Данилина 37

    



Данилина замолчала, будто обдумывая, сказать или промолчать? Затем искренне сказала:   
- Прости, Аня, но твой отец оказался мямлей, а не мужчиной. Он не смог вас защитить от матери только потому, что не смог защитить себя. Она поняла, какой он безвольный, и потому не уважала его как мужчину. Боря - сильный, он не позволит так с собой обращаться. Если чувствуешь, что не сможешь перебороть себя, скажи ему об этом честно. Нельзя ломать жизнь ни себе, ни близким. Я люблю своего Сашу так, что пошла бы за ним на край света, только бы быть рядом, ощущать его присутствие, видеть его глаза, вдыхать его такой родной, ни с чем несравнимый запах, любить его всей страстью своей души.
Анютины слёзы потекли ручьём. Данилина, обняв её, прижала к себе:   
- Ну что ты, хорошая моя? Не плачь. Ты ведь такая сильная, ты непременно справишься. Создай себе новый образ, например, образ лёгкой, беззаботной, весёлой девушки. Я верю, что ты сможешь, и будешь счастлива. Борис с виду строг, даже суров, но душа у него добрая, любящая, полная милосердия. Он никогда не обидит и не оставит в беде. Доверься ему… Аня, только будь с ним предельно честной. Он не прощает лжи и предательства. Между вами должно быть полное доверие, тогда и взаимопонимание родится.
В дом вошли Илья с Борисом. Увидев заплаканную Анюту, Борис нахмурился и стремительно подошёл к ней. Подхватив её на руки, он быстро поднялся на второй этаж. Войдя в свою комнату, он осторожно опустил её на кровать и присел рядом.
- Рассказывай, почему ты плакала, - строго спросил он. - Тебя кто-то обидел?
- Нет, - прошептала она. - Мы вспоминали наши студенческие годы, проведённые вместе, и коснулись темы расставания. Я так не хочу расставаться со своими подругами. Мне так повезло с ними, ведь у меня никогда раньше не было таких подруг...
- У меня их вообще не было, - тихо добавила она.
Услышав её признание, Борис впервые задал себе вопрос: «А что я вообще знаю о ней? Судить так легко… Пожалуй, стоит поговорить о ней с Линой. Чтобы построить настоящие отношения, нужно знать о человеке как можно больше", - подумал он, склоняясь к ней. Он начал с поцелуя, и в ответ почувствовал, как её тело отзывается на его ласки. В сознании Анюты возникли слова Данилины: "…открой своё сердце любви, отдайся этому чувству без остатка. Забудь прошлое, живи настоящим…" И она подчинилась. Борис ощутил, как она тянется к нему, отвечая на его прикосновения и поцелуи, обнимая его всё крепче и крепче. Его тело отозвалось мгновенно. Он целовал её, уже не в силах остановиться. Со стоном, будто от боли, он едва выдохнул: 
- Ань, если мы сейчас не остановимся, пути назад уже не будет.
Но Анюта не слышала. Она полностью отдалась потоку ощущений, не думая ни о чём. Наконец-то она была с тем, кто впервые по-настоящему коснулся её души.




