Мак Маг. Предание, гл. 1

1

 - Пожалуй, в дружбе есть некоторое отшельничество, когда через твое доброе состояние и всю физику замечательного настроения (твоего), когда, вот, ты находишь "истинного друга" - хорошего (доброго) товарища - в дружбе грядет некоторое обнуление, глядящее сквозь призму выгоды (чисто материального "приобретения") - насколько важен для тебя этот товарищ, друг...
И только, собрав доспехи, где-то наугад (а сие есть небольшое условие проверить уровень вашего соотношения, - химии), - только собрав наудачу свое звездное Эго, ты вдруг продолжаешь (начинаешь) общение со своим товарищем с нуля.
А, знаете ли, что такое Нуль? Это справедливость, вытесненная в путь...
Так начал свой рассказ мой новый клиент, член какого-то бильярдного клуба (о котором он часто упоминал - здесь будет многое из того опущено: что не по сути), - Доверитель мне ММ (Мак Магу) своей свежей истории. Имя его Валерий.
Это был весьма грузный человек, удивительно поместившийся в моем кресле для посетителей, с которого медленно, при всяком перемещении его тела , - медленно стягивалась шенилловая накидка, довольно прочная и тяжелая.
Его вид, настороженным был лишь изначально, пока он осматривался, но мгновение - и перед вами очень ( чрезвычайно) общительный и открытый человек, ищущий и ( - тоже мгновение) находящий или выискивающий своей харизмой, либо собственной логикой полное доверие, и крайнее (для иных опасное) убеждение, что никто никогда не узнает о чем здесь говорилось.
Разумеется, имена несколько изменены, кроме следующего героя из сил невидимых, неведомых, скрытых простому обывателю - Х. Айр.
Однако, несомненно обладая даром рассказчика, мой Валерий не спешил открыть существовательность своего друга (Х. Айра) и тот вид, который был совершенен для последнего.
- Я, знаете ли, - продолжал мой герой, - всегда придерживался мнения, что один из друзей есть ведущий, другой - ведомый. Ну, разве это неестественно? Здесь важна дипломатия, здесь - честность в разумных пределах.
И кто, наконец, даст какую же гарантию, что тот ваш друг однажды не подведет вас ради собственной шкуры. А ведь обстоятельства, ох, и разные бывают. Возможно, это мой опыт...
Хоть мне и сорок три - но это все же опыт.
И теперь, если вы, уважаемый Макс, попытаетесь переубедить меня в моей, так скажем, концепции, - то вам...
Это не стоит делать, хотя бы до конца моего рассказа.
Я (ММ) не противоречил, продолжая внимать.
- И в тоже время взаимоотношения бабочки и гусеницы - это та же дружба, та же, выражусь, интимная дружба за которой мы (я) всю жизнь охотимся.
И, знаете ли, нет претензий, нет неудовлетворения, если бы я эдакого не нашел, но произошло так, что мне пришлось с тем тесно,- чрезвычайно и чрезмерно тесно,- столкнуться.
Если глядеть по той же природе: бабочку не тянет к гусенице, но гусеницу влечет к бабочке. И все же - это одно и тоже, одна суть вещей и природы живой, и неживой.

