23-я глава М. Булгаков

                Вот о чём я хочу сказать сейчас. -- Перед  тем как «Кабалу святош» изъяли из репертуара, булгаковская «мольериана», по словам О. Михайлова , -- << получила два разящих удара.
                Поначалу Булгаков заключил договор с Большим драматическим театром в Ленинграде на перевод комедии «Мещанин во дворянстве», которая в ходе работы преобразовалась в оригинальную пьесу «Полоумный Журден». Написанная в сжатые сроки (сентябрь – ноябрь 1931 г.), она была построена как репетиция мольеровского «Мещанина во дворянстве», сохранив в основе идею сатиры на выскочек из третьего сословия (мещан – В. К.) у Мольера. >>.
                И снова слово Г. Н. Бояджиеву, нашему крупному театроведу: <<  «В том, что я вожусь с важными господами, -- говорит Журден, -- виден мой здравый смысл. Это не в пример лучше, чем водиться с твоими мещанами.» Но беда Журдена была в том, что он видел преодоление мещанской ограниченности в раболепном подражании аристократии, ставшей уже явно паразитическим сословием. Общение с дворянством не увеличивало его кругозора и  не расширяло его деятельности; напротив, оно уводило его от реального дела и притупляло практическую сметку. Таким образом, Мольер,  взяв основной темой комедии попытку буржуа уйти от своих собратьев и примкнуть к высшему кругу, категорически осуждает Журдена за его стремление приспособиться к дворянству, перейти в лагерь аристократии и тем самым порвать связи с демократическими слоями общества.>>.
                Я расскажу более подробно о пьесе Булгакова «Полоумный Журден», пользуясь двумя

(без промежутка)



источниками – «Энциклопедией Булгаковской» (Б. Соколов) и комментарием  к этой пьесе в 5-
(без промежутка)
томном Собрании сочинений М. Булгакова (автор комментария А. Грубин).
                Прежде всего надо сказать, что подзаголовок эта пьеса имеет «Мольериана в трёх действиях». При жизни Булгакова пьеса «Полоумный Журден» не ставилась и не публиковалась. Впервые опубликована в нашей стране в 1965 г. (т. е. через 25 лет после смерти Автора). << «Полоумный Журден» был написан в сентябре – ноябре 1932 г. Договор на перевод и адаптацию комедии Жана Батиста Мольера (Поклена) (1622 – 1673) «Мещанин во дворянстве» (1670)… был заключён ещё 18 июля 1932 г. >>. Заключён был договор Булгакова  с Государственным театром под руководством Ю. А. Завадского… << Период создания пьесы совпал с двумя «мольеровскими» событиями в жизни Булгакова: началом его работы над романом «Жизнь господина де Мольера» и началом репетиций во МХАТе пьесы «Мольер» («Кабала святош»). Замысел пьесы «Полоумный Журден» оказался тесно связанным со всей мольеровской темой в творчестве Булгакова, пьеса явилась своего рода демонстрацией виртуозного владения мольеровскими сюжетами и мотивами. >>. << За основу пьесы Булгаков взял «Мещанина во дворянстве», но добавил  героев и сцены из других мольеровских комедий: Дон  Жуана и Статую Командора из «Дон Жуана» (1665), философа Панкрасса из «Брака поневоле» (1664) и слугу Брэндавуана из «Скупого»  (1668). Последнюю комедию («Скупой» – В. К.) он также перевёл целиком для издательства «Academia» в ноябре – декабре 1935 г. (булгаковский перевод был издан в 3-м томе собрания сочинений Ж. – Б. Мольера в 1939 г.). Подобно пьесе «Багровый остров», «Полоумный Журден» построен как репетиция «Мещанина во дворянстве» в мольеровском театре «Старая Голубятня». Только, в отличие от «идеологической» пьесы халтурщика Дымогацкого, здесь на сцене запечатлён процесс театрального воплощения подлинного шедевра. Сам Мольер на сцене не появляется, как не появляется главный герой в пьесе «Александр Пушкин» (об этой пьесе разговор ещё впереди – В. К.). << …Булгаков стремится к переосмыслению мольеровского текста. Лёгкий, изысканный стиль пьесы – мольерианы при этом – характерно булгаковский, это отнюдь не стилизация «под Мольера». В пьесе находит своё отражение ряд булгаковских тем, и прежде всего – тема Театра, тема волшебного преображения жизни  посредством сценического искусства. <…>      В пьесе Булгакова нет самого Мольера, но его дух незримо присутствует. Свойственный т еатру Мольера  высокий настрой создаётся в пьесе актёрами его легендарной труппы. <…>  Именно они (актёры театра Мольера – В. К.) призваны в пьесе продемонстрировать с помощью самых традиционных актёрских средств чудо возникновения спектакля, насыщенного подлинным  юмором, весёлой игрой, хитроумной мистификацией, спектакля, удивительного ещё и тем, что возникает он здесь вопреки обыкновенной человеческой  усталости, желанию покоя, столь сильно ощущаемых подчас актёрами. Сцена для героев Булгакова – это одновременно «источник и отчаяния  и вдохновения», место низких поклонов и блистательных удач. Пьеса «Полоумный Журден» продолжает тему нелёгкой судьбы актёра, его величия и его неволи, тему, мощно и трагедийно начатую Булгаковым в пьесе «Кабала святош».
