Медведи Камчатки - события и последствия 2024 г

     Бурый медведь Камчатки — многочисленный, экологически пластичный эвритопный хищник, распространенный по всему полуострову. Благополучие его популяции определяется, в первую очередь, наличием и доступностью кормов. Особенно важен для медведей период осеннего накопления жира, определяющий успешность зимней спячки. Камчатка является одним из немногих уникальных мест, где медведи имеют 3–4 и более источников осенней нажировочной пищи, обладающей высокой энергетической ценностью. Это дальневосточные лососи, орешки кедрового стланика, плоды рябины бузинолистной, боярышника, ягоды голубики, шикши и различные морские гидробионты, выбрасываемые волнами на берег. При недостатке одних кормов медведи переходят на питание другими. Крайне низкое обилие всех видов кормов на больших площадях случается очень редко. Именно таким был 2024 г. в большинстве центральных и южных районов полуострова, что стало для медведей, можно сказать без преувеличения, катастрофой. Причины, ход и последствия этого явления описаны в многочисленных научных публикациях [Коростелев, 2024; Гордиенко, 2025; Примак, Сельницин, 2025; Шаблий, 2025], а также в различных СМИ [Горе медвежье, 2024, и др.]. В «сухом остатке» этой чрезвычайной ситуации — 428 официально отстрелянных конфликтных медведей (для сравнения, по спортивным лицензиям было добыто 440 зверей [Материалы…, 2025]), в том числе  в Авачинской агломерации (Петропавловск-Камчатский городской округ,  г. Елизово и Вилючинский ЗАТО) — 295 хищников [Гордиенко, 2025].  По уточненным данным, на 2025 г. в этой агломерации изъято 322 хищника (75,2;% от всех отстрелянных). Поскольку большее количество конфликтных ситуаций и вынужденных изъятий приходится на Елизовский муниципальный район (ЕМР), включая Авачинскую агломерацию, то далее мы анализируем данные по ЕМР.
     По мнению В.Н. Гордиенко [2025], имеющаяся неофициальная информация свидетельствует о двукратном, как минимум, занижении количества вынужденных отстрелов проблемных зверей. С учетом этого, вне рамок официальных отстрелов было добыто порядка тысячи — полутора тысяч хищников. Кроме того, в охотугодьях Центральной Камчатки повсеместно фиксировали случаи медвежьего каннибализма [Гордиенко, 2025]. В зимний сезон 2024/25 г. отмечали и отстреливали медведей-шатунов в южных  и центральных районах Камчатки. Так, если в «обычные» зимы отмечали  по 1–2 шатуна, то в сезон 2024/25 г. ликвидировано 15 шатунов. От нападений медведей погибли два человека и двое получили ранения. По экспертной оценке специалистов (В.Н. Гордиенко, специалисты Министерства лесного  и охотничьего хозяйства Камчатского края), сокращение численности медведей к 2025 г. составило не менее 30–33;%. Для более точной оценки снижения численности мы располагаем материалами весеннего относительного учета численности медведей в Елизовском р-не за последние пять  лет (табл. 1), а также результатами авиаучетов в 2016 и 2025 гг. по этому же району.
     Как видно из приведенных данных, с 2021 г. по весну 2024 г. шло увеличение плотности (и, следовательно, численности) медвежьего населения. По данным наземных учетов, плотность медведей весной 2025 г., по сравнению с 2024 г., сократилась на 26,8–28,7;%, т. е. эти цифры близки к экспертной оценке специалистов. По данным авиаучетов Министерства лесного  и охотничьего хозяйства, весной 2025 г. в Авачинской агломерации Елизовского р-на плотность медведей в сравнении с 2016 г. сократилась  в 4,5 раза, а по нашим расчетам — 3,6 раза (0,35 и 1,27 особей на 1000 га соответственно) [Валенцев, 2016; Воропанов, 2025; Материалы..., 2025].
     Ранее массовые выходы медведей к населенным пунктам Камчатки случались в 2013 г., однако масштаб бедствия был не столь велик, как и последствия для популяции хищника — было вынужденно изъято 140 особей,  а численность популяции в отдельных районах сократилась на 19–38;% [Валенцев, Жаков, 2015]. Полное восстановление плотности и численности хищника тогда произошло за 2 года, т. е. в 2016 г.
