Интонация бездны

Посвящаю дорогим друзьям Никите Соколову, Татьяне Гладышевой и её дочери Марии с благодарностью за всё.

Часть первая. Предшествие

Хал Халгад — змей древний, именуемый дьяволом и сатаною, колебатель и разрушитель земли. Цепной пёс древних мистических сил, языческих богов. (Источник: древние сакральные книги)

Северный Урал
Весна 1988 года. Неведома зверюшка

Сотни раз дети ходили по неприметной тропинке, огибающей топь. Местные эту дорогу знали, провожали по ней иногда геологов в дебри лесов, привольно раскинувшихся от Куцых болот до Уральского хребта. Уральские леса — суровые места, не прощающие слабостей, такова истина. Дикое зверьё, бездонные топи и даже, как говаривали старики, лесная нечисть ждали отважившихся углубиться в необъятные леса. Но геологи в эти годы только начали открывать природные ресурсы подобных диких мест, и поэтому глухое, вымирающее, по сути, место, которое в ближайшем будущем ожидало переселение, стало на время их базой. Появление чужаков внесло оживление в давно потухший и померкший уклад жизни стариков. А из детей остались Фёдор, сын единственной пары средних лет, собиравшейся покинуть бесперспективное поселение, внучка деда Политова, которую родители оставляли ему на каникулы, и Пётр, храбрый парень старшего возраста, сын егеря, не боящийся, кажется, в жизни вообще ничего.
В тот день ребята пошли по ягоды на первую, раскинувшуюся недалеко от деревни поляну. И казалось, ничто не предвещало грядущих страшных событий. Было очень солнечно, два дня как начались каникулы. Поляну, на которой находились ребята, все считали уютным местом, лес здесь толком ещё не начинался. А вот следующие две поляны, тоже, кстати, всегда полные земляники, были под запретом, только егерь мог туда ходить. Одна из полян почти незаметно переходила в болотную топь. Очень много людей — и местных, и приезжих — стали жертвами этого обманного места. И вот посреди залитой солнцем поляны, в тиши и очаровании природы прозвучал голос Петра, ставший роковым:
— Братва, а ну, идите сюда.
Они подошли, своего вожака боялись, и корзиночки их, кстати, были полны только лишь наполовину. Пётр с хитроватым прищуром, не предвещающим ничего хорошего, заявил:
— Нужно идти дальше. Не бойтесь, на лживую поляну не пойдём, клянусь.
— Твоему слову верить… — недовольно проворчала десятилетняя Катя.
— А что, — подхватил Фёдор, — на лживую поляну не ступать — и всё. Без ягод вообще возвращаться нет желания.
— Ну, решайте, — сказал Пётр. — Отец партию геологов повёл, это дня два. В жизнь не узнает.
Все поколебались, но согласились. Спорить с Петром было трудно, тот обладал железным даром убеждения, да и ягоды на запретных полянах, не в пример этим, были крупнее и вкуснее. Немного пугала страшная топь, близость которой к ягодным полянам заставляла вспоминать страшные сказы ушедших в мир иной стариков, но молодость и задор пересилили и это. Путь до места назначения составлял час с небольшим. Знающий все лесные тропы Пётр вёл их уверенно, быстро.
Все внезапно остановились, бусины ягод, алеющие среди зелени, влекли, но никто не желал сделать первый шаг. Пётр поднял руку, показав на три чахлых деревца, одиноко торчащих посреди двух больших полян.
— Вот метка смертельного места, — сказал он. — Не приближаться к этим деревьям ни в коем случае — и всё будет в порядке.
— Старики говорили, там посреди топей граница Нави, — вдруг произнёс Фёдор, — и даже изба Бабы-яги где-то там, страшное место. Дальше километров на триста простирается лес.
— Старики говорят только то, что пережили, — ответил Пётр. — Ну что, собираем да уходим?
Они разбрелись по первой безопасной поляне и начали наполнять корзинки, впрочем, всё равно иногда с опаской поглядывая на страшное место, где, как назло, ягоды были крупнее. Пётр, зная слабости своей команды, больше следил, чем собирал, и оказался прав. Вдруг вскрикнула как-то совсем нехорошо Катенька, показав на границу с топью. В этот момент даже Пётр изменился в лице, не то что ребята.
Было явно видно, как на смертельной топи нечто шевелилось, шла рябь, причём в сторону, где они стояли. Все готовы были дать дёру, но Пётр властным взмахом руки их остановил. Между тем приближающееся нечто достигло твёрдого берега, и фонтанчик болотной тины подбросил вверх шевелящийся комок чего-то живого, покрытого грязью, и увидеть, что это, было решительно невозможно. Но, подойдя ближе, Пётр оглянулся на свою команду.
Те стояли совершенно застывшие, ошарашенные, а Катя совсем побледнела.
— Оставайтесь на месте! — грозно крикнул им Пётр. Детям этого можно было и не говорить: они, смертельно напуганные, даже не шевелились, страх мгновенно сковал их.
Пётр приблизился к тому месту, где лежал комочек, и погрузил руки в грязное месиво, Катя при виде этого зрелища даже начала икать. Мальчик выхватил из жижи нечто живое, прямо-таки неведомую зверюшку, у неё были отростки, похожие на недоразвитые крылья, и три головёнки, очевидно змеиные. Он поднял зверя на вытянутых руках.
— Детёныш Змея Горыныча! — выкрикнул он. — Вот наш билет из беспросветной глуши!
— Ты с ума сошёл! — зло выкрикнул Фёдор. — Его мама или рядом, или за ним придёт, оставь его! Ты навлечёшь беду на всех! Рядом Навь!
— Нет, — проговорил Пётр, и в голосе его зазвучали стальные нотки, — уйду отсюда только с ним!
Зверь шевелился в руках, громко пищал всеми тремя головёнками, но упрямый Пётр всё сильнее сжимал находку в руках. Он потихоньку продвигался в сторону детей, глаза его начали гореть хищным огнём. Ребята же сначала потихонечку, а затем всё быстрее пятились назад.
— Вы плохо знаете тайну Нави, тайну договора! — кричал Пётр. — Большие твари не могут пересечь границу с миром людей!
Он кричал, впадая в ярость, но в один момент осёкся. Фёдор показывал пальцем за его спину, и глаза его выдавали страшный испуг.
Следуя этому взгляду, Пётр, никогда ничего не боявшийся, почувствовал, как холодно стало внутри, и обернулся. Верхушки деревьев за болотом ходили ходуном, задул холодный резкий ветер. Зверь в руках забился так сильно, что мальчик еле его удержал.
Послышался треск ломающихся деревьев, нечто явно большое затаилось в тёмном лесу за гибельной топью.
И тогда, сбросив оцепенение, ребята бросились бежать.
А зверушка забилась, затрепыхалась и, таки вырвавшись из рук, не очень ещё умело взмахивая крыльями, устремилась вслед за ребятами. Пётр, замерев, наблюдал за полётом, взмах крыльев становился всё увереннее, прямо в воздухе она словно с каждой секундой росла.
Петру же, пленённому злом леса, было уже почти всё безразлично, он не думал о бросивших его друзьях, широко распахнутыми глазами он смотрел на стену деревьев. Ему казалось, что она надвигается, наступает, практически давит на грудь. Мальчик задыхался. Сердце стучало всё сильнее, выскакивало из груди, и он, обессиленный, упал на пыльную дорогу.
Внезапно гладь топи взорвалась: кошмарное создание Болотник, тварь, которую он видел только в древней книге деда, взвилось ввысь, противно завывая, раскинув в адовом кружении полы склизкого платья, облепленного гадами и мерзкими жабами.
— Нарушен договор! Нарушен! — выла тварь. — В  ночь чёрной луны границы мира людей откроются и придёт разрушитель! Жертву! Жертву!
Тварь провыла и вернулась обратно в болотную жижу, слившись с ней.
Из леса вырвался направленный сноп полыхающего огня, мальчик и понять ничего не успел, как пожирающее пламя охватило его. Рёв прокатился над лесом, и тварь, некогда существовавшая лишь в легендах, появилась, паря над лесом. Её путь лежал в сторону посёлка. Огонь, однако, вырывался лишь из одной головы. Две другие изрыгали потоки воды и камней. Но огонь был самым грозным оружием. Катя и Фёдор неслись на пределе своих сил в сторону дома, иногда оглядываясь. Детёныш Змея Горыныча значительно вырос, но, выбившись из сил, опустился на землю.
Однако крылатая тень Змея Горыныча настигала, ложилась на дорогу всё ближе, ближе. Фёдор ждал только одного, отчаявшись убежать от смерти, — тугого удара в спину опаляющим огнём. Но Змей, видимо, посчитав детей мелкой добычей, устремился в деревню.
— Он же сожжёт всех, кто там, — в ужасе прошептала Катя. — Что мы натворили?! Не сожжёт — так утопит или завалит камнями!
Фёдор упал в дорожную пыль и заколотил кулачками. Только прикосновение к затылку тёплой ладошки привело его в чувство. Он поднялся с земли и со слезами взглянул на Катю. Та стояла, прижимая к себе трепыхающегося зверя, вдалеке пожарищем полыхал посёлок. Казалось, вся планета содрогнулась, взвившаяся в воздух пыль будто создала из себя образ чудовища. Стряхнув слой пыли, сказочный монстр явил свой истинный лик.
Из чёрного тумана высунулись три головы ящера, дыхание из открытых пастей обжигало. Катя, цепенея от страха, тем не менее подошла ближе и положила детёныша перед родителем, при этом голова её была низко наклонена: с детства девочку учили тайному знанию обращения с божествами Нави. Средней головой Змей подхватил детёныша, хлестнул по дороге хвостом, отчего у детей чуть не заложило уши, и взвился в небо, в сторону топей.
Едва живые дети дошли до посёлка, но войти в него не смогли: весь он был охвачен страшным пожаром. Им только со стороны пришлось смотреть, как сгорает в адском пламени всё, что они ценили и любили.

