О научных званиях в пост-советском мире

В давнишние времена, когда я еще работал в ОИЯИ, немногие ученые, даже доктора наук, имели звание профессора. Но, как правило, работало это так (я пишу об этом вкратце в своей книге https://www.litres.ru/72614548/): чтобы получить это звание (профессор по специальности) нужно было стать руководителем или соруководителем пяти кандидатских диссертаций. Чтобы защититься в экспериментальной физике, нужно много ресурсов: установки или хотя бы данные с них, время на пучке ускорителя, а это, в свою очередь, требует денег, людей, поездок и административного доступа. Контролируют и деньги, и установки, и кадры начальники подразделений институтов. Поэтому, чтобы ваш соискатель защитился, нужно либо самому быть начальником, либо включать начальника в соруководители диссертации. Соответственно, именно начальники подразделений и становились профессорами.

Но “своих” подчиненных защищать не выгодно: они перестают быть рабочими лошадками. Защищать удобнее внешних, временных людей. В ОИЯИ для этого лучше всего подходили сотрудники из СНГ: европейцы данные в ОИЯИ набирали, но защищаться предпочитали у себя дома. Самым любимым тостом на таких защитах был: “Так выпьем же за кандидатские, которые лучше докторских: докторские пишут кандидаты, а кандидатские — доктора”. Писали, конечно, не буквально: соискатель работал руками, руководители писали статьи в соавторстве, а диссертант потом делал из этих статей себе кишмиш в диссертацию: честный соавтор.

Однако, если вы думаете, что в зарубежных лабораториях ситуация в корне иная, то будете неправы. Нет, американский, например, professor — гораздо более высокое звание: это пожизненная позиция, членство в важных комитетах и комиссиях; она тоже если чему и соответствует, то скорее академику АН СССР/РАН по бенефитам и статусу - это как раз и есть нормальный профессор, как он должен быть: с пожизненным содержанием и ресурсами. Eсли вы работаете в научной лаборатории, то двигаться нужно по треку Scientist (куда попасть - отдельная сложность), и который на самой высокой ступени Full Professor. Tут нужны и диссертанты, и международные рекомендации, и много достижений.

Но как в американской лаборатории стать руководителем диссертанта, если своей аспирантуры там обычно нет? Бывают небольшие тематические аспирантуры, например, ускорительные, совместные с местными университетами, и можно стать соруководителем с университетским профессором. Но и тут есть нюанс. Если защитившийся аспирант или соискатель в лаборатории РФ - это уже серьезный, а иногда и большой ученый, то в Штатах это никто: молодежь на тесном рынке труда. Поэтому главная функция аспирантуры и научного руководителя - помочь подзащитному найти работу. Западные аспиранты ушлые, они не пойдут туда, где не помогают прямо или косвенно пристроиться хотя бы на первый постдок, где слабые сети связей и нет репутации. Научник из лабы либо возьмет вас к себе, либо пристроит обменным образом к коллеге-начальнику. По такому же принципу часто в университеты приглашают совместителями начальников подразделений: мол, и ему профит, и нам канал трудоустройства выпускников. Что уж он там напреподает - не так важно, был бы человек полезный.

И что же я хочу сказать в итоге? В науке - и на Востоке, и на Западе - очень многое определяют сети влияния и ресурсы, доступ к которым они дают. Поэтому самое честное (и при этом самое трудное) - это когда главный ресурс у вас в голове: как у любого по-настоящему значимого теоретика. Тогда к вам идут и звания, и ресурсы, и ученики - в силу самого научного таланта. Там конкуренция мозгов. Но стоит вам для открытий захотеть детектор, ускоритель, реактор и т. д. - всё, идите на поклон к их обладателям и получайте им степени и звания. Увы и ах.