Марсианская симфония U0789

Когда он посмотрел на аудиовизуализатор, то увидел, что прибор был включен. Активность была отмечена около десяти минут. Он прослушал запись и на ней был слышен странный гул, последняя песня планеты.

Глава 1
Он шел по широким улицам марсианского города, и открытого неба уже почти не было видно, его сплошь перекрывали транспортные коридоры и линии грузовых дронов. Потоки машин двигались непрерывно, одни скользили по магнитным рельсам, другие зависали в воздухе, ожидая сигнала на пересечение. Между ними мелькали сервисные платформы, роботы-уборщики и старые, изношенные конструкции, оставленные на обочинах, словно кости давно умерших механизмов.

Красноватая пыль Марса больше не лежала нетронутой. Она была утрамбована и залита полимерами, плотно вплавлена в бетон и металл. Некогда мертвая и пустая планета теперь задыхалась от избытка жизни или того, что нынешние колонисты называли жизнью.
Он шел медленно, почти не замечая окружающего движения. Его мысли сейчас были далеко отсюда.
Геолог-историк, специалист по доиндустриальному Марсу — профессия, которая еще недавно считалась перспективной. Теперь же она превращалась в реликт, такой же бесполезный, как и объекты, которые он изучал.
Финансирование сокращали уже третий год подряд. Архивы закрывались и запланированные экспедиции отменялись или откладывались на неопределенный срок. Совет по колониальному развитию открыто заявлял:
«История не приносит прибыли. Земля нужна живым...»
Он горько усмехнулся.
Живым… А что, если прошлое Марса сейчас было нужнее живым, чем настоящее?

Он остановился у транспортного узла, пропуская поток грузовых платформ. Вдалеке, за стеклянными башнями, виднелась окраина — место, куда город еще не успел расползтись и окончательно поглотить древний ландшафт. Там находился объект U0789.
Это был странный круглый храм.
Его обнаружили случайно, во время прокладки подземных коммуникаций. Сначала его хотели снести, как сотни других находок. Но один из сканеров зафиксировал аномалию, структура в основании не соответствовала ни одной из известных геологических формаций. Тогда сразу же начались исследования.
И так же быстро они закончились...

Он сел в свой старый транспортный модуль, редкость среди современных капсул, и задал маршрут. Машина плавно оторвалась от поверхности и направилась на окраину.
Пейзаж менялся постепенно. Высотные комплексы уступали место складским зонам, затем появлялись временные поселения рабочих, а дальше виднелись почти пустые территории, на которых еще можно было увидеть настоящий Марс.
Сухие равнины. Причудливые и рваные тени от возвышающихся скал. И загадочная тишина, резко контрастирующая с обстановкой города.

Когда он прибыл на место, солнце уже клонилось к закату, окрашивая все тени в глубокий багровый цвет. Храм на этом фоне выглядел чужеродным пятном. Одновременно пугающим и загадочным.
Он был почти полностью раскопан, круглая структура из темного, гладкого материала, который не поддавался ни одному известному анализу. Не было замечено ни следов обработки, ни следов эрозии. Как будто-бы он всегда существовал здесь и вырос вместе со скалами из недр планеты.
Вход зиял огромным темным проёмом.

Он осторожно прошел внутрь. Здесь было заметно прохладнее. Звуки города сразу исчезли, словно их отрезали и превратили в абсолютную тишину. Даже его собственные шаги казались чужими и несуществующими.
Центр храма занимал колодец. Очень глубокий. Настолько, что дна не было видно даже при максимальной подсветке лазером.
Стенки колодца были покрыты линиями. Не просто узорами, а системой символов. Повторяющиеся геометрические формы, линии,  связанные между собой узлами.
Он провел рукой по поверхности. Структура была холодной и скользкой.
Углубления были похожи на созвездия.
Некоторые были ему знакомы. Но были и другие, совсем неизвестные и невозможные.
Линии соединяли их в сеть, но не хаотично, а целенаправленно. Как на звёздной карте. Но что означали странные фигуры между ними... Может это была схема, обозначающая совсем другое?
Он включил сканер, но тот, как обычно, выдал ошибку.
«Структура не поддается интерпретации.»
Он привычно усмехнулся.
— Конечно, не поддается.