Весна 2020 года. Там, на неведомых дорожках

У поворота к сгоревшему месту Фёдор внезапно заглушил мотор и, опустив голову на руль, посмотрел на сидящую рядом жену с нескрываемой тоской.
— Фёдор, прошло тридцать два года, — произнесла мудрая Екатерина. — Едем!
— Что ты надеешься там найти? — вздохнул Фёдор, заводя мотор.
— Книгу великих таинств, — ответила Екатерина, — а путь к ней знает только дед Ермолай.
— Ну да, выживший из ума старик…
— Как быстро ты стал рационалистом. А уничтожившая деревню крылатая тварь теперь уже забылась?
— Честно? За тридцать лет всё в голове перевернулось, всё кажется диким страшным сном.
Остаток пути Фёдор вёл машину молча. Грунтовая дорога, ведущая к посёлку, кончалась где-то за километр до него. Оставив машину, супруги пошли пешком по разбитой, заброшенной и перерытой дороге. Вот впереди показался призрак деревни. Зрелище было страшное, особенно для Екатерины, которой пожарище, устроенное Змеем, снилось все тридцать лет! Они остановились на границе между прошлым и настоящим, и идти дальше было очень страшно.
— Где дом деда Ермолая? — спросила мужа Екатерина.
— Нам нужно пройти через весь посёлок, — ответил тот, — дом его не там, где был тридцать лет назад.
— Хорошо, — дрогнувшим голосом ответила женщина. — Так и кажется, что земля здесь всё ещё горит. Только пойдём не мимо наших домов, хорошо?
— Как скажешь, — ответил Фёдор. — Лично я никакой ностальгии не испытываю.
Мимо обвалившихся остовов домов они шли быстро, взявшись за руки. Оглядываться назад в таком месте было особенно жутко, и Фёдор почему-то боялся, что жена это сделает.
Но та и подумать об этом не смела. На самом деле ей было очень страшно, несмотря на присутствие мужа. Наконец появилась в поле зрения хибара деда Ермолая, всё было у отшельника не так уж плохо: и забор достаточно крепок, и домик ничего. Возле забора бродили козы и гуси. Скрип калитки нарушил мёртвую тишину этого места.
— Неужели?! — ахнула Екатерина и, оторвавшись от руки мужа, бросилась в дом. В домике была всего одна комнатка, тесная, закопчённая, с находящейся здесь же печуркой. Дед, лёжа на топчане, стонал, поясница его была укутана толстой шалью. Увидев гостей, дед, как показалось Екатерине, со скрипом поднялся с него.
— Не беспокойся, Катя, — сказал он, грустно улыбнувшись женщине, приходившейся ему внучатой племянницей, — крепок так-то я ещё, да радикулит, проклятый… Ждал я вас. Завари, доченька, чайку.
Пока мужчины неспешно курили, дед поспрашивал о городских новостях.
Екатерина хлопотала у плиты, время от времени с тревогой оглядываясь на своих мужчин. Когда она накрыла стол и присела, первым делом спросила:
— Дед, ты ведь больше всех знаешь о Нави? Почему, когда деревня была сожжена, в сторону гиблого болота ходили целые отряды, но не нашли ничего, кроме обычного леса? Навь перемещается? Прячется?
— Ты сама себе ответила, — ухмыльнулся дед. — Кроме того, представь, что такое Навь? Потусторонний мир, океан, притом необъятный, а мы — островок, крохотный островок — и Земля, и даже Вселенная.
Дед поморщился от приступа боли, допил чай.
— Вы извините, прилягу я, расскажу кое-что, но лёжа.
Екатерина помогла старику устроиться поудобнее.
— Так вот, — продолжил дед Ермолай, — скажите, как хорошо вы знакомы со славянской мифологией? Змей Горыныч да Баба-яга с Кощеем — всё это знакомо. А более древние чудовища? Нам почти неведомы самые древние обитатели мифологической славянской вселенной. Впрочем, я отлично понимаю, что не я вам нужен, а Книга великих таинств, — усмехнулся с горечью дед. — Чай, я тоже не всю жизнь в глуши жил, образование имеется историческое.
— По нашим сведениям, дедушка, грядёт пришествие Разрушителя, он имеет облик гигантского змея и пробуждается примерно раз в пять тысяч лет.
— Откуда сведения-то?! — перебил Ермолай.
— Предположения учёных, и даже не наших — бельгийцев, — отозвался Фёдор. — Кроме того, подземное сканирование некоторых территорий Южного Урала показало именно это. Вот, — Фёдор показал деду пачку снимков.
— Что? — изумился дед. — Мы научились так глубоко заглядывать под землю? Не верится!
— Гигантский змей в недрах земли вас не удивляет?
— Мы, — ответил Ермолай, — чай, живём рядом с Навью веками, привыкли. То Змей Горыныч в небесах промелькнёт, то Баба-яга в ступе. А легенды о подземном, спящем до поры Змее — это привычно почти для всех северных народов, от манси до якутов. Но где подтверждение, что он пробуждался почти четыре тысячи лет назад? Я во Христа воскресшего верю, но не в червя, колеблющего землю.
— Червь? — усмехнулся Фёдор. — Этот червячок, пробудившись ото сна, способен в единый миг стереть все уральские города.
— Ну что вы хотите? — иронично произнёс Ермолай. — Пробудить силу, способную противостоять ему?
При этих словах Екатерина и Фёдор повернулись к нему, а Екатерина даже расплескала кофе.
— Язык мой — враг мой, — хихикнул дед, но вид у него был невесёлый. — А  впрочем, какое сомнение, когда на ваших глазах Горыныч посёлок сжёг?
— Так вы покажете место нахождения Книги таинств?
— Покажу, но, когда всё закончится, книга должна вернуться туда, где ей положено быть. Дайте слово. Если она попадёт в плохие руки — миру конец, хотя звучит это дико.
— Мы всё понимаем, — ответила Екатерина. — У нас времени крайне мало, дед. Змей проснётся, вот только где? Возможно, это будет Екатеринбург.
— Хорошо, — с печалью вздохнул дед. — Показать дорогу я вам вряд ли смогу, но дам проводника. Только не удивляйтесь — это обитатель Нави.
Екатерина распахнула глаза и невольно вскрикнула — из-под низко свисающей скатерти сверкнули два огонька. Тварь, похожая одновременно и на лисицу, и на сурка, вылезла на свет, стряхнула с густой шёрстки бисер сверкающих капелек, видимо, призвана была прямо из водоёма. Они коснулись приятной прохладой лица Кати, и она даже рассмеялась — так было мило и чудесно. Кате существо показалось забавным, вследствие этого она отказалась звать его тварью и ласково про себя называла его Зверёк.