     В данном случае восстановление основных параметров популяции медведей следует ожидать к 2028 г., так как масштабы события 2024 г. (по размерам территории) могут потребовать для восстановления на 1–2 года больше. Дело в том, что заполнение «экологического вакуума» происходит из соседних, не затронутых чрезвычайной ситуацией охотугодий. А при очень больших площадях с низкой плотностью населения для их заполнения медведям из прилегающих местообитаний потребуется больше времени.
     Теперь рассмотрим данную проблему в ретроспективе. Постоянный мониторинг популяции медведей велся в 1978–2006 гг. [Честин и др., 2006] на Соболевском стационаре Камчатского отделения ВНИИОЗ (с 1989 г. — КФ ТИГ ДВО РАН). И аналогичная ситуация гибели медведей и каннибализма была документально зафиксирована в 1987 г. в Соболевском р-не [Валенцев, Жаков, 2015], а в 1988 г. — в Усть-Большерецком р-не.  В Соболевском р-не плотность и численность медведей восстановились  за 2 года. В 2000–2001 гг. в этих же юго-западных районах полуострова произошло то же самое. Через несколько лет отмечается подобная же ситуация вследствие бескормицы: «В 2005 г. на территории Камчатской области практически повсеместно отмечается рост конфликтных ситуаций, включая нападения медведей на людей, домашний скот и дачи, появление зверей на дорогах и свалках бытовых отходов, в черте населенных пунктов, появление «шатунов» и т. д. Только официально было отстреляно 23 конфликтных медведя. Неофициальные данные превышают этот показатель в несколько раз. Такая ситуация носит временный характер и создалась в силу целого ряда причин.» [Гордиенко, Гордиенко, 2006, С. 55]. Однако авторы не указывают районы, процент снижения численности медведей, не описаны последствия кризиса и когда восстановилась плотность и численность медведей.
     Ситуация с неурожаем и множественными выходами медведей в населенные пункты повторилась в 2013 и 2024 гг. То есть события такого рода, охватывающие по площади от одного-двух муниципальных районов и до половины территории полуострова, происходят циклично с периодичностью 11–13 лет. Следовательно, следующего медвежьего «катаклизма» следует ожидать в 2035–2037 гг.
     Цикличность урожайности основных растительных нажировочных кормов медведя составляет 2–4 года, и чаще всего неурожай разных видов не совпадает по годам. В свою очередь, урожайность растительных кормов находится в сильной зависимости от солнечной активности (r = 0,88) [Белов, 1976], очередной пик которой ожидается в 2036 г. И в случае резкого сокращения обилия подходов лососей в реки Камчатки повторение «медвежьей напасти» той или иной степени интенсивности гарантировано. Локализация этого события по мере его приближения будет уточняться. Главное в этом — не утратить систему мониторинга кормовой базы охотничьих животных, разработанную во ВНИИОЗ и ведущуюся на Камчатке с начала 1950-х гг. по настоящее время.
     Таким образом, по результатам анализа «медвежьих событий» 2024 г., можно сделать следующие выводы:
     1. Главная из естественных причин, вызывающих подобные ситуации, — тотальный дефицит всех нажировочных кормов медведей. Усугубляющими факторами являются высокие плотность и численность  зверей и увеличение числа людей в местообитаниях хищника (туристы, отдыхающие, работники рыбной и горнодобывающей отрасли, собиратели дикоросов и т. п.).
     2. События имеют циклический характер с периодом 11–13 лет и охватывают территории от 1–2 муниципальных районов до половины площади полуострова.
     3. В результате «медвежьего кризиса» плотность и численность зверей на территории бедствия сокращается примерно на 30;%.
     4. Восстановление плотности и численности хищников после подобных чрезвычайных ситуаций происходит за 2–3 года.
     5. Возможно прогнозирование подобных событий, для чего необходим постоянный мониторинг как популяции медведя, так и состояния его кормовой базы с учетом цикличности солнечной активности.

