Кто мне объяснит, что я пишу?
Почему-то я начал рисовать француза. Слегка пьяного в восемь вечера, как все они его возраста и вида. Шляпа жолтая, под соломку, из-под шляпы цыганского цвета волосы, блестящие не от бриолина, а от жира. Лицо получилось серое, да ещё и не бритое. Густые брови и чёрные под ними глаза с искорками -- двумя мельчайшими капельками белил на зрачках, иначе не было бы в них жизни.
Шея худая, загоревшая до черноты, как у докеров и моряков, но мой француз не был похож на припортового пролетария. Неожиданно свежая сорочка -- тут я белил точно не пожалел -- и довольно приличный однобортный пиджак из средней руки бутика. Цвета маренго, такого же, как небо, которое я до конца пока не написал.
Брюки такого же материала, но как будто не по размеру, слишком вольно болтались вокруг бёдер и щиколоток. Ботинки были только намечены сангиной, и возле них бежал пегого окраса худющий пёсик, из тех, что ненавидимы почтальонами и коммивояжерами.
Но мой пёсик был слишком слаб, чтобы задираться и так голоден, что надеялся даже на ничем вкусным не пахнущего мужчину, о прошлом, будущем и настоящем которого я и представления не имел.
Я зажёг одинокий уличный фонарь, тот прибавил теней у пары деревьев, похожих на каштаны. Видны стали дома рантье, нотариуса, антиквара, ничего за последний год не купившего и не продавшего. Его сын... какое мне дело до его сына?
Впрочем, у меня уже есть на картоне эскиз антикварного семейства. Глава с опушенной рыжими волосами лысиной. Сократовский лоб, затерявшиеся под бровями глазки, округлое тело. Одежда под цвет коричнево-желтых обоев. Сын лодырь и прохиндей на конечном этапе своего развития. Блёклые штаны и красный петушиный верх.
Была ещё два года тому похороненная жена и мать, пугавшая прозорливостью своих мужчин: «Я знаю, кто из вас убьет другого».
Диабет, пневмония, осложнение, смерть. Захоронена и быстро забыта. Вот и надгробный камень на краю картонного листа, а под камнем белые кости человеческого скелета.
Бред какой-то.
Может водки выпить или повеситься?
Свидетельство о публикации №226050201930
"Запойное" чтение в детстве дало мощный импульс развития одаренному мальчику.
Бурное превращение из мальчика в мужчину совпало с чтением экзистенциалистов в хороших переводах.
И мы имеем то, что имеем. С благодарностью. С благоговением. Потому что читали многие и многое, а вот не дано, и хоть плачь, хоть хохочи, хоть ухмыляйся.
Автор, разумеется, хулиган и егоза. И балует нас различными изысками то в русском, то в восточном стиле, но в основе экзистенциализм, французкий в большей степени, видимо.
Тут рецензент вообще не в свою лавку зашла и, удивленно озираясь, продолжает нести чушь.
В общем, автор, мы вас любим и чтим. И нечего кукситься. А как не кукситься, если экзистенциалистам положено? Такая вот вилка. Пора уж и завтракать.
Юлия Вениг 04.05.2026 05:11 Заявить о нарушении
Я то здесь причём?
Я вот:
-- Расскажи нам о Пушкине.
-- Пушкин... Жил, жил, а потом взял и умер.
-- Взял-то что?
-- Ну... Памятник нерукотворный, чтоб тропа не заросла к дубу, где кот на цепи с русалкой зайца потрошат, хотят иглу достать, чтоб Кощей сдох. Тамошний олигарх.
Больше так не надо. Люди смотрят.))
Алекс Буфф 04.05.2026 05:30 Заявить о нарушении
Есть художники, а есть маляры.
Он маляр.
Автор боится признаться себе, что он тоже маляр и бежит за своими словами сам не зная куда.
Мне его по-отечески жаль.
Выпей водки...
Алекс Буфф 04.05.2026 09:15 Заявить о нарушении