Легенда о юноше Юзеле, победившем Змея стихий

Территория нынешнего Урала около десяти тысяч лет назад
Это случилось так давно, что всякие сведения о сыне вождя Юзеле стёрлись из памяти. Странно, что имя дошло до нас. Лишь наскальные рисунки в одной древней пещере Башкирии сохранили предание о столь давних событиях.
В поисках убежища Змея стихий Хала Халгада Юзель, оставив далеко позади на юге родное племя, по пути на север преодолел три нелёгких горных хребта, пересёк Великую Северную топь. Впереди Юзеля ждало главное препятствие — бушующий водный поток, разделяющий северные и южные земли. За потоком начинался мир, где царила нежить и раскинулось царство богини Мораны, повелительницы болезней, смерти и войн. Морана сторожила дорогу к месту, где обитал Халгад. Обойти её обитель не было никакой возможности. Далеко не трусливое сердце Юзеля временами тревожно сжималось, желание повернуть обратно было слишком сильно, но он вспоминал о том, что за его плечами жизнь племени, родителей, невесты, и он взбадривался, продолжая путь.
Юзель остановился на краю крутого обрыва, внизу ревел и шумел бурный поток, преодолеть который без моста было решительно невозможно. На ином берегу простирались, сколько видел глаз, массивные скалы. Они казались бесконечными, это был неизведанный и неприступный мир, где правили боги и чудовища. Хотя Юзель понимал, что скалы, открывшиеся его взору, всего лишь иллюзия и всё может измениться в любой момент в обманном мире. Юноша стоял, долго перебирая варианты, как пересечь поток, но в голову ничего не приходило. Прошло немало времени.
Вдруг поток забурлил сильнее, чем обычно, и из воды явилось весьма странное существо, сочетающее в себе черты и человека, и животного, и рыбы. Дух воды был так огромен, что, поднявшись во весь рост, оказался намного выше обрыва. Его рыбья голова покачивалась где-то в вышине, над верхушками деревьев, с тела мощными потоками стекала вода. При виде монстра Юзель почувствовал себя муравьём, ему стало не по себе.
— Я ждал тебя, — прогремел голос с высоты, — все мы ждали: и духи вод, и духи скал!
— Кто ты? — крикнул Юзель, и голос его затерялся в шуме воды, падающей с тела духа. Но тот его услышал.
— Дух всех вод, — прогремел голос сверху. — Я переправлю тебя на тот берег, ибо знаю о твоей миссии от самого Рода и получил наказ. Время духов и богов уходит без возврата, и ты наша последняя надежда.
Робея, Юзель взошёл на подставленную гигантскую ладонь, от неё пахло затхлой сыростью и гнилостью. Но всё это можно было претерпеть ради миссии. Дух нёс его над ревущим потоком, над бездной, и странник, склонившись с ладони, любовался величием пропасти внизу. Не каждому смертному суждено увидеть нечто подобное.
Как он и ожидал, едва дух перенёс его на противоположный берег, скалы рассеялись, они и впрямь оказались иллюзией. Мгновенно на их месте вырос полузатопленный лес, мрачный, страшный, пахнущий тленом и ужасом.
Дух легонько подтолкнул растерявшегося Юзеля.
— Ступай, — произнёс дух. — Путь через лес здесь недолог, он предваряет владения Мораны, богини смерти, и чертоги богов, которые сторожит Змей Халгад, но дальше не придётся рассчитывать на чью-либо помощь.
Молодой человек ступил на еле заметную тропку, скрытую мхом, и, сделав несколько шагов, оглянулся. Дух не уходил: склонившись, словно в печали, он наблюдал за тем, кого успел полюбить. Вся его нелепая, нескладная фигура, разрезавшая темнеющее небо древнего мира надвое, кричала о том, что гибель старых устоев близка.
«И я предвестник гибели мира богов, — с ужасом подумал юноша. Эта мысль пронзила его болью. — Почему же они помогают мне и не пытаются остановить?»
При этих его мыслях маленький, дремавший до того в котомочке бог северного народа шевельнулся, но его час ещё не пришёл. Юзель продвигался всё дальше и дальше вглубь леса, с каждым шагом всё больше увязая в топкой грязи. Он совсем потерял счёт времени. Плотные кроны деревьев почти не пропускали свет, он уже еле теплился, поглощаемый наступающим мраком.
Когда же он совсем выбился из сил, неожиданно лес и топь упёрлись в высочайший штакетник с воротами, такими огромными, что простому смертному не открыть. Было видно, что они заперты уже много веков. Брёвна, почерневшие от времени, скрывали толщи мха. Странник понял, что достиг царства богини Мораны, и неизвестно, чем грозит эта встреча ему и тем, кто послал его, возложив все надежды на него, по сути, простого человека.
Он очень долго сидел возле ворот, раздумывая, не выпустить ли из котомки маленького бога, чтобы он сокрушил ворота, но это было слишком преждевременно. Юзель провел ночь возле ворот, и распахнулись они с жутким скрипом, только когда еле заметно затеплился рассвет.
Юноша осторожно вступил в новый, неизведанный прежде мир, за грань, где кончалась власть человека, где царили чудовища, которыми пугали его в детстве. Идя по странной дороге, состоявшей, кажется, из одного только мха, юноша достиг поселения, от вида которого ему стало не по себе: хижины были новые, ухоженные, но ощущение присутствия тёмной силы не отпускало.
Юзель постарался быстрее покинуть зловещее поселение, но то, что он встретил после, привело его в состояние нескончаемого ужаса. Перед взором открылась жуткая картина. Это было похоже на лес, но только состоял он из гигантских осиных жал. На каждом были нанизаны люди: мужчины, женщины, старики, даже дети. На их лицах застыли гримасы нескончаемого страдания. Причём все эти люди были живы и терпели страшную боль и мучения.
Его вырвало. Такое уж точно бегом не пробежишь, неизвестно, сколько ещё может простираться этот лес боли и страдания. Он шёл и шёл мимо бесконечных жал с нанизанными живыми мертвецами, моля о помощи своих богов, вопли несчастных терзали слух.
Когда этот кошмар наконец закончился, он заметил огромный камень, на котором, свернувшись, дремало невиданное чудовище. Туловище его было человеческое, поросшее мхом, но все остальные части тела имели животное происхождение. Казалось, оно спало, мохнатые бока вздымались от тяжёлого сонного дыхания. Из непропорционального тела выдвинулась голова, более похожая на собачью. А когда создание поднялось над камнем на шести паучьих ногах, это и впрямь оказалось чем-то вроде гигантского пса, впрочем, сочетающего в себе и черты иных животных.
Подумав, что это, верно, какой-то местный бог, Юзель склонился в поклоне. Создание было так огромно, что вмиг проглотило бы его, но оно оказалось всего лишь псом богини Мораны. Она и сама не замедлила явиться.
— Тихо, тихо, Хэйг, — прогремел голос, пригвоздивший слугу к земле, ибо тот уже оскалил жуткую пасть на чужака. Морана была огромна. Она возвышалась на уровне самых высоких деревьев. Доносился только голос. И Юзель про себя молился, чтобы ему не пришлось лицезреть истинный лик той, которая приходит неизбежно.
— Эй! — окликнул его почему-то девичий голосок, тонкий, нежный. Юзель обернулся: тоненькая хрупкая красивая молодая девушка, стоя за спиной, манила его. Она засмеялась. — Я приняла облик, более привычный людям, — сказала девушка. — Участь смерти — пугать, но тебя я пугать не хочу и забирать не хочу. Вон сколько тебе подобных в моём саду, а ты должен жить, потому что тебе дан шанс спасти или же уничтожить угасающий мир богов.
Произнеся эти слова, прекрасная девушка растаяла в воздухе. На её месте вновь возник исполин в чёрном. Капюшон только на единый миг приоткрыл юноше череп с горящими огнями в пустых глазницах, а Юзель уже мчался к границам владений Мораны, в голове билась только одна мысль: «Это смерть! Сама смерть! Быстрее, быстрее отсюда!»
Вслед доносился громовой лай адского пса и ударяющий в спину тугим потоком воздуха смех демоницы.
Не помня себя, Юзель пересёк условную границу владений богини и упал, тяжело дыша, на камни, которые сменили целиком покрытое мхом царство смерти. Отдышавшись и в последний раз оглянувшись на затерянный мир боли и смерти, путник пересёк каменную гряду и наконец увидел цель своего путешествия — спящего Змея Хала Халгада. Он был огромен, юноша видел массивную голову спящего монстра, но как далеко простиралось его тело, понять было решительно невозможно. Может, оно даже опоясывало всю землю, по крайней мере, старейшины, пославшие его сюда, утверждали именно это. В котомочке нетерпеливо зашевелился маленький бог, но Юзель прижал её к своему боку, успокоил:
— Не время, ждём пробуждения Разрушителя.
В ответ котомочка сердито пихнула его в бок так, что он даже рассмеялся.
— Хал Халгад так огромен, — тихо сказал он, — что вряд ли заметит меня, муравья, а вот тебя точно заметит.
В ожидании пробуждения Змея Юзель решил хорошенько выспаться и, найдя укромное место среди валунов, мгновенно провалился в сон. Проснувшись, обнаружил, что маленький бог выбрался из котомки и сидит напротив на плоском камне, терпеливо ожидая пробуждения хозяина.
— О, сколько же я проспал?! — воскликнул он.
— Достаточно, — ответил бог. — Не всё тебе сказали пославшие: есть испытание. Ты должен заглянуть в глаза самому страху, приблизиться к Халгаду, и разбудить его должен ты, иначе пророчество не сбудется.
Юзель бросил взгляд в сторону исполинского Змея.
— Но он так огромен! Я со своими размерами просто ничего не значу для него. Он, верно, меня и не заметит.
— Сделаешь это — и в битву вступлю я, — ответил маленький бог. — Ступай же, ибо час исхода близок.
Юзель в последний раз оглянулся на одобрительно кивающего божка, вздохнул и решительно направился к спуску в ложбину, туда, где всё было горячим от дыхания Змея стихий.
Остановившись недалеко от головы Змея, которая была величиной с небольшую скалу, а закрытый веком глаз — размером с небольшое озерцо, он увидел, что борода Халгада целиком состоит из клубка ядовитых змей. Переплетаясь, они издавали такое зловещее шипение, что резало уши. Постоянно капавшая из их пастей жгучая слюна образовала мёртвый водоём, но делать было нечего.
Юзель, взяв меч на изготовку, врубился в это сплетение, змеиные головы полетели в разные стороны, только так можно было разбудить монстра. Порубив шипящие головы, Юзель отошёл в сторону. Огромное веко, вздрогнув, начало приподниматься, вертикальный зрачок замерцал. Он впервые открылся, возможно, чуть ли не со времён сотворения мира.
— Как ты посмел?! — прогремел голос, похожий на раскат грома.
А в это время Юзель уже мчался в сторону каменной гряды, неизвестно на что надеясь.
Земля задрожала, первые же потуги Змея после пробуждения привели всё в немыслимое движение. Земля тряслась, камни, большие и малые, летели. Разломы, как юркие змеи, неслись следом, силясь поглотить Юзеля.
На бегу он ухитрился оглянуться: в клубах пыли, накрывших всё вокруг, угадывались очертания Змея, вздымающегося вверх. Если он ударит хвостом, будет совсем худо. Но ждал куда больший кошмар: посреди запущенной Разрушителем стихии, рассекая пылевые облака и превращая в крошево летящие беспорядочно камни, вслед за Юзелем мчался сам Змей, разъярённый как никогда.
Ни при каких обстоятельствах человек не должен был будить его. От сотворения мира это предназначалось богам. Выходит, началось: положено начало крушению старого мира, и он никогда не станет прежним.
Вот и каменная гряда, где должен ждать Юзеля маленький бог. Он почти добежал, но жуткая пасть Халгада вот-вот поглотит его.
— В сторону, Юзель!
Маленький бог, теперь выросший до невероятных размеров, поднялся над чертой каменной россыпи, готовый встретить врага. Теперь они приблизительно были равны с Халгадом в размерах. Юзель резко бросился в сторону, ему стало понятна тактика друга: из-за размеров Змею не повернуть ни вправо, ни влево — только по прямой.
Юзель успел увернуться и отбежать на безопасное расстояние. Относительно безопасное, конечно. Осколки камней, тучи песка и пыли долетали и сюда, земля дрожала.
Странник со своего места с ужасом наблюдал за невиданной схваткой: шестирукий исполин величиной со скалу сошёлся в поединке с самым страшным чудовищем, которое только мог представить человек.
Сцепившись, титаны подняли в небо такое количество пыли, камней, крошева поломанных деревьев, что дневное небо стало превращаться в ночное.
Под дерущимися гибли раздавленные несчастные животные, стремящиеся убежать от накрывшего их кошмара. Земля покрылась паутиной разломов, и крупные твари, медведи, тигры, бизоны падали в них безвозвратно, издавая предсмертные вопли.
Сам Юзель еле держался на ногах, вцепившись в крупный валун. К счастью, до места, где он прятался, доходили только слабые колебания земли.
Змей обвил противника тугими кольцами, силясь задушить его, но бог северных земель был достойным противником даже для такого монстра, как Халгад. Он всеми своими шестью могучими руками разжал смертельные кольца Змея и нанёс сокрушительный удар по его голове. Змей, получив такой удар, откинулся на скалы и на некоторое время затих, но, конечно, остановить его таким образом можно было лишь на время.
Стихия временно утихла.
— Беги, Юзель, как можно быстрее беги отсюда! Спасай свою жизнь! — проревел голос Сокрушителя Халгада, и Юзель послушался, побежал. Так быстро он никогда не бегал, но толчки земли вновь докатились до него. Змей быстро очнулся. Юзель на миг оглянулся: два исполина вновь сошлись в смертельной схватке.
Он достиг безопасной площадки в скалах, откуда можно было наблюдать за исходом битвы. Гряда колебалась, но не так сильно, как в эпицентре сражения. Юноша боялся, что Сокрушитель проиграет — тогда всему конец.
Змей поколеблет всю землю, погибнет много племён, очень много.
Юзель широко раскрыл глаза. Он, кажется, привык ко всему, но Змей и бог-Сокрушитель всё увеличивались и увеличивались в своих размерах. Даже самые высокие скалы были им уже нипочём, они в пылу поединка просто крошили их в мелкую пыль.
— О боги! Явитесь, — от отчаянья воззвал он, — если вам ещё не всё равно, что станет с этим миром и с теми, кого вы сотворили!
На глазах привычный мир превратился в хаос, начал рушиться. Бездна и силы тьмы, так же как и он, ждали исхода, но верховные боги не торопились вмешиваться.
Странник будто внутренне слышал издевательский громоподобный смех богини Мораны, она ждала. Ждала, дабы пополнить свою коллекцию тел, нанизанных на осиные жала.
— Мало тебе?! Мало?! — крикнул Юзель с гневом в вертящуюся пустоту, за которой пряталась богиня. И вдруг эта, казалось, заполнившая всё пустота рассеялась, и Юзель увидел себя в окружении тех самых богов, что и послали его сюда с миссией. — Вы пришли наконец, — выдохнул он.
Двенадцать исполинов возвышались над юношей. Двенадцать богов древнего мира, некогда державших в своих руках всё, а теперь готовящихся уйти за фантастическую грань миров. Верховный бог приблизил его на ладони к своему лицу, юноша рядом с ним чувствовал себя ничтожным.
— Мы погрузим Халгада в многовековой сон, — произнёс Бог, — под землю, но сон его не будет вечным — когда-то он пробудится. Чтобы люди через много веков могли с ним бороться, мы поместим твоего маленького бога в самое сердце срединных земель, в тайную пещеру. Когда Змей проснётся, люди смогут призвать его на борьбу.
— Да, это разумно, — согласился Юзель. Верховный бог с головокружительной высоты аккуратно опустил его на землю, она больше совсем не колебалась. Он смотрел в сторону схватки Змея и северного бога.
Это было невероятно, но оба, как в остановленном мгновении, застыли в воздухе прямо в момент битвы.
В мгновение ока Змей исчез, даже моргнуть не успел.
— Теперь он под землёй, — сказал старший из богов. — Возьми своего божка и помести в ту пещеру, которую тебе укажут. А нам пора за грань миров: наше время истекло.
Боги, чуть отступив от Юзеля, растворились в окружающем пространстве. Странник, вздохнув, увидел, что вновь уменьшившийся божок лежит на его руках.
И вновь Юзель отправился в дальний путь, преодолевая бурные реки, высокие горы да водоёмы, и прибыл в срединный мир, где в глубокой пещере спрятал божка северного народа, единственного способного противостоять Халгаду. Но более окрестностей тех не покинул, на родину вернуться не захотел, остался до смерти жить в срединных землях, оберегая последнюю надежду человечества и создавая Великую книгу таинств. После смерти Юзеля его дети поместили Книгу рядом с древним идолом.
Тайное знание о том, где находится пещера, передавалось из поколения в поколение, но только избранным.