Но сегодня было другое ощущение, что-то изменилось. Он прислушался. Тишина... или нет?
Где-то в глубине колодца будто бы звучала музыка. Совсем тихо, почти на грани восприятия его слуха.


Глава 2
Планета все чаще пела. Именно так об этом говорили первые очевидцы.
Сначала это казалось случайностью. В новостях эти звуки назвали ошибкой оборудования и побочным эффектом новых энергетических установок.
Но сообщения повторялись и становились ещё более странными.
Люди слышали гул, низкий, протяжный, похожий на мелодию. Но он не имел источника, его не фиксировали приборы.
И слышать его могли не все, только некоторые. По обнаруженной статистике только 20 процентов населения, независимо от возраста и состояния здоровья.

Семейная пара из Нью-Мехико стала одним из первых широко обсуждаемых случаев. Они утверждали, что услышали в этом шуме рассказ. Это была подробная история гибели их далекой родственницы на Земле и слова прощания.
Проблема была в том, что они давно не общались с ней. Более того, официальной информации о ее смерти еще не поступало.
Когда через несколько дней новость о её смерти подтвердилась, дело передали в научный совет. Но там объяснения не нашли.
После этого, странные случаи стали происходить только чаще.
Кто-то начинал рисовать. Люди, никогда не занимавшиеся искусством, спонтанно рисовали сложные картины. В основном странные пейзажи, неизвестные созвездия и геометрические структуры, напоминающие схемы.
Некоторые изображения удивительно напоминали узоры, найденные на древних марсианских объектах.

Некоторые люди стали слышать голоса.
Не слова, а скорее намерения и мысли окружающих. Образы, которые невозможно было описать языком, но которые совпадали по смыслу, если они пытались выяснять обстоятельства.

Были и те, у кого изменялось восприятие.
Интуиция часто обострялась до пугающей точности.
Один шахтер отказался выходить на смену, а через час произошел обвал.
Женщина из административного сектора заранее назвала последовательность сбоев в энергосети, и оказалась права до мелочей.

А затем начались выигрыши...
Онлайн-тотализаторы, казино, прогнозируемые системы — люди, слышавшие «песню», начинали часто выигрывать.
Алгоритмы системы фиксировали отклонения, но не могли объяснить их причину.
Некоторые корпорации начали тайные исследования и эксперименты. Привлекали всех желающих за приличное вознаграждение.

А правительство…
Правительство сохраняло молчание и официальные канали лишь изредка упоминали о случаях галлюцинаций и контролируемости происходящих процессов.

Тем временем гул усиливался. Тех, кто его слышит, становилось все больше и больше.
Некоторые утверждали, что это даже не звук, а новая форма общения...



Глава 3
Он заснул прямо у края колодца. Сам не понял, как это произошло. Просто сел, прислонился спиной к холодной стене, закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

Сначала была темнота. Потом появился яркий свет. Не марсианский и не земной.
Он стоял, или, точнее, присутствовал в месте, которое сложно описать привычными словами. Пространство было плотным, как будто наполненным воздухом другой природы. Цвета казались насыщеннее и глубже, но при этом были чужими, не поддающимися привычному восприятию.
Перед ним раскинулся город. Высокие здания поднимались вверх, словно вытянутые колонны, уходящие в небо. Кое-где виднелись низкие пирамиды. Между ними тянулись узкие улицы, слишком узкие для людей, но идеально подходящие для тех, кто здесь жил раньше.
Он сразу понял что это были не люди. Высокие, с непропорционально длинными руками, почти касающимися земли. Их движения были резкими, но в них чувствовалась странная плавность, словно они двигались не только в пространстве, но и во времени.
Сначала они бежали. Паника читалась не в звуках и движениях, слышно почти ничего не было. Ощущение катастрофы чувствовалось в напряжении воздуха, в резких поворотах их странных тел.
Небо несколько раз вспыхнуло. Ослепительные сполохи разрывали его на части, словно ткань. Сначала резкий свет, затем падение и темнота. С неба падали странные объекты. Огромные, горящие, они срывались вниз и врезались в город. Взрывы не звучали, они ощущались всем его телом. Удар проходил сквозь все, через здания, через землю, через него самого.