     Литература

     Белов Г.А. 1976. Колебания солнечной активности и многолетние изменения кормовой базы соболя на Камчатке // Биол. основы и опыт прогнозирования изменений численности охотничьих животных. — Киров. — С. 40–42.
     Валенцев А.С. 1987. Оперативный отчет о полевых работах на Соболевском стационаре в октябре-декабре 1987 г. // Фонды КФ ТИГ ДВО РАН. — 9 с.
     Валенцев А.С. 2016. Камеральная обработка полученных данных по результатам
проведенного авиаучета бурого медведя на территории Камчатского края, для нужд
Агентства лесного и охотничьего хозяйства и охраны животного мира Камчатского
края // Фонды КФ ТИГ ДВО РАН. — 12 с.
     Валенцев А.С., Жаков В.В. 2015. Современное состояние численности бурого мед
ведя на Камчатке // Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей: Тез.
докл. ХVI Междунар. науч. конф., посвящ. 20-летию образования природных парков на Камчатке. — Петропавловск-Камчатский: Камчатпресс. — С. 23–25.
     Воропанов В.Ю. 2025. Камеральная обработка полученных данных по результатам проведенного авиаучета бурого медведя // Фонды М-ва лес. и охот. хоз-ва Камч.
края. — 6 с.
     Гордиенко В.Н. 2025. О численности бурого медведя в Камчатском крае // Матер. Нац. науч.-практ. конф. «Чтения, посвящ. Николаю Сергеевичу Свиридову» 
(23 января 2025 г.). — Молодежный: Изд-во Иркутского ГАУ. — С. 21–24.
     Гордиенко В.Н., Гордиенко Т.А. 2006. О взаимоотношениях бурого медведя  и человека на Камчатке // Сохранение биоразнообразия Камчатки и прилегающих морей: Докл. VI науч. конф. — Петропавловск-Камчатский: Камчатпресс. — С. 43–57.
     Горе медвежье. Официальный сайт сетевого издания «Камчатский край — Единая Камчатка». Публикация от 28.10.2024. URL: _(дата обращения 6.07.2025).
     Коростелев С.Г. 2024. Бурый медведь Камчатки: причины участившихся конфликтов с человеком и меры по их снижению // Ресурсы дичи и рыбы: использование и воспроизводство [Электрон. ресурс]: Матер. V Межрег. науч.-практ. конф. — Красноярск: КрасГАУ. — С. 50–54.
     Материалы оценки воздействия на окружающую среду по результатам исследований по оценке воздействия на окружающую среду (в составе объекта государственной экологической экспертизы «Материалы, обосновывающие объемы (лимиты, квоты) изъятия охотничьих ресурсов на территории Камчатского края на период охоты с 1 августа 2025 года до 1 августа 2026 года»). — Петропавловск-Камчатский, 2025 // Фонды Мин-ва лес. и охот. хоз-ва.
     Примак Т.И., Сельницин А.А. 2025. Медведи Камчатки и фермеры: итоги 2024 г.
и перспективы 2025 г. // Охрана и рац. использов. животных и растительных ресурсов: Матер. юбил. Междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 75-летию подготовки охотоведов в Иркут. с.-х. вузе (28 мая — 1 июня 2025 г.). — Молодежный: Изд-во
Иркутского ГАУ. — С. 147–153.
     Честин И.Е., Болтунов А.Н., Валенцев А.С., Остроумов А.Г., Челинцев Н.Г.,
Гордиенко В.Н., Ревенко И.А., Гордиенко Т.А., Раднаева Е.А. 2006. Популяция бурого медведя полуострова Камчатка: состояние, управление и угрозы в 1990-х гг. // Бурый медведь Камчатки: экология, охрана и рациональное использование. —Владивосток: Дальнаука. — С. 6–43.
     Шаблий В.В. 2025. Бурый медведь Камчатки: причины и проблемы массового выхода к людям в 2024 г. // Охрана и рациональное использование животных и расти
тельных ресурсов: Матер. юбил. междунар. науч.-практ. конф., посвящ. 75-летию
подготовки охотоведов в Иркутском сельскохоз. вузе (28 мая — 1 июня 2025 г.). —
Молодежный: Изд-во Иркутского ГАУ. — С. 200–206.


     Опубликовано в 2025 г.