Четвертая раса-3

Часть третья

       Иннокентий сидел за учительским столом, как договаривались и ждал.  В руке — ручка, на столе — раскрытая тетрадь, но он не видел ни букв, ни цифр. Сердце колотилось где-то у горла.
       Ровно в восемь вечера воздух в классе как бы сгустился, показалось, что на стекле окна осела изморозь, но на дворе весна, в классе тепло. Потом стена стала… прозрачной. Сквозь неё, не осыпав штукатурку, шагнул тот самый гость.
       — Вы готовы? — спросил он просто, как экскурсовод.
       Иннокентий кивнул. Язык прилип к нёбу.
       — Встаньте рядом. Не бойтесь, это безопаснее лифта.
       Учитель поднялся, одёрнул пиджак. Подошёл к пришельцу. От того пахло… ничем. Ни ветром, ни озоном, ни лекарством — абсолютная пустота. Это было страшнее любого запаха.
       — Закройте глаза, — попросил гость. — Через три удара сердца откройте их.
       Раз. Темнота за веками сделалась не просто чёрной — она стала тяжёлой, как вода на глубине.
       Два. Иннокентия качнуло. Он почувствовал, что его тело… разделилось. Будто каждая клетка стала самостоятельной.
       Три. Он открыл глаза.
       Они стояли на поляне, но не земной. Трава здесь была серебристой и мягкой, как шерсть котёнка, а небо — тёмно-               
18
фиолетовым, с двумя маленькими солнцами: одно ярко- оранжевое, другое - красно-коричневое.
         — Добро пожаловать на Цельту, — сказал пришелец. — Двенадцать тридцать по местному времени. Ваши три дня начнутся сейчас.
       Иннокентий опустился на колено, провёл рукой по траве — она засветилась в том месте, где коснулись пальцы. Стало тепло и приятно, но от неожиданности он резко отдёрнул руку.
       — Не бойтесь, — успокоил его гость. — Это биолюминесценция. Растения отвечают на прикосновение доброжелательностью. У нас так принято.
       — А… воздух? — выдохнул Иннокентий. — Я могу дышать?
       — Да. Наша атмосфера близка к вашей, только кислорода чуть больше — чувствуете лёгкость?
       Иннокентий глубоко вдохнул. И правда — голова стала ясной, прошла усталость, которая копилась месяцами, он встал, огляделся.
       Вдали виднелись куполообразные строения из материала, похожего на матовое стекло. Ни одного прямого угла. Всё — плавные линии, будто дома выросли сами.
       — А люди здесь? — спросил он. — Ну, разумные существа?
       — Мы — перед вами, — улыбнулся пришелец впервые за всё время, - но никто не спешит нам на встречу. Цельтийцы ценят тишину и личное пространство. Вы увидите горожан, но издалека. Не пугайтесь, они не будут Вас трогать.
       Они пошли по тропе, которая не хрустела под ногами, а слегка пружинила. Иннокентий вертел головой, как первоклассник на ёлке. Он заметил, что у пришельца тень падает в две стороны сразу.
       — Это из-за двух солнц, — пояснил гость, перехватив взгляд. — Мы привыкли к этому и Вы привыкнете за три дня.
19
       — А можно… мне записывать впечатления?
       — Не нужно. У вас будет фотографическая память во время экскурсий. Не волнуйтесь, всё запомните до мельчайших деталей. Вернётесь — запишете.
       Они подошли к одному из куполов. Стена раздвинулась бесшумно, как занавес. Внутри парили в воздухе десятки светящихся сфер.
       — Это архив знаний, — сказал пришелец. — Любой житель может вызвать сферу и прочитать всё, что накоплено за тысячелетия, но в вашем случае… — он щёлкнул пальцами, и одна сфера опустилась перед Иннокентием. — только то, что не навредит.
       Из сферы полились голоса, образы, формулы. Иннокентий увидел, как строятся города из атомов, как лечат болезни одним прикосновением звука, как путешествуют между звёздами без кораблей — через мысль.
       — Боже мой, — прошептал он, - у нас такое только через сотни лет появится.
       — Если появятся, — мягко поправил гость. — Если перестанете враждовать, но об этом мы уже говорили.