Путь Екатерины и Фёдора лежал к самому сердцу срединных земель, чтобы извлечь из небытия северного божка и отвезти его к месту пробуждения Змея. А в Книге таинств как раз было записано, как пробудить великого Сокрушителя и не попасть под его гнев. Зверёк привёл их к пещере, скрытой среди  растительности уральского глухого мрачного леса.
Шестирукий божок стоял на некоем постаменте и был изображён с закрытыми глазами. Перед ним в потёртом переплёте лежала Великая книга таинств. Зверёк, указав на неё лапкой, что-то прошипел. Что именно, понять было трудно, но Екатерина вдруг приняла это за призыв открыть Великую книгу.

Морана не ушла вместе с иными богами за грань миров. Ей в этом не было особой надобности. Искусно спрятав свой жуткий сад здесь, на земле, укрыв прочной завесой его далеко простирающиеся пределы, богиня продолжила собирать урожай тел, нанизанных на осиные жала. Но теперь она жила в Нави по соседству с несколькими также не пожелавшими покинуть землю иными божествами. И конечно, богиня ждала, много веков ждала своего часа. Когда подошёл смертный час старца Юзеля, Морана не замедлила явиться.
Да только Юзель просто рассмеялся в пустые глазницы её черепа, рассмеялся и отошёл в вечность. Богиня вернулась в свой замок мрачная, как туча, и долго обдумывала ситуацию, затаившись в покоях. Знание, как освободить Змея стихий, не давалось ей, как она ни билась. Между тем на земле сменялись времена, эпохи. Одни народы исчезали, другие нарождались. Подошло время, когда сошедший с небес Иисус, христианский Бог, актом своей гибели произвёл суд над тьмой, и о Моране человечество уже вспоминало только как о древней легенде, нелепой и смешной. Тогда богиня призвала мастера тёмных легенд — так называли одного из древних языческих богов, не ушедшего с земли, как и она.
— Люди как умирали, так и умирают, — сказала она, — но более это не в моей власти. Жизнью и смертью владеет теперь их христианский Бог, и наша роль — просто прятаться за ширмой тьмы, нанося ненавистному человечеству точечные удары, но я более не хочу вечно прятаться.
— Я помогу тебе, — скрипучим голосом ответил мастер и протянул богине изготовленную из глины статуэтку женщины, похожей на царицу.
Морана замерла, с благоговением разглядывая фигурку с телом из тёмной глины и головкой, сделанной из белой, совсем без определённых очертаний лица. Фигурка была изготовлена великолепно, но самой смерти стало от неё не по себе.
— Сама ты заперта здесь заклятием, — сказал он, — но разбей статуэтку в пыль и ту пыль развей над водными поверхностями да над зеркалами, когда люди их изобретут. Та, что будет приходить из зеркал и отражений на их призыв, станет вечным проклятием человечества. Проклятием, что останется с ними до конца времён, проклятием женщины с бледным лицом.
— Спасибо, — произнесла Морана. — Я сделаю это, я отомщу человечеству, хотя бы даже так. Спасибо, мастер!
— Это ещё не всё, — ответил мастер. — Вот помощник ей — клоун мёртвых, шут, за весёлым обликом которого таится вечная мёртвая пустота.
Мастер протянул смерти вторую статуэтку.
— Боюсь, эти двое будут вечно делить власть, — с горечью произнесла Морана. — Да пусть бледноликая властвует над ним, используя в тёмных делах, но всё же следует поместить его в мир, что недоступен человечьему пониманию. Имя ему нарекаю Оригамус, и участь его — вечная охота на детские души, пока какая-либо душа не станет тюрьмой для него.
Морана бережно поставила фигурку шута на полку в своём доме до поры до времени. Мастер, откланявшись, ушёл, и вскоре смерть сделала всё, как он сказал, рассеяв пыль от статуэтки бледноликой царицы над водами. Невиданное зло, лютое и беспощадное, ожило в бликах водных отражений, в поверхностях всех зеркал, когда они были созданы человечеством.
Но Змей стихий Хал Халгад всё ещё мирно спал глубоким сном в недрах земли, не подозревая, что у него появились столь беспощадные брат и сестра, таящие лютую ненависть буквально ко всему роду людскому. Каждая погубленная бледноликой и Оригамусом душа, неважно кого — ребёнка, старика, мужчины, — неотвратимо приближала пробуждение грозного монстра.
Мир, уже столь изменившийся, за пять тысяч лет обросший технологиями и прочими атрибутами беспощадной цивилизации, и не подозревал, что вскоре станет свидетелем эпической схватки невероятных существ, которые сойдутся в битве за саму глубинную суть человечества.