Она не помнила, когда и как он её раздел. Его слова растворились в шуме страсти, унесённые вихрем желаний, охвативших эту комнату. Анюта была в плену момента, в невесомости чувств, где реальность сжималась до размеров прикосновений. Борис, напротив, боролся с самим собой, ощущая, как границы его самоконтроля истончаются под натиском её всепоглощающей отдачи. Он чувствовал её обнажённое тело, прижимающееся к его, и жар, исходивший от неё, проникал сквозь кожу, разжигая пламя.
Каждое её движение, каждый вздох приближали их к точке невозврата. Он видел в её глазах отражение собственного смятения и желания. В его сознании пронеслось мимолётное видение: они оба, упавшие в бездну, где нет ни прошлого, ни будущего, есть только этот всепоглощающий момент. Его руки скользили по её спине, ощущая каждый изгиб, каждую линию, впитывая её тепло.
- Аня… - снова прошептал он, но голос его уже был хриплым, не принадлежавшим ему. Он пытался найти в её взгляде хоть тень сомнения, проблеск осознания, но видел лишь океан желания, в котором он сам готов был утонуть. И тогда он понял, что бороться бесполезно. Он сдался.
Их тела сплелись в единое целое, забыв о всех запретах и опасениях. Время остановилось, звуки затихли, остался лишь пульс, бьющийся в унисон, и дыхание, ставшее общим. В этот миг Анюта познала настоящую близость, ту, что рождается из полного доверия и безграничной страсти. Борис же, погружаясь в её глубины, находил то, чего так долго искал - отражение своей собственной души.
Комната наполнилась тихими вздохами, которые растворялись в воздухе, будто были частью их общего дыхания. Каждое движение стало откровением, каждый поцелуй - признанием. Анюта, до этого момента окутанная туманом страха и ожидания, теперь чувствовала себя невесомой, полностью доверившись течению, которое несло их прочь от берегов привычной реальности. Её тело, казалось, обрело новую чувствительность, каждый нерв отзывался на ласку Бориса, пробуждая в ней неизведанные глубины удовольствия.
Борис, освободившись от внутренних барьеров, отдался этому ощущению целиком. Он больше не пытался контролировать, не искал причин или последствий. Его мир сузился до объятий Анюты, до трепета её кожи под его губами, до сладкого запаха, исходящего от неё. В её глазах, которые до сих пор отражали его смятение, теперь мерцала нежность, отражая ту же бездонную страсть, которая охватила его самого.
Они были подобны двум лодкам, пущенным по течению бурной реки, несущимся к водопаду, где нет пути назад. Но страх перед неизбежным сменился предвкушением. Это было не падение, а скорее вознесение - освобождение от пут, от всего, что тяготило их в обычной жизни.




Они  лежали в объятиях друг друга, истощённые, но наполненные энергиями любви. Тишина, окутавшая комнату, была не пустой, а наполненной эхом пережитого. В их сплетении была не просто физическая близость - это было рождение глубокой, невидимой связи, которая обещала стать якорем в бушующем море жизни.
Мир за окном продолжал жить своей жизнью, но для Анюты и Бориса он уже никогда не будет прежним. Здесь, в этой комнате, они нашли не просто   страсть - они нашли друг друга, отражение своих самых сокровенных желаний и тихое, но уверенное начало их новой истории, написанной языком их тел и душ.
Борис откинулся на спину, увлекая её за собой. Аня вновь почувствовала его готовность любить и с охотой ответила на его поцелуй. Они снова отдались своим чувствам без слов и колебаний. Её губы, сначала робкие, теперь смелее отвечали на его страсть, становясь всё более требовательными. Каждый вздох, каждый стон становился частью этой безмолвной симфонии, сплетающей их души в единый узор. Мир вокруг перестал существовать, растворившись в этом интимном пространстве, где существовали только они двое, их желания и эта всепоглощающая нежность.
Борис чувствовал, как её тело отзывается на каждое его прикосновение, как дрожит кожа под его ладонями. Он впитывал её тепло, её аромат, её слабость, которая, как ни парадоксально, давала ему силу. Её руки скользили по его спине, ощущая жар его кожи, силу мышц. В её глазах, ещё недавно исполненных удивления, теперь плескалась безграничная нежность и доверие. Она чувствовала, как её собственное тело отвечает ему взаимностью, как каждая клетка стремится к нему, жаждет его близости.
Он приподнял её, и она обвила его ноги, прижимаясь всем телом. Их взгляды встретились, и в этой молчаливой встрече было больше слов, чем можно было произнести. Обещание быть рядом, разделить всё, что принесёт им будущее, закрепилось в их сердцах, словно нерушимый контракт, подписанный дрожащими пальцами любви.
Ночь обещала быть долгой, наполненной не только физической близостью, но и глубоким, душевным единением. Каждая минута, казалось, лишь подчёркивала драгоценность этого мгновения, которое они делили, сжигая мосты к прошлому и открывая двери в неизведанное.





