Куртка. Рассказ 18 плюс

Писк китайского будильника вырвал меня из сна, и тут же боль впилась клещами в виски. Было чертовски рано: девять утра субботы. Накануне дали зарплату, и я скоротал вечер с Джоном: портвейн, кукурузные палочки, болтовня о книгах. Розовый портвейн — коварная штука: если перебрать, наутро головная боль обеспечена.
Умывшись ледяной водой и почистив зубы, я почувствовал, как боль отступает. Наливал кофе, насвистывая «Personal Jesus». Я планировал провести особенную субботу.
Зашнуровывал кеды, вспомнил про конверт. На цыпочках пробежался до комнаты, выложил на стол, вышел из дома.
---
Приближалась сырая прибалтийская зима — значит, надо тратиться на теплую куртку. Я вышел из подъезда, натянул капюшон. Подошвы чавкали в саже, в которую превратились листья. Еще месяц назад они пылали красными и желтыми кострами, но их залил непрекращающийся дождь. Ноги промокли, пока добрался до рынка – лабиринт, знакомый, как свои пять пальцев. Нырнул под гудящие от капель навесы и увидел Руслана. Он катил перед собой на маленькой тележке свой бизнес — коробку с носками и женскими колготками.
— Здоров.
— Привет.
— Гарик, помнишь моего соседа, Кота? — Руслан отработанным движением подставил тележку, как костыль.
— Ага, помню. У него еще батя в канаве утонул.
— Да, хрен его знает, утонул или утопили, — Руслан сплюнул тягучую слюну и вытер подбородок. — Короче, братана его, Моню, какие-то бомжи из Южного отмудохали. Трое. Поможешь?
— Ага. Найдем уродов, разберемся. Вечерком подтянемся с Джоном. Тем более, есть повод бухнуть.
— Да я знаю, где их искать. У Перепетули тусуются.
— Ну, вечером и навестим Перепетулю. Ты скажи лучше, где курточку теплую посмотреть, подешевле?
— К Арсену сходи. Он вчера из Турции три сумки приволок.
— Ага. Спасибо, Русь.
— Давай! Только не нажрись до вечера. Я тебя знаю — обмывать сразу начнешь, — Руслан подмигнул и толкнул тележку вперед.
Арсен блеснул темными глазами, залез в огромную клеенчатую сумку в красно-синюю клетку, достал куртку и, широко улыбнувшись, развернул:
— Вот, брат, для тебя хранил! Еще не выкладывал. Знал, что хорошим пацанам пригодится! Я тебе скидку сделаю, она немного рыбой воняет. Из Голландии вместе с селедкой ехала.
О такой я даже не мечтал. Клубная куртка с капюшоном. И надпись во всю спину: «Depeche Mode USA».
---

— Наливай! — Руслан протер хрустальную рюмку, достав из-под шиферной крыши.
По крыше стучал привычный дождь. Брызги и листья залетали на веранду, но никто не замечал.
— Есть чем закусить? — спросил Кот, беря рюмку. Самогон выливался через край, растворялся в дождевой воде на полу.
Я сегодня проставлялся и был на разливе.
— Нет ничего, только запить. Сигаретой закуси, — улыбнулся Джон.
— У меня есть колбаса. Мало, на всех не хватит, — я достал из кармана кругляш докторской.
— О! Уже хоть что-то! Будем колбасой занюхивать! Кто откусит — тот пидор! — Джон улыбнулся и посмотрел каждому в глаза.
Рюмка вернулась ко мне, когда все выпили. Она была частью веранды — ни один человек не знал, кто первый принес ее, кто первый из нее выпил и кто спрятал на будущее.
— Эй! Нихера себе, унюхали колбаску! — воскликнул Кот, рассматривая половину куска.
Мы начали похлопывать друг друга по плечам, смеясь и приговаривая: «Ты пидор? Или ты пидор?»
— Тихо! — вскинул ладонь Руслан.
Мы замерли. Стало слышно, как расплескиваются лужи под быстрыми шагами.