Фёдор, вовремя догадавшись, не дал Катерине открыть книгу, опередив, оттолкнул её.
— Ты чего?! — воскликнула женщина. Фёдор молчал, с ужасом глядя на то, как недобро оскалился странный зверёк, хотя, может, ему это показалось.
— Всё обман, — произнёс он. — Открыв книгу, ты бы ослепла. Забираем божка и книгу. Нужно лететь, на месте разберёмся.
За пещерой послышался звук приземлившегося вертолёта, прилетел он весьма оперативно. Вертолёт взмыл над бесконечным покрывалом уральского леса, устремившись в сторону аэродрома, откуда предстояло вылететь всем в Екатеринбург. Пальцы Фёдора, как величайшую драгоценность, сжимали сумку, где лежали божок и книга. Но ему постоянно казалось, что сумка шевелится. Не пробудился бы древний бог в воздухе! Это было бы скверно.
Пилот вдруг повернулся ко всем с безумным взглядом:
— Приборы! Приборы взбесились! — в диком ужасе кричал он. — Они не слушаются меня!
Дед Ермолай, опираясь на палочку, провожал взглядом вертолёт. Подбежал зверёк, который, потершись о ногу, мгновенно принял жуткое очертание богини Мораны. Ермолай потёк формой тела и тоже трансформировался в клоуна, шута с белыми глазами-провалами без зрачков, приветствуя хозяйку.
— Настоящий Ермолай мёртв? — спросила шута Морана. — Если дело сделано, уходим быстро за грань, пребывание в реальности опасно.
— Мёртв! — злобно воскликнул  шут.
— Хорошо.
Они хотели остановить Халгада, но, оказавшись рядом, северный бог пробудит его вновь для решающей битвы — цель достигнута. Морана стукнула посохом, вертолёт, резко накренившись, пошёл к земле. Ещё удар посохом — и, перестав падать, лёг вновь на свой курс, направившись в сторону Екатеринбурга.
— Знайте своё место, людишки, — злобно произнесла богиня.
;
Часть вторая. Пришествие
Екатеринбург. Праздник. Небоскрёб «Высоцкий»

Пробуждение Змея

Дмитрий впервые чувствовал себя прилично после недельного запоя. Он ужаснулся, видя, во что превратилась квартира: пыль, горы пустых пивных банок. Не раздумывая, он сразу приступил к долгому наведению порядка. Закончив, взялся за себя: побрился и приготовил чистую одежду, тем более вовремя вспомнил, что бывшая жена с дочерью сегодня будут праздновать в «Высоцком» Варин день рождения.  Она к тому же закончила школу и сдала все на отлично.
А там параллельно ещё некий праздник, и нужно было успеть купить билет на мероприятие. Дмитрий нервничал, торопился, рубашку накинул наспех и такси вызвал не самое дешёвое, однако, выйдя на улицу в водоворот майского города, вскоре успокоился. Вера в хороший исход их с женой семейной драмы овладела им и придала бодрости. На удивление пробок на дорогах почти не было. И он, расплатившись, начал продвижение ко входу, что оказалось весьма нелёгким делом, потому что площадь перед башней была заполнена народом.
Он вспомнил, что как раз сегодня День города , попасть внутрь башни будет весьма непросто. Бывшая жена, верно, всё заказала заранее, она практичная, и дочь тоже пошла характером в неё. Дмитрий совсем неожиданно столкнулся со странной молодой парой: парнем, одетым в костюм шута, и девой лет двадцати в нелепом готическом платье.
— Куда прёшь?! Ослеп?! — прорычал парень таким злым голосом, что окружающие их дети шарахнулись в стороны. Дмитрий, по сути, не был конфликтным, он молча смотрел в глаза парня, которые были наполнены первобытной всепоглощающей яростью, в эти глаза можно было запросто провалиться без возврата.
Но Дмитрий очнулся и смог прервать злобный гипнотизм ужасающего взгляда.
— Простите, — тихо произнёс он.
А девушка, чей взгляд, кажется, был ещё более страшен, вдруг отодвинула парня, притом весьма властно, и обратилась к Диме:
— Вижу, тебе внутрь нужно? С женой и дочкой помириться… — улыбнулась она, правда, улыбка та тоже была невероятно фальшивой и даже жуткой.
— Попасть внутрь уже нереально, — вздохнул Дмитрий. — Права была жена — я неудачник.
— Ну-ну, — девушка шутливо подняла палец. — Ты паранорм, я сразу определила. Вы, люди, к сожалению, давно утратили знания о собственном предназначении. Если готов нас выслушать, отойдём в сторону от толпы.
Он согласился, нутром почувствовав, что эти двое совсем не просты, и, хотя на какую-то долю секунды страх взял своё, он понимал: именно они могут дать ему нечто невероятное. Встреча явно была не случайной. Они отошли в тихий уголок одного из скверов, отсюда громада «Высоцкого» хорошо просматривалась, как и окружающие его толпы народа, что всё пополнялись вновь пришедшими горожанами.
Парень-шут тут же, отойдя, сделал вид, что он ни при чём, молча и нервно курил сигарету, выпуская красивые колечки дыма.
— Не обращай внимания, — рассмеялась дева. — Он за всю жизнь столько молодых девушек скушал — совесть мучает. Шутка. Ладно, к делу. Глаза закрой.
Закрыв глаза, Дмитрий ощутил холодное прикосновение рук девы к вискам, и тут же всё тело словно пронзил электрический разряд , прогнувший его дугой.
Он увидел за считаные секунды всё: боль, мрак, хаос и небоскрёб, стираемый в порошок гигантским змеем, но самое страшное пришло следом, и он, не выдержав, закричал. Сцена гибели дочери, пронизанной арматурой насквозь, и бегающая среди хаоса разрушений жена заставили его прервать поток видений.
Он схватил деву за руку и громко воскликнул:
— Мне нужно туда! Нужно туда!
Дева отвела его руку, её прикосновение пронзило холодом от макушки до пят.
— Наберись терпения, жди, — не терпящим возражения тоном произнесла она.
;
Варенька
Панорамный ресторан «Влади»