Борис бросил взгляд на часы.
- Аня, нам нужно по-быстрому освежиться, а потом спускаться. Стас с Машей, небось, уже вернулись, шашлыки дожарили. Мы с тобой продолжим ночью. Ты же не против?
Анюта уклонилась от его взгляда. Подняв её лицо, он увидел в её глазах тень неуверенности и робкий страх. Притянув её к себе, он прошептал, едва касаясь её губ:
- Малышка, не бойся. Я рядом, и никому не позволю тебя обидеть.
Но Анюта ждала от него совсем иных слов. Она промолчала, соскользнула с кровати и растворилась за дверью ванной. Раздался тихий щелчок замка. Борис нахмурился. Он понял, что где-то ошибся, нанеся удар в самое сердце. До него доносился шум воды и приглушённые всхлипы. Борис прикусил губу, погрузившись в раздумья. Он не мог понять, что происходит. Ведь им так хорошо было вместе. "Так почему же она так горько плачет? - спросил он себя. - Неужели она жалеет, что отдала мне всю себя без остатка? Но я же спрашивал её…" Борис почувствовал, как в нём зарождается оправдание, и эта мысль ему была глубоко противна. Он ненавидел, когда кто-то начинал оправдываться. И вот теперь эта слабость коснулась его самого. Он прислушался. Шум воды стих. Значит, она закончила. Дверь распахнулась, и Анюта вышла из ванной. Борис шагнул к ней, пытаясь обнять, но Анюта мягко отстранила его.
- Иди мыться, - коротко бросила она. - Я буду одеваться.
Он кивнул и скрылся в ванной. Анюта быстро надела одежду, слегка подсушила волосы и стремительно покинула комнату. Когда Борис вышел, его встретила лишь опустевшая комната.
Данилина тут же уловила состояние подруги. Её большие серые глаза лихорадочно блестели, готовые излиться водопадом слёз. "Если я сейчас спрошу, что случилось, она разрыдается в голос. Её нервы на пределе. Почему? Что между ней и Борисом произошло?" Вопросов было много, но ответить на них могла лишь Анюта, поэтому Данилина решила не тревожить её расспросами.
Чуть позже показался Борис. Его взгляд, цепкий и внимательный, остановился на Анюте, запеленговав суетливый огонёк в её глазах. Решив пока не тревожить её, он прошёл мимо, опустившись рядом с Леонидом.
- Неужто Стас с Машей ещё не вернулись?
- Нет. Стас звонил, сказал, что они немного задерживаются.




Борис встал, направился к столу, наполнил наполовину стакан виски и одним махом осушил его. Леонид наблюдал молча. Борис налил ещё и снова присел рядом.
- Что стряслось с братом? Он ведь никогда не пил просто так, - тихо спросил Леонид.
- И я пока не знаю, - столь же тихо отозвался тот, и снова залпом выпил содержимое стакана.
- Ого! Видать, дело серьёзное, раз уж ты без закуси, - с тревогой промолвил Леонид. - Без братьев тут не обойтись.
Борис взял гитару и затянул печальный романс:
Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала,В расплавленных свечах мерцают зеркала.Напрасные слова я выдохну устало.Уже погас очаг, ты новый не зажгла.Напрасные слова - виньетка ложной сути.Напрасные слова не трудно говорю.Напрасные слова. Уж Вы не обессудьте,Напрасные слова. Я скоро догорю...
В его исполнении этот романс звучал иным, пронзительным эхом. Данилине показалось, что сквозь эти надрывные звуки Борис изливал всю горечь своей несчастной любви. Она встревожилась, незаметно поглядывая на Анюту. "Да что же вас разлучило, что вы теперь, словно две птицы с подбитыми крыльями?" Александр тоже уловил эту напряженность и с беспокойством взглянул на Леонида. Тот едва заметно кивнул, подтверждая его опасения. Александр нахмурился и украдкой бросил взгляд на Анюту. Она сидела отстранившись, погружённая в себя, и беззвучные слёзы текли по щекам. "Вот это да! Тут настоящая трагедия разворачивается!" - в панике подумал он, не ведая, как ей помочь. Наклонившись к жене, он тихо прошептал:
- Уведи подругу в спальню. Расспроси, что между ними произошло, а мы тут с Леонидом попытаемся прояснить ситуацию.
Данилина, встретив печальный взгляд подруги, кивнула. Она подошла к Анюте, нежно потянула её за руку и тихо прошептала:
- Пойдём со мной.
Девушка, словно во сне, встала и последовала за ней. Они поднялись на второй этаж, в тишину спальни. Данилина усадила подругу на мягкий край кровати, села рядом и, протянув ей тёплое полотенце, с материнской мягкостью произнесла:
- Рассказывай без утайки, что у вас случилось. Аня, мы здесь одни. Я обещаю, что эта тайна останется между нами, если только ты сама не решишь поделиться ею с кем-то ещё.
Анюта, стирая непрошеные слёзы, сделала несколько глубоких, прерывистых вдохов и, обретя призрачную решимость, сказала:
- Ты права. Мне обязательно нужно с кем-то поговорить об этом, иначе я просто сойду с ума. Лина, я тебе доверяю безгранично.






       Продолжение следует