— Твою ж мать! Гребаный дождь! — воскликнул голос, а затем, обращаясь к нам: — Эй, народ! Кто бухает на моей веранде?
Это был Полковник, сторож детского сада. Мы поздоровались за руку. Он сел на скамейку, поставил рядом банку молока и закурил.
— Выпьешь с нами?
— Наливай! Посижу с вами, да пойду пса молоком поить. Он, сучара, даже носа не кажет на улицу! Дождь ему не нравится. Тоже мне, сторож! Закусить есть?
— Колбаса и вода.
— Колбасой вы сами закусывайте, мне хватит, что бухло ваше потребляю. А водой не советую запивать — для почек вредно, и наутро морда так заплывет, что будешь, как потомок Чингисхана. Я лучше молоком запью.
— Молоком?! — Джон присвистнул. — Тебя ж пронесет!
— Это тебя проносит от любых натурпродуктов, жертва цивилизации! А я нормальный русский мужик, мне от молока одна польза, — Олег поднял палец.
Он открыл банку, опрокинул самогон в рот, запил тремя глотками молока. Мощно ходил кадык. Полковник выдохнул, вытер усы ладонью.

— Как Моня? – спросил он Кота.
— Да нормально, дядя Олег.
— Мда… Помню, как мы пиндосов учили. — у него за спиной Джон страдальчески закатил глаз. — Я тогда в Севастополе служил, на противолодочном крейсере. Еще при Брежневе. Ходили мы в Средиземное море, страну от НАТО охранять. Вот и приключилась с нами однажды такая история. На боевом дежурстве за эрликонами сидел молодой матросик. Первый поход его был. И тут из туч вываливается «Фантом» и прямым курсом на корабль. Это у пиндосов такая привычка была — на наших кораблях тренироваться. Дал матросик залп из счетверенного орудия. Был «Фантом» — и нет «Фантома». Дым в воздухе да пятно керосина выгорает. Корабль тут же с похода сняли. Парню медаль на грудь — и домой. Искали потом «Фантом» пиндосы. Запросы командованию делали. А наши только руками разводили: дескать, знать не знаем, ведать не ведаем.
Мы вежливо посмеялись. Рюмка тем временем ходила по кругу.
Полковник помолчал. Отхлебнул молока, посмотрел на банку.
— Засиделся я с вами, Полкан молоко ждет. Давайте, парни, не упейтесь. Пока! — и пошлепал по лужам.
— Ведь, понимаешь, что баечки травит, а заслушаешься, — хохотнул Кот.
— Не то, что твои книжки, а, Гарик? — Джон ткнул меня кулаком в бок.
Я долил остатки самогона, выпил и убрал рюмку под крышу.
— Пойдем бомжей учить.
---
Руслан ногой выбил хлипкую дверь. Мы вбежали в темную комнату — в ноздри ударила вонь протухшей еды, самогона и грязных ног. На кровати спали двое. На матрасах — еще двое. Один сидел за столом и пытался открыть консервы.
Ударил его первого — ногой в плечо. Он свалился со стула, выронил нож. Прыгнул к нему, ударил еще раз — куда попало. Он визгливо закричал и закрылся руками. Я стал наносить удар за ударом — ногой.
Руслан стащил бомжа с кровати, бил его ногами. Кот запрыгнул на кровать. Было слышно, как он хыкает от старания. Джон разбирался с теми, кто на полу.
— Бля, это баба, — Джон за волосы поднял голову бомжа.
На миг все замерло.
— ***сосы! Суки! — завизжала женщина. — Чтоб вы сдохли, пидорасы!
— Заткнись, сука! — Руслан ударил ее.
Женщина вздрогнула и выгнулась, подкосила меня ногами. Бомж на полу перевалился на меня, вцепился в горло. Джон ударил ногой, опрокинул его назад.
— Ах ты, урод! — я подмял бомжа под себя. Замолотил кулаками. По лицу, по рукам, закрывшим голову. Костяшки сбивались в кровь. Я продолжал бить.