Площадь перед «Высоцким» до такой степени была загружена транспортом и народом, что таксист откровенно занервничал и виновато оглянулся на своих прелестных пассажирок.
— Дальше не надо, — произнесла Анюта, протягивая таксисту купюру, — не выберетесь, День города не шутка.
— Ма-ам, — заканючила Варенька, — как я в таком платье-то? Сюда еле влезла.
— Прорвёмся, дочь. Наши, наверное, уже ждут тебя у входа.
У центральных дверей их встретила учительница Вареньки и несколько девочек из класса.
— Варя, Варюшка, боже, да какая ты красавица! — галдели девочки. — Платье какое!
— Всё, поднимаемся, — осадила их учительница. — Время ограничено, танец ещё прогнать нужно, не забыли?
— Как забыть, — улыбнулась Анюта, — Варенька неделю этим ожиданием жила.  Она на своем дне рождения хотела станцевать новый танец.
Лифт поднял их в ресторанчик, снятый для празднования дня города, те, которые пришли именно на её день рождения занимали несколько столиков, весь зал буквально взрывался буйством красок.
— Варенька, Инна, — спросила учительница, — вам, может, сразу к танцу переодеться?
— Да, давайте, — согласилась Варенька. — Мам, занимай место за столом, празднуй, я пошла.
Варенька и Инна вернулись одетые в белые блузки и юбки с кружевом и подсели за тот столик, где сидели их мамы. У Инны ворот был распахнут, и Варенька, присмотревшись к подруге, отметила, что под ключицей её будто мерцает малая точка, а это нехороший знак. Музыка гремела вокруг немыслимо, все танцевали, зал кружился в разноцветье красок, ритмов и всеобщего веселья.  Варю подходили поздравлять ее  одноклассники  и  друзья.
Вскоре Инну увёл парень к себе в пару, к Вареньке подходили одноклассники, но она им отказала. Репетиции танца за неделю и так вымотали. Внутри неё внезапно все чувства пришли в беспорядочное движение. Шум одноклассников за столиками, звон бокалов, смех подвыпивших взрослых — она прекрасно всё слышала, но окружающее воодушевление пересиливала волна чёрного, сосущего изнутри предчувствия.
Скоро ведущий вечера объявит её танец, сердце сжалось в комок.
— Ма-ам, — протянула Варенька, — тут что-то произойдёт, уйти бы нам. — В её головке свербел потусторонний, прямо-таки марсианский гул, поднимающийся откуда-то из недр земли.
Но отменять обещанное, в данном случае танец, было не в её правилах. Она всё сильнее чувствовала, как нечто поднимается из глубин земли. Ещё немного — и сокрушительный удар снизу посеет хаос и смерть. И весь этот кажущийся незыблемым «Высоцкий» превратится в руины из стекла и бетона, пожирая плоть людей, пока не подозревающих ни о чём.
Взмах руки после секундного раздумья и такт начавшегося танца, полуоборот, движение навстречу партнёрше, распущенные волосы пляшут по плечам. Танцовщицы заворожили зрителей в единое мгновение, и вот всё внимание зала устремлено лишь на них. А Варенька, набирая обороты танца, в кружении уже была готова встретиться с тем самым неизбежным злом. Она понимала, что гибель одноклассников, мамы, людей, празднующих День города в соседних залах небоскрёба, не предотвратить. Если только не поможет высшая сила. В безумном вихре танца она не сразу поняла, что пол начал проваливаться, их пляска напоминала замкнутое кольцо, и в этом кольце под ногами девушек внезапно изломанной змейкой побежала, разрастаясь, трещина.
Стены вспучились и лопнули, выстрелив безумным залпом, состоящим из осколков пластика, кирпича и арматуры. Людей охватила паника. Открылся зияющий пролом в бездну из тридцати семи этажей, и самое страшное, что уловила Варенька в хаосе разверзнувшегося ада, — причиной разрушения было нечто живое, поднимавшееся снизу. Варенька, огибая пролом, кинулась к подруге, та стояла на другом его краю, но, видимо, было поздно. Глаза девушки расширились от ужаса, изо рта хлестала кровь, коварная арматура, словно в насмешку, вошла прямо в распахнутый ворот блузки, пронзив юное тело насквозь.
Варенька, уклоняясь от крошева кирпичей, уже было подбежала к подруге, но сотрясший здание толчок увлёк ту вниз, не оставив ей шанса. Варенька пробиралась к столикам почти вслепую, пролом мгновенно разрастался, пожирая гостей праздника, которые с воплями падали вниз. Взвившиеся тёмной тучей клубы пыли забили девушке глаза, рот, уши, нос, но она будто интуитивно пробиралась к столикам. В тот момент лишь тревога о маме вела её вперёд — жива или нет? Пролом бежал вслед за ней, будто хищный пёс, готовый наброситься на её жизнь. Но желание бороться за неё пересиливало всё.
Площадь перед «Высоцким» загружена народом, праздник в разгаре, и в пылу веселья для всех стало неожиданностью, что земля нешуточно вдруг вздрогнула, подняв в воздух машины, людей, торговые ларьки, а небоскрёб стал складываться на глазах, как карточный домик, портал в ад открылся в единый миг. Дмитрий, наблюдая это, остолбенел от ужаса.
Дева вмиг обернулась огромнейшей чёрной птицей с мощными крыльями.
— Прыгай! — крикнула птица человеческим голосом. — Дочь твою ещё можно спасти! Да пригнись!
Дмитрий не стал раздумывать, запрыгнул на птицу, уткнул голову в густые перья шеи. Птица, как таран, врезалась в плотно укутавший небоскрёб чёрный туман, состоящий из пыли и мелкого стекла, она отважно пробивала путь собой.
— Хал, Хал бушует внизу, — вещала птица. — Свершилось второе пришествие. Что будет, когда он поднимется весь, ты не представляешь!
Дмитрий лишь на миг приподнял голову и ужаснулся: громадный небоскрёб рушился, осыпался градом стекла. Зрелище было страшное! Птица почувствовала, что он ослушался, и истерично прикрикнула:
— Голову спрячь! Потеряешь!
В следующий же миг птица протаранила мощное стекло безо всяких усилий.
Вареньке чудом удалось пробраться к месту, где стояли столики. Всё вокруг дрожало и осыпа;лось, пролом, увлёкший в себя всех её одноклассников, остановился, хотя надолго ли? Вскоре она нашла маму: ту раздавило плитой, узнала её по ногам, по туфлям. Силы оставили Варю, она, опустошённая, присела возле тела мёртвой матери и зарыдала.
— Мама, мамочка моя, зачем ты меня покинула? Зачем?
Варя с пяти лет занималась танцами и гимнастикой и привыкла бороться, ей как никогда хотелось жить. Тряска на какое-то время прекратилась, девушке показалось, что она осталась совсем одна в обезумевшем мире. Стояла невыносимая духота, она распахнула ворот блузки до лифчика. Наступившая вдруг тишина, словно погребальным саваном покрывшая истерзанные тела, казалась предвестником чего-то ещё более страшного.
Она подошла к самому краю пролома и решилась взглянуть вниз: оттуда, из бездны, на неё смотрел глаз. Огромный глаз рептилии величиной с три футбольных поля. Она, без сомнения, потрясённая, упала бы в пролом, но некто подхватил её, оттащив от пропасти. Девушка похолодела. Руки спасителя были ледяными, будто принадлежали ожившему мертвецу, более того, эта рука похотливо шарила по её груди.
Варенька отпрянула, и тут же незнакомец безжалостно швырнул её об стену. С трудом приподнявшись, она увидела настоящее чудовище. Это был клоун с глазами без зрачков, в тёмно-синем трико с помпонами в виде детских голов, в рыжем парике. Клоун двинулся к ней, пальцы рук шевелились, словно змеи. Она обмерла, страх затопил её изнутри.
В тот же момент пролом взорвался, и их обоих швырнуло в разные стороны, Змей поднялся из глубин преисподней, окончательно превратив «Высоцкий» в хаос стеклянной пыли.
Змей их не заметил, он был для этого слишком велик. Протаранив внешнюю стену, он устремился наружу, его целью был город, обречённый превратиться в труху. Тело Змея поднималось из пролома, и конца ему не было. Чудом Варенька ещё удерживалась на островке бетона над самым краем бездны. Она боялась лишь одного — что клоун не упал вниз, и её опасения подтвердились. Подняв глаза, она похолодела. Чудовище парило в воздухе над ней, было понятно — он не отстанет. Тогда отчаявшаяся, но не собиравшаяся сдаваться девушка нащупала на полу кусок острого стекла.

— Хал Халгад пробудился по пророчеству, чтобы разрушить мир, — вещала птица по ходу полёта. — Оригамус же, древний демон растления, по договору должен встретить момент его прихода кровью девственницы, и эта роль отведена твоей дочери...
— Кто ты сама такая?! — выкрикнул Дмитрий. Глаза его расширились, когда он увидел гигантского змея и сотворённый им хаос.
— Смерть я, матушка-смерть, но некогда, потом. Он сейчас поглотит твою дочь, держись!
Птица ухнула вниз в водоворот, и Дмитрий сразу почувствовал, как стеклянная пыль наполняет лёгкие.
;
Начало последней битвы.

Те немногие, что ещё оставались вблизи площади, стали свидетелями того, как вся громада «Высоцкого» превратилась в килотонны стеклянного взрыва и над переставшим существовать зданием взметнулась тень фантастической твари из древних кошмаров человечества.
Площадь взорвалась, в воздух поднялись автомобили, электрические столбы, вырванные с корнями деревья. Люди разбегались в панике, но вспоротая змеиной головой земля разломами настигала их, увлекая в свои недра. Воздух вмиг потемнел от летевшей бомбить аномалию авиации. Вертолёт, везущий древнего божка для битвы со Змеем, был где-то в конце этой колонны.
 
За час до выхода Змея через «Высоцкий»

Вертолёт приземлился и, едва винты успокоились, Фёдор и Екатерина вышли навстречу военным. Фёдор так крепко прижимал сумку к груди, словно боялся потерять содержимое. Начальники и командиры оперативного штаба, дружно шагнув в их сторону, козырнули, их ожидание было слишком долгим.
— Полковник, — сразу обратился Фёдор, — отзовите авиацию, она бесполезна. Победить аномалию сможет только это, — хлопнул по сумке.
— Авиация всё же будет вас сопровождать, — ответил полковник, — указание сверху. Весь Урал трясёт, маленькие города рушатся на глазах у всего мира. Скажите, что это — Апокалипсис?
— Эта древняя языческая тварь так велика, что если голова здесь, в Екатеринбурге, то хвост параллельно сметёт Челябинск и Магнитогорск. Увы, больших жертв и разрушений не избежать, — вмешалась Екатерина.
— Она права, времени нет, — подхватил Фёдор. — Мы вряд ли спасём от гибели Екатеринбург, но другие города, мы вас уверяем, пострадают меньше. Времени нет, вылетаем к «Высоцкому». Люди, надеюсь, эвакуированы, полковник?
— Нет, — дрожащим голосом произнёс полковник. — Сами поймите, на уровне правительства нам никто не поверил. Мы, немногие, действуем на свой страх и риск.
Сумка в руках Фёдора задёргалась, забилась. Впрочем, высокое начальство на всё это смотрело с недоверием. В сопровождении авиации вертолёт вылетел к «Высоцкому».
Фёдор и Екатерина до последнего надеялись, что людей в здании и вокруг него не будет, но как же жестоко они ошибались : площадь перед зданием была охвачена праздничным переполохом.
— Теперь жертв точно не избежать, — печально вздохнула Екатерина.
Фёдор распахнул сумку, божок выбрался наружу, похожий на экзотического зверька, глубоко вздохнул, почувствовав волю.
— Тебе предстоит прыгнуть вниз, — кратко произнёс Фёдор.
— Дело привычное, — отозвался божок. — Что ж, глянем, каков он, этот ваш современный мир, стоит ли его спасать.
— Однозначно стоит, — отозвалась Екатерина. Как женщине, божок казался ей забавным.
— Там внизу хаос! — крикнул из кабины пилот. — Нужно поворачивать назад.
Фёдор с Екатериной прильнули к иллюминаторам, с ужасом наблюдая, что творится с главным зданием Екатеринбурга. Уже на пороге люка, прежде чем прыгнуть, божок обернулся, в его глазах отразилась тревога.
— Я не прощаюсь, — произнёс он и шагнул в бездну. Набирая скорость в бешеном полёте до земли, он вырастал в размерах. Ударился о землю, создав глубокую воронку, и поднялся из неё уже немыслимым гигантом, равным по силе и размеру Халу Халгаду. Затем, расправив грудь, выпустил все шесть рук. Своей древней мощью он встал неодолимой преградой на пути языческого разрушителя. Скоро должна была начаться самая великая битва на земле.