                Мир Мольера так же прочно вошёл в сознание Булгакова, как  и мир Гоголя, как и мир Салтыкова – Щедрина. Булгаков ощущал этот мир своим, он хорошо знал всё, что творилось на его сцене и за кулисами. В глазах Булгакова, преклонявшегося перед гением Мольера его Театр был своего рода совершенством, гармонией  сценической красоты , слова и пластики, совершенством тем более удивительным, что возникало оно из преодоления глубоких жизненных противоречий.  <…>
                Перед ним (Булгаковым – В. К.) была задача: создать на основе ряда мольеровских тем оригинальную пьесу – мольериану, в которой наряду с идейно – содержательной линией отнюдь не последнее место занимала бы стихия игры. Подобный жанр Булгаков выбрал не случайно. Ещё в 1930 году, приступая к инсценировке «Мёртвых душ» Гоголя во МХАТе, Булгаков вынашивал идею использования в ней ряда гоголевских сюжетов, идею пьесы – гоголианы. Эта мысль родилась у Булгакова в результате глубокого осмысления им той роли, которую, по его мнению, играла культура прошлого в послереволюционное время.  В эпоху торжества воинствующего вульгарного материализма и Мольер, и Гоголь были для Булгакова средством противостояния окружающему его кошмару  агрессивной бездуховности. <…>
                Известно, прежде всего, что    (без промежутка)
исполнение роли Журдена в мольеровских спектаклях принадлежала  только самому Мольеру. У Булгакова  репетиция пьесы происходит  во время предполагаемого отсутствия
(без промежутка)
Мольера из-за его болезни. Все полномочия лидера труппы, в том числе и роль Журдена, берёт на себя здесь актёр мольеровской труппы Луи Бежар. >>. Почему именно он?  По предположению автора комментариев А. Грубина, дело было вот в чём: << Прежде всего, Луи Бежар с юных лет был рядом  с Мольером, деля с ним его горести и радости, он происходил из той семьи, которая была связана с Мольером театральными и родственными узами  на протяжении всей его жизни. Это был один из  верных Мольеру и преданных  его делу актёров. Кроме того, для Булгакова существенно важен был и тот факт, что в амплуа любимца публики Луи Бежара входили роли простаков и слуг. Всё это, вместе взятое,  позволило Булгакову увидеть (или, пользуясь булгаковским выражением, -- «угадать») в лице Луи Бежара  возможную  в данном случае замену Мольеру в качестве как лидера труппы, так и исполнителя роли Журдена. 
                После «Кабалы святош» пьеса «Полоумный Журден» предстала как пьеса о Мольере, но без самого Мольера, -- этот приём Булгаков использует потом в пьесе о Пушкине.  <…>                По-своему переосмысливает  Булгаков вечно живые мольеровские образы, и прежде всего – образ Журдена. Как известно, идейная направленность этой роли во многом определялась у Мольера его ориентацией на интересы королевского двора. С другой стороны, взгляд «снизу» с точки зрения здравого народного смысла, ещё более заостряет  в комедии «Мещанин во дворянстве» антимещанскую  напрасленность этого  фарса. Но Мольер не был бы Мольером, еслиь бы за фарсом у него не скрывалась трагедия – человека, пытающегося вырваться из повседневной жизни в другой мир. Булгаков использует  этот двойной план,   заложенный в основе мольеровской комедии. С момента  начала репетиции, отмеченного в пьесе Булгакова ремаркой: «Сцена волшебно изменяется»…,-- события, происходящие в ней, носят намеренно театральный, карнавальный,  розыгрышный характер. Это обстоятельство по ходу пьесы усиливается соответствующими ремарками:  «Из люка появляется…»,  «Исчезает в люке…»,  «Из-под пола вылетает…», «Проваливаются в пол…» и т. д. и т. п. На  сцене возникает причудливый мир. >>.
