. Я у них дома часто бывал, а с Маратом были совместные игры, можно сказать, мы в то время дружили.  Ходили рыбачить на старицу, Каменку или Ишим, играли во дворе в войну. Бабушка очень критично относилась к нашим играм в войну. «Посадит его (т.е. меня) в засаду, даст ему (т.е. мне) какую-то палку, а сам (т.е. Марат) бегает. А наш, недотёпа, с этой палкой час в окопе сидит!», – слышал я её слова, которые она говорила папе и маме, пришедшим с работы.  Впрочем, и папа, и мама, да и бабушка были достаточно умны и в наши отношения не ввязывались, видя, что они не выходят за рамки разумного и допустимого. И уж, конечно, они не кляузничали его родителям. И правильно делали. Мне эти игры были безумно интересны. Приходил я из окопов счастливый, довольный, как слон, весь в снегу и сосульках.

В соседнем доме жила семья Анисимовых, у них были две дочки: младшая Люда и старшая Ира. Девочки были старше меня лет на пять.  Они взяли надо мной «шефство», и я был у них учеником, которого они лет с четырех-пяти лет учили читать. Первая самостоятельно прочитанная мной книжка – это «Солнечный денёк» Воронковой с рассказами о девочке и её приключениях в деревне.

 Рядом жила и семья Слухаевских. Их сын Сережа на пару лет младше меня и тоже входил в нашу дворовую детскую компанию. В их дворе стояла большая старая чугунная ванна с водой, которая летом служила одним из центров развлечения.  В ней можно было запускать маленькие кораблики или часами следить за толкотнёй всякой водяной мелочи, живший в этой ванне. Соседями была и семья Даниленко. Их я помню хуже, однако моя ровесница Таня Даниленко тоже была участницей наших детских игр.

Взрослые и дети всех наших семей дружили друг с другом, взрослые на праздники собирались вместе. На столах были и пельмени, и картошка с селёдкой, и традиционный тазик с винегретом, и, естественно, вино, водка, самогон и бражка, которую регулярно ставила моя бабушка. Взрослые о чём-то говорили, во что я, конечно, не вникал, пели песни, много смеялись  –  словом, было очень весело.
 
Это были вчерашние студенты, и я помню, что время от времени во время застолья кто-то из них вскрикивал: "Да я не пью, брат"! На что вся эта развеселая компания громко орала: "Врешь, собака, пьешь"! Все смеялись, и это был, видимо, повод ещё раз выпить. Потом дружно продолжалась песня, в которой концовка была следующей:

"Вино, вино, вино, вино,
Оно на радость нам дано".

На этом празднике жизни мне очень нравилось красное вино, налитое в красивый бокал или рюмку. Оно мне нравилось чисто эстетически.  Я не сомневался, что это красивое вино очень вкусное, поэтому приставал к родителям с просьбой дать мне попить этого замечательного вина.
 
 Мама с папой, естественно, мне его не давали, но я был назойлив, как комар.  Проблему решила бабушка.  Она налила в рюмку самогонки и чуть-чуть подкрасила её красным вином.  Когда я очередной раз начал канючить, она с ласковой улыбкой подала мне эту рюмочку: "Пей, внучок, пей".  Ну, я, на радостях, и хряпнул от души.  Говорят, что орал то я и плевался после этого недолго, минут пять, но к столу, когда там гуляют взрослые, я больше никогда не подходил. Педагогика  ;  великая вещь.