Не букет цветов, а авторство, память и лидерство

Международный женский день 8 марта - не российский праздник, хотя широко отмечался в СССР и РФ. Его отмечают и в Европе и в США. Но это хороший день напомнить, что проблема женщин в науке в СССР и России состояла не в их отсутствии, а в устройстве признания. Женщин в российской науке почти 40%, но в академической верхушке их доля несопоставимо ниже; они чаще сталкиваются с барьерами карьерного роста, реже оказываются на верхних ступенях и хуже видимы в публикационном каноне. Советская система дала женщинам формальный допуск в науку, но не отменила борьбу за авторство, статус и память.

Советская система неплохо умела делать из женщин научную рабочую силу, но хуже умела делать из них признанных "хозяек" научного поля. Формальное равноправие не уничтожило старую иерархию престижа, сетей, семейной нагрузки и распределения символического капитала. Это подтверждают и более поздние данные по публикациям, должностям и зарплатам.

Более того, поскольку в СССР официально считалось, что «женского вопроса» уже нет, сама проблема женщин в науке долго не становилась предметом отдельного разговора; многие ученые-женщины просто были забыты. Историк науки Ольга Валькова прямо пишет в своей монографии, что советская историография почти не занималась этой темой и что многие российские женщины-ученые оказались полностью забыты.

Массовое присутствие женщин в науке - не тоже, что лидерство в ней. Для сравнения: глобальный отчет 2026 года оценивает среднюю долю женщин в национальных академиях примерно в 19%, тогда как РАН после выборов 2022 года была лишь на уровне 9,4%. Обзор НИУ ВШЭ по российской академии показал, что мужчины в среднем зарабатывали на 16–18% больше женщин; после учета должности, степени и стажа разрыв уменьшался, но не исчезал. Там же показано, что мужчины заметно чаще занимают верхние позиции, а женщины концентрируются на более низких академических ступенях. В библиометрическом анализе российской академии за 2017-2019 годы женщины составляли 25-37% авторов; они были особенно недопредставлены в физике, компьютинге, математике и технических науках, а среднее число публикаций у женщин оказалось ниже во всех областях.

Самые частые жалобы - низкие шансы на продвижение и барьеры к ведущим позициям. Но при этом многие респонденты не склонны считать гендерное неравенство именно проблемой академической среды. Официальная риторика часто все еще описывает женщину в науке через мягкость, заботу, умение поддержать и вдохновить. Например, поздравления президента РАН и руководителей научных институтов РФ с 8 марта строятся именно в этой логике. На фоне цифр по РАН, должностям и публикациям это выглядит как знакомый обмен: женщинам - символическое восхищение, мужчинам - власть. Это уже не просто традиционный сексизм (как, например, комплименты за внешность и стереотипическое поведение) и объективация, а особая форма вежливого "обезвреживания".

Но какие возможны решения? Например: 1) считать не только общую долю женщин в науке, а женщин среди директоров институтов, академиков, лауреатов премий, председателей диссоветов, руководителей лабораторий, ведущих авторов и приглашенных докладчиц; 2) снижать зависимость от неформальных сетей: важны практики номинаций, нормы отбора. Для РФ это особенно чувствительно, потому что научная карьера традиционно сильно завязана на школы, патронов и репутационные кланы; 3) перестать праздновать "женщин в науке" как исключение. Нужны не ежегодные букеты и газетные подборки «пять успешных женщин», а нормализация женского директорства, авторства в учебниках, общих курсах по истории науки, музейных экспозициях и научпопе. Иначе 8 марта превращается в день символической компенсации за 364 дня институциональной объективации.

Лучший подарок женщине-ученому — не букет, а место в учебнике, в дирекции, в награжденном коллективе, в академии и в истории науки.