                Бежар (выходит из разреза занавеса в плаще и шляпе, с  фонарём, прихрамывает). Благодарение небесам! Закончен день, и, признаюсь  вам, господа, я устал. И что-то ноет моя хромая нога. А что помогает моей ноге? Мускатное винцо. Где же взять это винцо? Оно имеется в кабачке на улице Старой Голубятни. Идёмте же в «Старую Голубятню». (Начинает уходить под тихую музыку.)
                Брэндавуан [слуга директора театра] (в разрезе  занавеса, с фонарём). Господин  Бежар,  не торопитесь так,  вам есть письмецо.
                Бежар (делает вид, что не слышит, и идёт, напевая). Ла-ла-ла-ла…
                Брэндавуан. Нет, нет, сударь, остановитесь, вам письмо.
                Бежар. А? Что? Кто-то зовёт меня? Нет, мне послышалось. (Идёт.) Ла-ла-ла-ла…
                Брэндавуан. Нет, нет, сударь, бросьте, вам не послышалось, это я.
                Бежар. Ах, это вы, Брэндавуан? Ах, я совершенно вас  не заметил. Как ваше здоровье? Хорошо, вы говорите? Ну, я очень рад. Так до свиданья, Брэндавуан,я очень тороплюсь.
                Брэндавуан. Нет, сударь,  вам письмо.
                Бежар. Ах, дорогой Брэндавуан, мне его и вскрывать не хочется, ибо я и так знаю, что в нём заключается.
                Брэндавуан. И, кроме того, пакет.
                Бежар.  Ах, т ем более. В пакете – роли, я вижу это ясно, ибо не однажды  уже видел роли в пакетах. Только их так небрежно перевязывают верёвкой. И, право, я с удовольствием бы удавился на этой верёвке. Итак, отложим  это до утра, ибо утро вечера мудренее, как говорит философия, и семь раз примерь и один раз отрежь, и…
                Брэндавуан. …и, сударь, это всё очень хорошо, и я сам люблю заниматься философией, но сейчас, к сожалению, для неё нет времени, так как господин директор просил вас немедленно взяться за это дело.
                Бежар. Так. Немедленно. (Открывает письмо.)  Да, я это предчувствовал. О, Брэндавуан!  Прощай, «Старая Голубятня», на сегодняшний вечер! Ну, дорогой Брэндавуан, в благодарность за это письмо получайте роль Брэндавуана.
                Брэндавуан. Помилуйте, сударь, я никогда в жизни не играл на сцене.
                Бежар. Тем интереснее вам будет.
                Брэндавуан. Сударь, помилуйте, я ведь не актёр, а слуга господина директора.
                Бежар. Слугу и будете играть, тем более что господин Мольер явно вас и описал. Не утомляйте  меня, Брэндавуан, сзывайте труппу.
                Брэндавуан исчезает в разрезе занавеса. Музыка стихает.
Шамбор… О бедная моя фантазия, до чего же не хватает тебе мускатного вина. С каким наслаждением я побеседовал бы с приятелями в «Старой  Голубятне», сыграл бы в кости. Я не  чувствую ни малейшего желания попасть сейчас в объятья музы. Ах, вот и занавес.
                Занавес раскрывается. Сцена темна.
Огня, Брэндавуан, огня! О тёмная пасть, проглатывающая меня ежевечерне в течение  двадцати лет, и сегодня мне не избежать тебя. Гм… я не в голосе сегодня… О ты, источник  и отчаяния и вдохновения… А, чёрт возьми, я долго буду дожидаться?
                Открываются люки, и из них поднимаются действующие лица с фонарями.
         Юбер. В чём дело, хромой?