       Иннокентий замолчал. Он смотрел на сферу и впервые ясно понял: знания без мира — как нож в руке ребёнка.
       Окружение удивляло, если не сказать – поражало.
       Дома цельтийцев выглядели как плавные, органические формы, похожие на холмы или гигантские камни, обросшие серебристым мхом.
       - Окон нет — стены полупрозрачны изнутри, но снаружи не отражают свет, - пояснял экскурсовод. - Дом можно «вырастить» за несколько дней, задав нужные параметры.
       Обратите внимание на траву, деревья, цветы — они не просто красивы, они функциональны. Например, некоторые растения собирают статическое электричество, другие очищают воздух, третьи
20
 светятся в сумерках, заменяя уличное освещение.
       Иннокентий задел рукой один из цветков и ощутил слабый разряд тока, а еще он заметил, что никогда не спотыкается — корни и кочки подстраиваются под его шаг.
      -  У нас нет, как таковых, дорог, перемещение по поверхности — либо пешком, либо с помощью «гравитационных лент» ( это такие невидимые тропы, по которым скользишь без усилий), но чаще цельтийцы передвигаются под землей или через порталы.
       Предлагаю познакомиться с нашим производством. Оно находится у нас под ногами.
       Гуманоид подвел его к небольшому пригорку, нажал на мох — открылся вход. Иннокентий предположил, что там темно и сыро, но оказался в светлом тоннеле с панорамными стенами: за ними — целые подземные сады с водопадами. «Это наш транспортный уровень», — поясняет гость.
       Иннокентий с удивлением обнаруживает, что людей или гуманоидов нет. Всю работу выполняют роботы.
        В одном из отсеков висит сгусток света, указал экскурсовод. — Это коллективный разум цельтийцев, который помогает решать сложные задачи. Иннокентий чувствует, как его сознание тонет в теплой волне, но гость вовремя отводит его: «Не сейчас, не сейчас, еще не время».
       Иннокентий вспоминает свой кружок, где дети паяют простейшие приемники; последние новости в газетах о разливе нефти; аварии на заводах...
       Он задумчиво говорит:
       - У нас на производстве грязь и шум... а вы даже не оставляете следов.
        Экскурсовод отвечает: «Следы остаются в прошлом. Цель — не владеть планетой, а стать её частью».
       Эти слова заставляют его задуматься. Он пытается логически
21
объяснить себе увиденное:
- Подземное производство решает проблему теплового излучения и космического мусора.
- Это идеальная модель замкнутой системы, практически без энтропии, - но потом делает внутренний горький вывод, - у нас есть знания, но нет терпения. Мы хотим всё и сразу, а они строили эту модель тысячелетиями.
       Во второй день пребывания на Цельте Иннокентий со своим экскурсоводом шел по окраине подземного сада, где-то в транспортном уровне. Их путь проходил по тоннелю с панорамными стенами.
       Он замедлил шаг. За прозрачной стеной, среди светящихся водопадов, виднелась фигура. Это был не робот. Существо, похожее на его провожатого, сидело на корточках у грядки с чем-то фиолетовым и перебирало побеги.
       — Кто это? — спросил учитель шёпотом.
       — Садовод, — ответил спутник. — Следит за балансом микрофлоры в этом секторе. Хотите поговорить? Он не против. Я отойду на минуту.
       Экскурсовод исчез бесшумно, растворившись в боковом ответвлении. Иннокентий остался один перед прозрачной стеной. Она вдруг стала проницаемой, как вода, и он шагнул внутрь.
      Цельтиец поднял голову. Глаза — большие, тёмные, без видимых зрачков — смотрели на него спокойно.
       — Ты — землянин, — сказал он. Это был не вопрос, а утверждение.
        — Да. Меня зовут Иннокентий.
        — Здесь это не важно. Имена нужны, когда вы спорите. А мы не спорим.
22
       Садовод жестом пригласил сесть рядом. Иннокентий опустился на мягкую, тёплую землю — она отдавала легкой вибрацией, как живая.
       — Как вы… живёте? — спросил учитель первое, что пришло в голову.
       — Живём. Работаем. Смотрим на звёзды.
       — И не скучно? — вырвалось у Иннокентия, но он тут же пожалел о своей прямоте.