Преодолев стену стеклянной пыли, птица вынесла Дмитрия к тому немногому, что ещё оставалось от небоскрёба. Внутри мужчины всё похолодело: тело Змея всё поднималось и поднималось из бездны. Высотка рушилась, но кусок бетона чудом ещё парил в воздухе, и на нём была распростёрта его несчастная дочь, а поверх девушки, подавив её волю, сидела жуткая тварь с торчащим из груди куском стекла. Дмитрий понял, что Варя сопротивлялась, он знал свою дочь.
— Оригамус, отпусти её, волей богов! — выкрикнула птица.
— Да с каких это пор ты перешла на сторону человечества?! — прошипела тварь, поднимаясь над лежащей девушкой.
— Держись крепче, — предупредила птица, — схватка будет нелёгкой...
На глазах уже уставшего изумляться Дмитрия клоун преобразился в подобие гигантской хищной птицы, бросившись в атаку на Морану, которая ещё недавно была его союзницей.
Птицы столкнулись, как два самолёта в таране. Варенька приподнялась на островке, который пока не падал волею демона, и застонала. Она вся была в крови, блузка и юбка разодраны в клочья, но клоун, к счастью, не успел закончить инициацию.
— Дмитрий, прыгай к дочери! — в пылу схватки выкрикнула птица. — Я переброшу вас далеко отсюда через портал в безопасное место, иначе погибнем все!
В океане стеклянной пыли, оставшейся от небоскрёба, две чёрные птицы сошлись в яростной схватке, но Дмитрий, не раздумывая и не принимая в расчёт ужасающую бездну под собой, прыгнул через пропасть к дочери.
— Папка, папка, ты всё-таки пришёл за мной, — произнесла она запёкшимся ртом, и чудовищный кашель сотряс грудь.
— Ничего, доченька, сама смерть вступилась за нас, мы будем жить!
Морана, прежде чем рухнуть вниз, сражённая своим недавним вассалом, успела сотворить портал, который, накрыв Дмитрия и Вареньку, унёс их далеко от смертельного места в уральский лес. Оригамус, дьявольский клоун, обиженно взревел, но поделать уже ничего не мог. Морана ударилась о землю, сбросила облик птицы и вновь превратилась в женщину. Она сама не смогла бы ответить на вопрос, почему внезапно перешла на сторону человечества. Возможно, потому, что понимала: возврата к прежнему древнему миру уже не будет.
;
Южный Урал. Город Магнитогорск. Около двух часов дня
Магнитогорский металлургический комбинат

Пузырящийся ручей плавки отразился в зрачке металлурга. Жидкий чугун побежал по жёлобу, играя бликами и фонтанчиками искр. Казалось бы, что особенного? Рабочий процесс, отработанный годами. Только трудившихся в тот день металлургов переполняла гордость: плавка была юбилейная, приуроченная ко дню рождения города . Правда, в связи с рядом обстоятельств её перенесли на начало августа. На верхних галереях толпились репортёры, фотографы и представители высокого начальства. Огненный ручей заполнил жёлоб, устремляясь к перекрестию, где он раздваивается на поток шлака и непосредственно чистый чугун.
Высокое начальство всё чаще посматривало на часы и телефоны в надежде быстрее закончить положенное мероприятие и приступить к заранее подготовленному банкету в честь юбилейной плавки.
— Тебе не кажется, что с литейным двором что-то не то? — обратился один из высоких гостей к другому. — Он будто вибрирует, движется...
— Говорил тебе — не пей, направляясь сюда. Ах, чёрт, какой же жар от этой плавки!
Находящиеся внизу металлурги, занимающиеся непосредственно своим делом — выплавкой, привыкшие в рабочем процессе не отвлекаться ни на что, тоже ощущали вибрацию, идущую снизу литейного двора, но им нужно было закончить плавку. Вибрация вдруг переросла в резкий гул, ударивший всем присутствующим по ушам и разорвавший несчастным барабанные перепонки.
Присутствующие в галерее впали в панику и, давя друг друга, устремились к выходу из литейного двора. Почти у всех из ушей хлестала кровь, зрелище было жутким. Кто-то успел всё же выскочить, но нескольких упавших затоптали. Несчастные металлурги даже понять ничего не успели, погибнув сразу, шансов у них не было, литейный двор взорвался. Нечто огромное поднялось из его глубин, превратив литейный двор в адову мешанину из кирпича и железа. Тварь взметнулась вверх, врезалась в огромный кран, и он вместе с крановщиком и ковшом буквально рассыпался на куски, обрушилась крыша.
Всё мгновенно превратилось в хаос, но самое страшное — это нечто врезалось в саму домну и легко, словно булку с маслом, разрезало её пополам. Огненная масса, наполнявшая домну, выплеснулась наружу, пожар невиданных размеров охватил всё вокруг.
Хвост Змея Хала метался среди бушующего пожарища так, словно бы намеревался снести с лица земли металлургический завод окончательно и безвозвратно. К сожалению, людям здесь уже места не было, выжить в адском огне шансов не было ни у кого. Хвост Змея взметнулся над превращённым в руины металлургическим цехом, на мгновение застыл, словно оценивая масштаб разрушения, а потом нырнул туда же, откуда пришёл.
Бушующий пожар не причинял Змею ни ожогов, ни боли — настолько он был велик. Голова Змея по-прежнему рушила славный город Екатеринбург, а хвост задел Магнитогорск, причинив ущерб комбинату, и тут же устремился на Челябинск. Его мирные жители и не подозревали об опасности. Волна, поднятая хвостом Змея в Магнитогорске, вызвала невиданное колебание земли. Все пожарные подразделения города спешили к металлургическому комбинату, но не доезжали: в сейсмически устойчивой до этого момента зоне началось страшное землетрясение. Рухнул один из старейших мостов Магнитогорска «Центральный», увлекая за собой десяток проезжающих в это время машин и два трамвая, в которых, к счастью, было немного народа.
Часы приближающегося апокалипсиса начали обратный отсчёт.;

Отсчёт к беспредельности

Переносясь в уральский лес, Дмитрий и Варенька оба ненадолго потеряли сознание. Дмитрий очнулся первым и бросился к дочери. Та тоже пришла в себя, сидела на камне, зрелище было жалким, страшным. Одежда разодрана в клочья, грудь открыта. Дмитрий снял свою рубашку, протянул дочери.
— Тут ручей неподалёку, пап, — сказала Варенька, — пойдём умоемся.
— Иди, иди, дочка, я позже, отмойся хорошо, — ответил он. — Осторожна будь.
Варенька ушла, а ему страшно захотелось курить, просто невыносимо, однако пачка сигарет в кармане брюк превратилась в размокшее месиво. Он с тревогой всматривался в направлении Екатеринбурга. Что происходит там? Какой по счёту акт этой страшной драмы?
Но Варенька, пройдя полпути, вернулась:
— Не могу, папа, мне всюду мерещится это чудовище, и жить мне с этим до конца. — И тут они оба застыли. В высоком ясном небе парило страшное чудовище из древних легенд — трёхголовый Змей Горыныч, путь его был предельно ясен.
— На Екатеринбург полетел, проклятущий! — воскликнул Дмитрий. — Древние твари теперь восстают из небытия. Давай, дочка, уйдём глубже в лес.

Божок выпустил все свои шесть рук, готовый отразить первую атаку.
Встав в полный рост, он оказался где-то на уровне сорокового этажа ближайшего небоскрёба. Голова Хала приближалась, она поднялась над площадью, над кубометрами пыли, укрывшей её. Увидев мерцание гигантского зрачка, божок, настоящее имя которого было Хлад, замер как вкопанный.
Глаз Змея был похож на зеркало, отражающее ту самую запредельную бездну, откуда пришёл монстр. Хлад сам был жителем неведомых человечеству сфер, но зрачок-зеркало, отражающий параллельный мир, напугал его, и первый сокрушительный удар Хлада пришёлся именно по этому глазу. Удар, равный по силе воздействия нескольким десяткам бомб, отбросил Змея на ближайшие жилые кварталы со множеством высоток.
Те осыпались, словно песчаные замки.
— Папа, там большой глаз, — растерянно произнёс маленький мальчик, смотрящий в окно. В силу возраста он, конечно, мало что понял.
Хозяин богатой квартиры выронил кружку из рук, бросился заслонить собой ребёнка. Панорамное окно открыло нечто страшное, а затем взорвалось гейзерами осколков. Они засыпали его, закрывшего ребёнка своим телом, полностью, но даже через них мужчина ощутил, как над ними проносится нечто огромное и страшное. Ребёнок под ним шевелился, стонал.
— Терпи, сынок, , — сказал отец, сам уже ничего не понимая.
Тут же пол под ними обрушился, открылась бездна в пятнадцать этажей.
В этом безумном смертельном полёте мужчина пытался спланировать своё падение так, чтобы ребёнок остался жив, но обломки рухнувшего небоскрёба не оставили шанса. Мужчина приземлился первым, но, к сожалению, гигантская плита, прилетевшая следом, придавила ребёнка.
Удар божка заставил Халгада врезаться в жилой массив города, тяжелее всего пришлось верхним этажам.
Группа молодёжи, празднующая на крыше двадцатого этажа День города, накачанная спиртным, даже не успела толком ничего понять. Лишь одна девушка, Галина, отказавшаяся пить, с изумлением смотрела на то, как на дом стремительно надвигается гигантская змея, и беды не избежать.
Змеиная голова рухнула на эту самую крышу, на молодёжь, и многоэтажное здание сложилось, как карточный домик, в мгновение ока, убив молодых людей. Юной студентке повезло: она рухнула вниз с обломками, её полёт к смерти был стремительным. Но шанс на жизнь подарил ей сам Змей: изогнувшись, развернулся, пройдя ниже, чтобы вновь атаковать Сокрушителя.
Каким-то чудом девушка упала на него. Для Змея её приземление было незаметнее даже укуса комара. Уже с незримой наездницей он ринулся в атаку. Несчастная пыталась удержаться, но это было трудно, потому что змеиная кожа была абсолютно гладкой.
Девушка в ужасе закрыла глаза, великан с шестью руками, величиной с два приличных небоскрёба, казался ей ещё более плохим кошмаром, чем змей-переросток.
До того подобных существ она видела только в фильмах, основанных на древних мифах. Над великаном, как мотыльки, парили вертолёты, но в данной ситуации они были бесполезны. Их точечные выстрелы были для таких титанов просто ничем.
Хлад всё увеличивался и увеличивался в размерах, теперь его высота составляла не менее трёх небоскрёбов. Змей выбрал новую тактику: он обвил, опутал великана тугими кольцами в надежде задушить или откусить голову. Несчастная девушка катилась по спине Змея, её падение в бездну было неизбежным, руки скребли гладкую кожу, но бесполезно.
Змей устремлялся вверх, её теперь ждал один путь — рано или поздно упасть с его спины.
От места схватки титанов пошёл гигантский разлом, он разрастался, увлекая в свою хищную пасть город. В него падали автомобили, пытающиеся спастись люди, блочные и частные дома. Триллионы кубометров пыли от разрушенных зданий накрыли город серой пеленой, видимость пропала совсем. Всю авиацию немедленно отозвали.