           Бежар.  Новая пьеса. Завтра спектакль у короля в Шамборе. Итак, Мольер болен. Я поведу репетицию. Попрошу вас, не кричите все в одно время, я ничего не слышу. Брэндавуан, суфлёра!
            Брэндавуан. Сударь, он здесь.
               Бежар. Итак, я буду краток. Господин Мольер  заболел, и я буду играть главную роль – Журдена… и т. д., и т. д.
                И всё это говорится (герои пьесы говорят) в преддверии театральных чудес. Впрочем, они уже начались…
                Но – продолжу  рассказ о пьесе «Полоумный Журден.»
                << …этот нескольо ирреальный, фантасмагорический мир, окружающий Журдена, у Булгакова своеобразно «очеловечивается»: насыщенный  яркими красками, живой речью,
естественной динамикой, то есть всей полнотой существования, он резко противопоставляется в пьесе мертвящей прозе жизни. Именно этот план Булгаков смело выдвигает на первое место в своей пьесе. Если мир в мольеровском фарсе схематичен и почти абсурден, то у Булгакова он одушевлён и почти реален. Вследствие этого вся галерея мольеровских героев предстаёт у Булгакова в более «человеческом» виде. <…> Особенно ярко это проявляется в образе Журдена. У Мольера Журден крайне агрессивен в своём откровенном мещанстве. «Я желчен, как тысяча чертей, -- говорит о себе мольеровский герой, -- и никакая нравственная  философия не в состоянии меня удержать… Я хочу злиться досыта, когда придёт охота… У Булгакова образ Журдена лишён гиперболических черт, это вполне живой человек. Он мягче, человечнее мольеровского героя, подчас кажется, что его действия продиктованы попыткой преодолеть в себе комплекс стыда за своё невежество. Это не столько зарвавшийся самодур, сколько чудак, которому не чуждо искреннее увлечение театром.
                Журден и театр – особая тема в пьесе Булгакова. Театр – мерило светскости и красоты для булгаковского Журдена. Желая составить текст любовной записки, Журден поясняет учителю философии: «Я бы хотел, чтобы было как в театре, так же красиво». >>.
                Дюкруази. Ну-с, чем же мы сегодня займёмся, господин Журден?
                Бежар. Видите ли,.. я влюблён… Что вы по этому поводу скажете?
                Дюкруази. Скажу, что это возможно.
                Бежар. Очаровательная женщина!
                Дюкруази. И это возможно.
                Бежар. Мне хотелось бы ей послать любовную записку.
                Дюкруази. И это возможно. Стихами или прозой?
                Бежар. Не стихами и не прозой.
                Дюкруази. А вот это невозможно.
                Бежар. Почему?
                Дюкруази. Существуют только или стихи, или проза. Никак иначе ни писать, ни говорить нельзя.
                Бежар. Я потрясён. Спасибо вам за это открытие. Но позвольте, а в театре? Я бы хотел, чтобы было как в театре, так же красиво.
                Дюкруази. Всё равно – или проза, или стихи.    
                Бежар. Господин учитель театра и музыки!
                Учитель музыки (появляется). Да, да, я здесь, господин Журден.
                Бежар. Вы не могли бы сейчас представить нам что-нибудь театральное, только прозой?
                Учитель музыки. Ничего нет легче, сударь. Разрешите, я вам покажу заключительную сцену из «Дон Жуана», сочинение господина Мольера?
                Бежар. Господин философ, берите стул.
                Учитель музыки. Эй, финал «Дон Жуана» для господина Журдена!.. и т. д.

                Замечу в скобках: господин Журден влюблён, при этом  он женат! И когда актёры разыгрывают концовку мольеровского «Дон Жуана», является его разгневанная  супруга, прогоняет его учителей и упрекает мужа в том, что он слишком заигрался:
                Юбер [актёр, играющий роль жены Журдена]. Что это такое? Ведь это же срам! Ты окончательно спятил, с тех пор как вообразил, что ты знатный дворянин, -- с утра в доме безобразие, какие-то шуты гороховые, музыка, соседей стыдно! Почтенный человек! Совершенно ополоумел! Вместо того чтобы заниматься своей лавкой, куролесит!
                В ответ на это Журден называет свою жену невежественной. Но, как уже было сказано, в глубине души, вероятно, он сам чувствует себя невежественным и, себе в этом не признаваясь, стыдится этого.
