Почему на Бикини поехал не Скобельцын, а Мещеряков

Aтолл Бикини был не только ядерным полигоном, но и ранней сценой холодной войны. Сами испытания ядерного оружия на Бикини — это операция Crossroads летом 1946 года: два ядерных удара по мишени. При этом испытания заранее публично анонсировали, привезли прессу, конгрессменов и иностранных наблюдателей.

Формально США приглашали не “просто СССР”, а все государства — члены United Nations Atomic Energy Commission. В ноте Госдепа прямо сказано, что странам-членам комиссии предлагалось назначить двух официальных наблюдателей и одного представителя прессы. Был и практический момент: внутри США опасались обвинений, что армия и флот “подстроят” нужный результат. Поэтому США хотели убедить не только американскую публику, но и внешних наблюдателей.

Согласно американским дипломатическим архивам, Москва сообщила, что официальными наблюдателями назначены Дмитрий Скобельцын и Семен Александров, а пресс-наблюдателем — Абрам Хохлов из газеты Красный флот. https://history.state.gov/historicaldocuments/frus1946v06/d507 Причем в той же публикации Госдепа специально отмечено, что оба официальных наблюдателя уже были “прикреплены” к Комиссии ООН по атомной энергии.  Скобельцын был международно известным физиком-экспериментатором, а Александров - специалистом по урану.

Но тут начинается загадочная история. Уже американский секретный меморандум, составленный на Бикини после первого взрыва, говорит так: “в последний момент” предложенный русский наблюдатель Dr. Skobeltsyn был заменен Dr. Mikhail Mescheryakov. Там же прямо сказано, что другие русские наблюдатели его как будто “не знали”, и именно это породило у части американцев подозрение, будто он может быть агентом НКВД. Указывается, что после обсуждений между комитетом Берии, адмиралом Кузнецовым и МИД в поездку были отправлены именно Михаил Мещеряков и Семен Александров.

Прямых доказательств, что Мещеряков был кадровым сотрудником спецслужб, нет. Но то же исследование по советской атомной дипломатии пишет, что Мещеряков использовал поездку по Тихому океану для сбора сведений об американской обороне и представил об этом секретную записку заместителю Берии В. А. Махневу 1 сентября 1946 года.
Американский меморандум говорит, что Мещеряков держался очень замкнуто, почти ничего о себе не сообщал, не участвовал в неформальном общении и сосредоточенно интересовался лекцией о физике бомбы, самим взрывом и осмотром повреждений кораблей. На этом фоне американцы предполагали, что он может выполнять задачи шире обычного “наблюдения”.

После 1946 года о Мещерякове, которого тогда никто не знал, стало известно много, и это важно: он не выглядит случайной или чисто “теневой” фигурой. Материалы ОИЯИ и биографические сводки указывают, что он позднее стал одной из ключевых фигур в создании дубненского синхроциклотрона и ранней инфраструктуры будущей Дубны, видным администратором в ОИЯИ. Факты "замен в последний момент" в международной практике всегда вызывают подозрение. Но подозрения - не факты. Единственное, что прямо свидетельствует о роли  Мещерякова - роль Берии в его замене и его рассекреченные докладные записки Берии.

Однако, нельзя отрицать, что и физиком он был настоящим: хотя биографии "нужным людям" всегда институционально конструировались, даже американские специалисты, общавшиеся с Мещеряковым на Бикини, признавали, что он ведет себя как физик, а не просто "чекист".

Вывод же, который напрашивается - в международных коллаборациях и сотрудничестве уже нельзя отличить специалиста от шпиона, это могут быть роли одного и того же человека, причем разные на разных этапах жизни.