       Цельтиец, кажется, улыбнулся — а может быть просто расслабил лицо.
       — Скука — это когда ждёшь, что кто-то развлечёт. Мы сами собираем смыслы. Вот эта грядка — она даёт пищу для двадцати семей. Три дня назад я её посадил, через пять дней соберу урожай. Заниматься ею, наблюдать, поправлять, чувствовать рост растений… Разве это скучно?
       Иннокентий посмотрел на свои руки — неприспособленные, в чернилах.
       — У нас на Земле многие работают без радости.
       — Мы знаем, — кивнул цельтиец. — У вас люди бегут от труда к отдыху. А у нас самый отдых — это любимый труд. Вы улыбаетесь? А зря.
       — Я не улыбаюсь. Я думаю.
        — Думай. — Садовод сорвал фиолетовый лист и протянул учителю. — Попробуй. Это снимет усталость.
       Иннокентий осторожно взял лист. Он был прохладным и гладким, как лепесток розы. Положил на язык — растение растаяло, оставив вкус лесного ореха и утренней росы. Действительно: прошла тяжесть в висках, распрямилась спина.
       — Спасибо, — сказал он искренне.
       — Не за что. Ты гость. Мы нечасто видим чужих.
23
       — А почему? — спросил Иннокентий. — Вы могли бы контактировать с нами. Учиться друг у друга.
       Цельтиец на секунду замер, потом ответил тихо, без осуждения:
       — Мы не хотим учиться тому, что умеете вы: разрушению, жадности, короткой памяти, а вы пока не готовы к тому, что умеем мы. Твой гид сказал тебе про нож и ребёнка?
       Иннокентий кивнул.
       — Так вот, — продолжил садовод, — ребёнок может и должен вырасти. Вопрос: захотите ли вы брать на себя ответственность?
       Они помолчали. Вдалеке зашумел водопад.
       — Я вернусь на Землю, — сказал Иннокентий, - и  расскажу об этом людям.
       — Расскажешь… Но тебе не поверят. Или поверят, но поймут неправильно. Начнут искать тарелку, рамку, солдат пошлют. — Цельтиец вздохнул — впервые за разговор. — Мы видели это много раз.
       Иннокентий хотел спросить, сколько раз? Но в голову пришла другая мысль:
       — А вы можете… защитить себя? Если на вас кто-то нападёт?
       — Мы умеем защищаться, кроме этого, нас трудно найти.
       В проёме показался экскурсовод.
       — Нам пора, — сказал он мягко.
       Иннокентий поднялся, отряхнул колени. Садовод уже снова смотрел на грядку, перебирая побеги.
       — До свидания, — сказал гость.
       — Удачи, землянин. И помни: лёгкий воздух не делает мысли лёгкими, но делает их ясными. Пользуйся.
24
х х х
       Вечером экскурсовод привел Иннокентия в парк на поверхности. Были сумерки. Оба солнца уже сели, но растения светились мягким фосфоресцирующим светом. Они сели на скамью, которая выросла из земли по желанию экскурсовода.
       - Я ненадолго оставлю Вас, - произнес он и тут же исчез.
       Вскоре из-за холма вышел цельтиец. Был он более пожилым, чем садовод. Его движения чуть медленнее, лицо испещрено тонкими морщинами-узорами. Он сел рядом без спроса, но и без вызова.
       — Ты устал, — сказал он, глядя перед собой.
       — Не физически, — признался Иннокентий. — Ваша планета… она как книга, которую я читаю со скоростью одной страницы в час, а хотелось бы пролистать тысячу.
       — Знакомая боль, — кивнул цельтиец. — Мы тоже через неё прошли. Давно.
       Он поднял руку и в воздухе возникла голографическая карта — но не звёзд, а нейронных связей.
       — Это твой мозг, — сказал он спокойно. — Мы не вмешиваемся без спроса, но все видим. Ты сегодня запомнил больше, чем за последние пять лет на Земле. Память у тебя хорошая, но… медленная.
       — Медленная? — обиделся учитель.
       — Не обижайся. Это не оскорбление. Это факт. Ваши синапсы передают сигнал со скоростью около ста метров в секунду. У нас — в сотни тысяч раз быстрее. Мы не умнее вас. Мы просто быстрее думаем.