Длиннорукий существа прятались. За колоннами, некоторые в проёмах домов и в подземных пирамидах. Некоторые не успевали и тогда их тела исчезали в ярком свете не оставляя никаких следов. И это повторялось много раз.
День сменял ночь, но это было не привычное чередование суток, скорее циклы и фазы времени. Время словно зациклилось и катастрофа не заканчивалась, а проживалась вновь и вновь.
Он попытался отвернуться и не хотел больше смотреть. Но не мог этого сделать, даже закрыть глаза. Он был здесь не наблюдателем, он был частью всего этого.

Затем всё резко изменилось и город исчез.
Остался только начерченный квадрат и колодец. Тот самый, возле которого он заснул.
Вокруг колодца стояли существа. Десятки, а может и сотни. Они образовывали идеальные концентрические круги, на одинаковом расстоянии друг от друга. Они не двигались и не смотрели друг на друга. Их взгляд был направлен точно в центр колодца .
Он сделал шаг вперёд, или подумал, что сделал. И в этот момент  почувствовал их мысли, если это можно было назвать мыслями.
Они не имели формы слов. Не имели начала или конца. Это был бесконечный поток информации, плотный, давящий, чужеродный.
Имена, которые невозможно произнести и места, которых не существует в его памяти.
Чувства, для которых у него не было даже намека на понимание.
Он попытался отстраниться и заблокировать этот поток. Закрыться от любой информации. И не смог ничего сделать.
Поток проходил сквозь него, наполняя, разрывая, настраивая его на свою частоту.
И тогда он услышал знакомый гул, марсианскую мелодию. Ту самую, которую он слышал у колодца. Но теперь ритм был другим. Глубже проникая во все частицы его сознания, становясь понятнее и разборчивее, и переставая быть чужим и странным.
Гул шел прямо из колодца, и одновременно отовсюду, сверху и снизу.
Тогда пришло понимание мелодии.
— Это прощальная песня.
Он не понял, кто это сказал, или откуда пришли слова.
— Планета поет перед своим сном.

Образы сменились. Он увидел планету не как  застывшую материю, а как нечто живое и бесформенное. Огромное, сознательное, пронизывающее всё окружающее вокруг пространство, и даже его самого.

— Те, кто слышит… начинают слышать всё иначе.

Каждый камень под ногами, каждую песчинку он «знал» как часть своей памяти.
Даже пыль хранила следы, истории и память. Каждая частица этого мира говорила с ним. Существование перестало быть разделенным на его собственное «я» и «всё остальное».
И это было невыносимо.
— Мысли. Чувства. Память. Действия.
— Всё остается навсегда.
Он попытался закричать, но у него больше не было голоса. Только гул и мелодия.
— Это песня прощания.
В ней он услышал пустоту, холодную и неизбежную.
— Когда уже ничего нельзя изменить.

Существа вокруг колодца начинали исчезать. Не мгновенно, а как будто постепенно растворялись в окружающем пространстве. Один за другим, пока не остался только силуэт квадрата и темнота колодца.
Он резко открыл глаза и перед ним был все тот же колодец и объект U0789.
Но гул, мелодия не исчезла. Он продолжал слышать её.


Глава 4
Когда скрыть происходящие изменения стало невозможно, руководство города попыталось объяснить сложившуюся ситуацию и возникшие проблемы. Официальное заявление вышло одновременно на всех каналах:
— «Наблюдаемый акустический феномен является следствием сбоя в распределительной системе энергостанций. Опасности не представляет.»