— Все, уходим! — крикнул Руслан, за шиворот поднял меня на ноги и потащил к двери.
---
Вода в ведре была ледяная. Я смотрел, как она розовеет, пока руки не свело судорогой. От нее пахло рыбьей кровью.
— Блять!
Рукава моей новой куртки были заляпаны кровью по локти.
— ****ые бомжи! Куртку мне испортили! Нахуй она теперь такая нужна?!
Мы отмывали руки у колодца, черпая воду кровавыми ладонями. Джон пошел отлить за сарай, исчез в темноте.
— Надо еще бухла найти, — Руслан выплеснул воду и бросил ведро в колодец.
Оно кануло в черноте, гремя цепью, потом звонко ударило о воду.
— Нет. Нахуй! Я домой. — Я протянул руку Руслану.
— Ну, давай! Как знаешь. – Он звонко хлопнул меня по ладони.
Кот посмотрел в глаза, кивнул, пожал руку. Я одернул рукава, пошел.
— Гарик! Стой!
Джон подбежал ко мне, обнял, глухим голосом сказал:
— Пока, Гарик! Я знаю – ты вернешься.
— Пока, Джон. – Я пошел, и почти поверил, что все закончилось.
---
Я встретил их у Памятника. Пьяный Ероха матерился на девушку в болоньевой куртке.
— Здорово, Ероха. Ты что это буянишь? — я присмотрелся к девушке. Ирка. Училась на год младше, вечно пялилась на меня.
— Да пусть идет на ***, шалава! И ты иди на ***!
— Не груби, Ероха. Я не хочу тебя бить.
Он оттолкнул Иру и махнул кулаком мне в лицо. Девушку повело, она упала, плеснув желтыми листьями. Я ударил Ероху в живот. Он сел на булыжники и завалился набок — изо рта закапала слюна.
Я протянул Ирке руку и помог встать. Ее куртка промокла.
— Снимай, мою оденешь, — я расстегнулся и накинул куртку ей на плечи. — Ты где живешь? Провожу.
Она пошла со мной.
— Этот Ероха… он неплохой парень. Просто напился.
— Я знаю. Тут много таких — нормальных, пока трезвые.
— Игорь… Спасибо!
— Всегда к вашим услугам, — я хотел отшутиться.
Но вспомнил. Визги. Хруст кулаков. Ощутил похмельную горечь. Адреналиновый отходняк. Я сник, остановился и уперся руками в колени.
— Ты чего? – мне на плечо легла холодная ладонь. Горло сдавило, как обрезком трубы.
Как тогда, когда бомж догнал меня на стоянке. Урод повалил меня и стал душить мокрой железкой. Я подумал – все, конец. Двинул ему по ушам, труба съехала, я рванул. Еле до дома добрался на подгибающихся ногах.
Я выпрямился.
— Ничего. Пойдем.
Дальше шли молча. Около калитки детского сада она взяла меня за руку. Шла рядом, касалась моего плеча. Я нес ее куртку.
В подъезде она выхватила куртку и побежала по ступеням. Мою так и не сняла.
Я закурил, стал ждать. По подоконнику снова барабанил дождь.
Послышались быстрые шаги. Она спустилась с кожаной курткой.
— Это брата, он ее давно не носит. А твою я постираю — она вся в крови.
— Спасибо, Ир.
Кожа куртки скрипела, когда я ее надевал. Ира взяла меня за руку.
— Ты мне всегда нравился. Ты не такой, как они. Я знаю.
Я притянул ее к себе и поцеловал. Проник руками под свитер. Шерсть больно царапнула сбитые костяшки. Ладони коснулись теплой спины — Ира вздрогнула. Ее губы раскрылись, впустили мой язык.
Мы целовались долго. Мои руки изучали ее спину. Ее тело прижималось к моему.
— Придешь завтра?
Я убрал руки, шагнул назад.
В конверте на столе меня ждал билет на утро.