                Теперь – снова – о театре в жизни Журдена, Вернёмся  к статье А. Грубина:
                << «Домашний театр» Журдена занимает видное место среди тех атрибутов светской жизни,  которыми он так старательно
 (обычный промежуток)

себя окружает. <…> Именно этой слабостью Журдена пользуются в пьесе как те, кто хотел бы поживиться за его счёт, так и те, кому необходимо вернуть его на грешную землю, к обстоятельствам семейного быта. Поэтому Булгаков до подлинного трагизма заостряет в финале своей пьесы,  в сцене «разоблачения», упорное нежелание Журдена  расставаться со своими пленительными иллюзиями. >>. Это надо пояснить. Дело в том, что  очаровательную дочь Журдена любит молодой человек – состоятельный, но неродовитый. Журден же согласен выдать свою дочь замуж не меньше чем за маркиза (титул для него превыше всего!).  Клеонт признаётся Журдену в том, что любит его дочь. Журден обнимает Клеонта, но, поскольку у него нет титула, он отказывается  выдать за него прекрасную Люсиль. И тогда умный слуга Клеонта Ковьель, который любит служанку Журдена и хочет жениться на ней, придумал такую штуку: господин и слуга (Клеонт и Ковьель) переодеваются в турецких подданных (тоже своего рода театр – Клеонт якобы турецкий султан, а Ковьель – его слуга, переодеваются в турков и учитель музыки и учитель танцев  и все они являются в дом Журдена – свататься. Вызван нотариус – зарегистрировать брак (точнее даже 2 брака). И когда дело сделано, лже – турки признаются в обмане. Я хочу чтоб вы прочитали конец этой пьесы (в скобках замечу, что «турки» говорили на выдуманном языке, якобы это турецкий язык, и Журден, ещё не до конца поверивший в то, что его обманули, повторяет некоторые запомненные им «турецкие» слова):   
                Ковьель. Ну вот всё и пришло к счастливому концу! (Снимает чалму.) Сударь!..
                Лагранж (снимая чалму). Сударь! Простите нас за то, что для того, чтобы соединить счастливые влюблённые сердца, мы были вынуждены прибегнуть к  маскарадному обману. Да, я – Клеонт, сударь, но я надеюсь, сударь, что при виде счастливого лица вашей дочери вы примиритесь с нами!
                Бежар. Что такое? Дайте мне  фонарь! (Вглядывается.) Ковьель! Клеонт! Мой бог!.. Что же это такое?!. Я окружён видениями! Марабаба сахем! Акчиам крок солер!.. Вы турки или нет?! (Срывает чалму с учителя музыки.) Учитель музыки! (Срывает чалму с учителя танцев.)  Учитель танцев! Что происходит здесь?! Не верю ничему! Не верю никому!
                Учителя} (хором). Поздравляем вас, господин Журден,
                Актёры    }                и желаем счастья молодым!
                Взрыв музыки.
                Юбер. Прозрей же, наконец, о дорогой мой муженёк, и мы заживём мирно и сладко, как жили до твоих сумасбродств.
                Г-жа Мольер (бросается в объятия Бежара). Отец! Я счастлива!
                Бежар. Нет, нет! Всё на свете обман! (Юберу.) Не верю, что ты моя жена! (Срывает женский наряд с Юбера.)  Конечно, нет, это Юбер! Я действительно, кажется, схожу с ума! Держите меня!
                Все. Успокойтесь, господин Журден!
                Бежар. Философа ко мне! Пусть он, единственный мой друг, утешит меня.
                Дюкруази возникает возле Бежара.
                Господин Панкрасс, скажите мне  что-нибудь приятное!
                Дюкруази. С удовольствием.
(без промежутка)


Спектакль окончен!
                Бежар (срывая с себя наряд и надевая чёрный плащ, берёт фонарь). Все свободны. (В оркестр.) Мастер, выходной марш!
                Музыка.
Все действующие лица проваливаются в пол. Закрывается занавес.
                Бежар (закутываясь в плащ, в разрезе занавеса). Теперь, надеюсь, уж никто меня не остановит. Благодарение небесам, закончен день. Огни погасли. Идём же в «Старую Голубятню», где ждёт меня любимое душистое мускатное винцо. А-ла-ла-ла… (Под музыку уходит.)
                Конец