***

Одно время я работал на обувной фабрике. Это работа фасовщика.
Мужская, женская... Запах
новой обуви, клеи, растворители, красители, пропитки, резина, синтетика - от этого кружится голова. А у меня здоровье на сей счет - не очень.
Но я терпеливо ожидал, как говорится, зарплаты. У меня - семья, дети.
И однажды, вернувшись с работы, присев за ужин со своей доброй женой (жена моя - прелесть!), я, переведя дух, радуясь нашедшему вечеру и качественному отдыху, пригубив, извините, пару бокалов вина (это, отнюдь, не часто бывает, чтобы вы не подумали - я галлюцинирую),  вышел в коридор, где моя пятилетняя дочка, влезши на стул и потянувшись к моей одежде, вынула из моего (моего!) кармана куртки мяч размером теннисный.
Я наблюдал это собственными глазами, сначала снисходительностью своему чаду, потом изумлением: откуда он, этот мяч, взялся?
Лизонька, глянув на меня незнакомой мне украдкой
(детей только с годами распознаешь), соскочила вниз и помчала с этим мячиком куда-то в комнату.
Нет, я не думал за ней бежать. Я не подумал даже осмотреть тот предмет, чудно попавший мне в карман.
"Или это сама Лизонька мне сначала подложила, а потом вытянула?"
"Но зачем?"
"Где логика?"
И вот тут оголилась та база нелогичности в некотором образе моего (а, уверен я - всего нашего) незнакомого, "секретного" бытия.
Первым же делом, я подумал на мою добрую жену, что де она положила зачем-то мен тот мячик. И снова-таки бессвязно, алогично я с этакой претензией незлой, обратился к супруге.
Она приподняла брови, вполне удивляясь. Я видел ее искренность, но и тут же обеспокоенность, - она соскочила с места и понеслась к дочке.
"Как бы что не случилось!"
Вам скажу, уважаемый Макс, - ни мяча, ни той "украдки" в синих глазах моей Лизоньки, - ничего решительно мы с женой не нашли. А лишь - нелепое, несправедливое недоверие ее (жены)  - ко мне. Она тогда же заявила, что мне стоит покинуть мое настоящее место работы, потому что я "надышался" разной химии.
И я, как примерный семьянин, как любящий свою половинку, доверяющим и считающимся с мнением моей "ведьмочки" ( а мое неприкословное мнение - в женщинах ; всегда тайна потусторонняя) послушал.

***
Я остался на фабрике, но перевелся в охрану, предоставив соответствующие справки по здоровью.
Вегето-сосудистая дистония, и что-то еще по защемлению нервов: крестцово-остистая связка.
...Здесь немного еще сыграло мое знакомство. Инженер одного подразделения цеха был моим древним приятелем, с которым мы когда-то вместе, почти одновременно, поступили на работу.
Он окончил соответствующее образование и начал карьеру мастером, старшим мастером, потом переведясь в инженерию.
По моему мнению: обувь - она и есть обувь, чего еще изобретать?
Впрочем, инженер - дизайнер - это, наверное, интересно.
И, вот, мой товарищ, упомянутый только что, первым стал свидетелем некоторого, как и я подумал психического недомогания.
Но ведь, дорогой Мак, всякий человек наверняка чувствует пределы своего ума, или, лучше сказать, рассудка.
Всякий больной определенно знает, пусть десятью-пятнадцатью, а то и трети процента, что он - не исключено, что чем-то тем или иным болен. Однако, я точно знал - со мной все нормально.
А со временем это только подтверждалось.
И, вот, мой инженер-дизайнер, друг-товарищ от меня услышал такие слова:
- Я не понимаю таких шуток. Какого беса вы суете в пустые баклаги из-под использованной воды сапожные гвозди? Да, черт, откуда они вообще взялисьв наших мастерских. Я перебрал все ящики, надеясь найти какой-то якорь, персону, которая взялась шутить со мной, но...
- Какая, мой друг, персона? Какие ящики с сапожными гвоздями?! - Оповещал мой инженер.
И тут я увидел, что в его отклике так же отсутствовала эта "украдка" - ничего личного, ничего злодейского, ничего не было. Ничего, Макс. И то же в иных лицах - ничего.
Да, это было странным, пока не стало страшным.
Одной ночью я, проходя по основному коридору моей охранной зоны, услышал тарахтение тех самых, на мой слух, гвоздей, кои укладывались прямо сейчас в емкость двухлитровой опустошенной воды.
Незамедлительно я ускорил шаг и отпер дверь темной комнаты.
Запах синтетики, резины - это понятно, но когда передо мной покатилась пустая баклага, насыщенная мелкими гвоздями, что катилась сама по себе...
Макс, меня отбросило...
Я просто повалился на спину.
Едва захлопнув дверь, эту дьяволову дверь, едва добежав до опорного пункта с дежурным телефоном и пять раз упустив его из рук, я обязан был доложить о чрезвычайном происшествии (чрезвычайном!), но набрав номер, передумал.
Если кто-то поймет, что я - того, что я спятил...
"Лизонька, мой Сашка - старший брат ее, жена - Дашка. Безработица и прочее..."
"Что ждет меня? Дурдом?"
Или как это называется?
Я остался при работе, при своих воображаемых звуках, при зарплате и на, свой вид, здравом уме.
Но, Макс, я не расстался с действительностью.
Этот шум, трескотня и факты, факты, невероятные факты - они продолжались...