       Иннокентий задумался. Он вспомнил, как на уроках объяснял ученикам про скорость нервных импульсов.
       — И что? Вы можете предложить мне стать быстрее?
       — Я хочу только показать тебе путь, — цельтиец повернулся к
25
нему. — Экскурсовод завтра сделает тебе предложение. Не бойся. Это не насилие. Это как… как очки для близорукого. Ты будешь видеть мир чётче, но остаёшься собой.
       — Имплант? — догадался учитель.
       — Да. Он не переделает твое сознание. Не сделает тебя нашим агентом. Он лишь даст тебе возможность хранить знания не в бумажной книге, а в… — он постучал пальцем по виску. — Ты сможешь вызвать любую формулу, любое наблюдение, любой язык за долю секунды. И главное — ты поймёшь, как мы чувствуем время.
       — А обратно? — спросил Иннокентий. — Я смогу вернуться на Землю с этим?
       — Сможешь, но включишь — только по желанию. Никто не узнает, если ты не захочешь.
       Иннокентий молчал. Он задумался над сказанным. Растения вокруг мягко гудели, излучая неведомый аромат и наполняя организм силой, уверенностью и спокойствием.
      — Зачем вам это? — спросил он наконец. — Зачем улучшать какого-то одного случайного учителя?
       Цельтиец усмехнулся.
       — Ты не случайный. Ты тот, кто искал контакт не оружия ради, а ради знания. Ты мечтал встретить нас, ты интересовался экологией, урожайностью, продолжительностью жизни, а не бомбами. Ты думал о людях, о землянах. - Он встал.
       — Подумай до завтра. Отказ не обидит нас. Согласие?…  Да, оно изменит тебя, но не сломает.
       Он ушёл так же бесшумно, как появился. Минут через пять вернулся экскурсовод.
       — Вы с кем-то говорили? — спросил он, хотя, наверное, (Иннокентий был даже уверен в этом) знал о разговоре.
26
       — Да, — ответил Иннокентий. — С тем, кто любит загадки.
       Экскурсовод ничего не сказал, только улыбнулся уголками губ.
       На следующее утро он обратился к гостю:
       - Вы видели наш архив, коллективный разум, говорили с садоводом и нашим мудрецом. Вы знаете, что мы не причиняем никому вреда.
       Имплант — не контроль, а ключ. Вы сможете унести с Цельты не просто воспоминания, а способность понимать и применять новые знания. Это добровольно. Если откажетесь — мы вернем Вас на Землю с тем, что вы уже запомнили. Это тоже немало.
       Более того, хотя имплант не сделает вас бессмертным, но он будет мониторить Ваше тело, подсказывать, когда и что поправить. Ваша мама перестанет мучиться давлением, Светлана родит здоровых детей.
       Это не магия. Это знание, которое вы сможете применить на Земле. Мы не делаем чудес. Мы даём инструмент, а пользоваться им будете Вы.
       - У меня вопросы: - Будет ли боль?
       - Нет, имплант вживляется через портальный луч, бесконтактно.
       - Смогу ли я его снять?
       - Да, конечно. Это может сделать любой врач на Цельте, когда вы захотите.
     - Изменится ли моя личность?
       - Нет! Имплант лишь расширит Ваше восприятие.
       - Его вживят в голову?
       - Нет, его вживят под левую лопатку. Вы не будете ни видеть, ни чувствовать его присутствие, а через восемь-десять лет он полностью вживётся в Ваше тело и даже не будет прощупываться
27
при пальпации.
       После некоторого колебания Иннокентий пришел к выводу, что имплант значительно расширит его возможности и знания.
   - Я согласен. Делайте. Он закрыл глаза.
х х х
    Иннокентий ожидал чего-то фантастического, но технология вживления импланта оказалась на удивление будничной. Он открыл глаза, пошевелил лопаткой… - никакого дискомфорта.
      - И это все? – удивился он.
       - Все, - ответил хирург. – Завтра даже покраснения под лопаткой не будет.
       - Поздравляю Вас, - произнес экскурсовод. – Завтра мы возвращаемся на Землю.