Слово «гул» заменили. Теперь эта аномалия называлась -  «системный низкочастотный шум». Термин был странным, но быстро прижился, слишком часто его повторяли. Следующим этапом ввели меры. Сначала простые рекомендации, а вскоре обязательные правила.
Каждому жителю города выдали наушники.
Они выглядели как обычные устройства связи, легкие, почти незаметные, с прозрачной дугой, обхватывающей каждое ухо. Их рекламировали как новый стандарт коммуникации, постоянный доступ к новостям, мгновенную связь и персонализированные потоки информации.
Но главной функцией была фильтрация.
«Устройство устраняет нежелательные акустические помехи и плохие мысли.»

Людей обязали носить их постоянно.
На улицах появились контрольные пункты, в транспорте установили сканеры. Вход в любые общественные зоны без наушников стал невозможен.
Город сильно изменился. Он стал намного тише. Люди больше не обсуждали странные происшествия и со всем соглашались не задавая вопросов. Разговоры стали ровными, спокойными и осторожными, как будто кто-то всегда незримо присутствовал рядом и слушал.
На самом деле технически всё так и было.
Искусственный интеллект, внедрённый в систему наушников, контролировал всё сказанное. Каждое слово и даже интонацию.
Любые отклонения моментально фиксировались и в центр поступала информация о местонахождении сбившегося субъекта.
Таких людей находили быстро. Черные транспортные модули появлялись без предупреждения и человека забирали.
Официально — "на дополнительное обследование и устранение проблем с наушниками".
Что происходило неофициально, никто не знал.

После той ночи у колодца всё изменилось.
Иногда он слышал чужие мысли, обрывки ощущений и появлялись странные ассоциации. В чем-то это даже помогало ему.
Он не носил наушники и скрывал это.
Он шел по улице и вдруг знал, что человек впереди боится. Не зная точно причину, но зная что впереди может быть проверочный пункт. Это приходило мгновенно и он реагировал, уходил в другую сторону.

****

Он все же пошел к ним в научный центр.
Его пропустили без лишних вопросов. Комната была стерильной, без окон и лишней мебели. Перед ним сидели трое незнакомых учёных.
Один из них был представителем научного отдела. Второй был административным наблюдателем. А про третьего он ничего не смог узнать, тот молчал и почти не двигался. Но именно его присутствие ощущалось сильнее всего.
Он говорил с ними долго. Рассказал о храме и колодце. Символах на стенах колодца.
О том, что это не просто структура, а связанная система, своеобразная сеть информации. И мелодия, которую слышали люди не сбой, а предупреждение. Это процесс, когда планета просыпается или, наоборот, умирает. И те, кто его слышат — не больны.
Когда он закончил, в комнате стало тихо.
Первый учёный согласно кивнул, второй сделал заметку в своем журнале. А третий впервые поднял глаза.
— Вы понимаете, что ваши выводы не подтверждены данными?
Он хотел возразить, но вдруг почувствовал.
"Чрезвычайно опасен."
Слова не прозвучали, но он это четко "услышал".
— Мы ценим вашу работу, — продолжил первый мягким голосом. — И ваше состояние вызывает у нас беспокойство.
На стол перед ним положили наушники.
— Это поможет вам. Снизит нагрузку и заглушит лишние сигналы.

Он смотрел на них и понимал, что это не помощь, а тишина и забвение.
— Наденьте, — сказал третий.
Он взял устройство в руки. Легкое и почти невесомое, и поднес его к уху.
В этот момент гул усилился, как невысказанный крик. И вместе с ним нахлынули чужие мысли.
-Не делай этого. Они не слышат. Они сами боятся услышать.
Его рука на мгновение замерла и остановилась. В комнате стало напряженно тихо.
— Наденьте, — настойчиво повторили ему.
Он медленно опустил руку и покачал головой.
- У меня есть доказательства, физический носитель, на нем записана мелодия U0789.
Третий ученый слегка наклонился вперед.
И он снова почувствовал мысль.
"Изолировать!"
Дверь за его спиной тихо щёлкнула.