Чёрный смог, накрывший город, и сотрясение земли увидели и ощутили и Варенька с Дмитрием, после чего ушли вглубь уральского леса. Надвигалась ночь. Титаны не прерывали свою эпическую схватку, причём один пытался спасти мир, но никому от этого не было легче.
На противоположном краю города, в относительно безопасной его части Екатерина стояла, прижавшись лбом к холодному стеклу, тлела сигарета. Фёдор подошёл, обнял её за плечи, но она отстранилась.
— Сколько жертв на нашей совести, Фёдор, мы должны были предвидеть.
— Ничего мы не должны были, — ответил Фёдор с досадой. — Это было, если хочешь знать, предопределено тысячи лет назад. Это фатум!
Молодой военный, приставленный к ним, вскочил, с испугом глядя на монитор:
— Вы должны это увидеть! У нас ещё один гость! Ещё одна аномалия!
— Я даже смотреть не буду, — произнесла Екатерина. — Сто процентов — Змей Горыныч в помощь Халгаду будет жечь то, что тот не разрушит.

Студентка Галина сорвалась в смертельное пике, её полёт в пропасть смерти оказался столь стремительным, что она даже не успела произнести желанную молитву «Отче наш»…  Тем неожиданней было для неё, что она упала не в зев бездны, а в одну из подставленных рук Хлада. Как же он заметил такую песчинку, как она? Как сумел высвободить одну из рук, опутанных смертельными кольцами Змея? Но это случилось!

В дальнем кармане Дмитрия нашёлся уцелевший коробок спичек. Уже практически в темноте ему удалось развести костерок. Вареньку очень сильно знобило, не спасло и то, что она села к костру совсем близко. Из всей одежды на ней рубашка отца, порванная юбка, а на нём — лишь тонкая майка. Укрыть девочку от пронизывающего холода нечем. Он подсел, прижал дочку со всей силы к себе. Тепло отцовской любви согрело её мгновенно.
— Папочка, — тихо проговорила она, медленно произнося слова, видимо, тщательно взвешивая их, — я так боюсь тебя потерять! То, что происходит, за гранью нашего понимания. Что случилось?
— Если бы я сам понимал, — ответил он, ещё сильнее прижав её к себе. — Морана-смерть перебросила нас сюда. Где-то там невиданные твари стирают в пыль наш родной город, если уже не стерли. И ещё этот клоун… Голливуд прямо! Однако это не Голливуд — это реальность.
Отец чувствовал, радовался: его кровиночка-дочурка наконец согрелась. Не телом — начала оттаивать душа, ведь отец, родной человек, рядом.
Варенька протянула ладошки к костру.
— Как вы с мамой познакомились? Ты никогда не рассказывал.
Он вздохнул и всё же решился на это воспоминание.
И он начал рассказывать через боль, разрывающую сердце, но повествование было сбивчивым, да и не дослушала Варя: уснула.

Разрастающийся разлом увлекал Екатеринбург в огромнейшую бездну. Целые кварталы, в том числе исторический центр города, ушли под землю. Военные высадились в зоне поражения в попытке спасти гибнущий город, но их усилия были напрасны: они сами гибли в чудовищных пожарах, охвативших высотки. Виной тем пожарам стал ещё один доисторический монстр Змей Горыныч, обрушивший на уральскую столицу свою ярость. Огнедышащее чудовище не могли остановить военные. Одной головой оно жгло город, другой — топило, третьей — закидывало камнями. Улицы города пожирали разломы, рождающиеся от безумной схватки двух древних титанов, немногочисленные уцелевшие здания полыхали, подожжённые сказочным реликтом. Сверху всё, что ещё не провалилось, сжигал трёхголовый ящер.
Хлад невероятным усилием разжал смертельные кольца Хала и сумел отшвырнуть его, стараясь бросить в сторону от уже разрушенного города. Земля под титанами стремительно начала проваливаться, не выдерживая подобный вес, уже и сам Змей, и Хлад изрядно выдохлись от напряжения битвы.
Отлетев от удара противника, Халгад, как мотылёк на булавку, нанизался на шпиль телебашни, и глаза его начали медленно закрываться в предсмертной агонии.
Но тут произошло окончательное обрушение земли в разверстую бездну. В неё, даже не пытаясь спастись, ушёл Хлад, а следом за ним начал постепенно проваливаться уже сам Хал Халгад. Понятное дело, будучи очень длинным, Змей уходил постепенно, при этом, нанизанный на телебашню, он и её увлёк за собой в свою языческую преисподнюю, причём вместе с несчастными людьми. Огромный разлом поглотил титанов, и тряска прекратилась.

Галина, открыв глаза, обнаружила себя лежащей у края гигантского разлома. Её мысли долго не могли прийти в порядок. Каким образом он смог сам, уходя под землю, ещё и не прекращая сражаться, оставить её в безопасности? Девушка приподнялась, всё тело болело. Стало невыносимо страшно, город горел. Прямо перед ней находилась бездонная пропасть, обвал, поглотивший древних чудовищ. Однако она понимала, что ей дан невероятный шанс на жизнь и она обязана его использовать, обязана жить, верить и, возможно, рассказать обо всём. Дальше Галя не поверила глазам: вроде бы ушедший под землю титан сидел у неё на животе, при этом уменьшившись в тысячи раз.
— Ну что, милая, не пора ли домой? — спросил Хлад.
Галя приподнялась на локтях с огромным трудом, голова была налита свинцом.
— Согласна, пора, но города-то больше нет.
Тут она услышала шум лопастей, над ними завис вертолёт. Фёдор и Екатерина бежали к ним. На месте схватки титанов зияла огромная воронка.
— Хлад, ты здесь? Девочка, быстро в вертолёт! Змей погиб, но бесчинствует другое чудовище — Змей Горыныч.
Они все сели в вертолёт, причём уменьшившийся Хлад не слезал с рук студентки. Екатерина улыбалась, глядя на эту умилительную сцену. Но внезапно Хлад помрачнел и спрыгнул с Гали.
— О, как же мы ошиблись! — воскликнул он. — Халгад погибнуть не может, он прямое воплощение природной стихии, в его лице не языческие боги, а сама природа мстит человечеству.
Вслед за его словами вертолёт сотрясло — древний Змей восстал из разлома, взметнувшись вверх, он стал ещё яростнее, ещё страшнее.
— Улетайте, спасайте свои жизни, — произнёс Хлад. — Тогда было предвестие ада, а теперь ад развернётся в полную силу.
Он вновь выпрыгнул из вертолёта, оставив новую подругу в печали. Пилот взял курс на военную базу. Екатерина с ужасом смотрела сверху на почти стёртый с лица земли город.

Дмитрий тоже уснул, силы покинули его. Варенька, наоборот, проснулась, села близко к костру, спать не могла, казалось, тот монстр придёт именно во сне. Как жить теперь с этим, как жить? Вареньке мучительно хотелось есть, но, будучи дочерью сильного отца, она терпела. И вдруг она увидела пробивающийся через лесные заросли свет, испугалась, но встала и, раздвинув кустарник, увидела идеально круглую полянку и аккуратный бревенчатый домик на ней. Она поспешно разбудила отца.
— Папа, там что-то не так. Пойдём посмотрим, вдруг там ловушка клоуна!
Дмитрий, вздохнув, подчинился. Они прошли через заросли на странную поляну. По мере продвижения растительность становилась всё гуще, колючки рвали и без того обветшалую одежду, но вот тернии расступились, и они увидели не просто домик, а даже его обитателей.
На резном крылечке стояли три старца, если бы не бороды, не морщины, их можно было принять за детей. Одеты они были в славянском стиле: в рубахи, расшитые рунами, в руках посохи, увенчанные звериными головами.
— Вам нечего бояться, — произнёс средний старец. — Мы хранители границ Нави, представители светлых сил.
— От этих дедушек веет спокойствием, — сказал Дмитрий. — Если они хранители, мы пришли сюда не зря!
Прозвучал одновременный стук трёх посохов. Пришельцы даже не заметили, как ветхая одежда на них сменилась на отутюженные брючки и красивые свитера.
— Ну вот, какие ещё нужны доказательства? Пойдём.
Внутри горница оказалась очень просторной, уютной: тут тебе и печь, и стол с манящими яствами. Варенька проглотила слюну, она не ела ничего с самого момента крушения «Высоцкого». На стол накрывали забавные барсуки, некоторые — в кокетливых фартучках, значит, девочки.
— Просим за стол, — пригласил старший, видимо, хранитель. — Вы, очевидно, давно ждёте разъяснений.
— Ещё как ждём, — согласился Дмитрий.
— Хорошо, но сначала насытьтесь, вам столько пришлось пережить.
В далёком лесном тереме отец и дочь внимательно слушали хранителей.
— Когда Бог Отец наш, будучи безукоризненным святым и совершенным, сотворил этот мир, то вынужден был куда-то отделить образовавшуюся от грехопадения Адама тьму. Так возникли два совершенно противоположных мира: человеческий, куда были изгнаны Адам и Ева, и мир Нави, где поселилось то, что веками было враждебно Богу и человечеству. Лишь некие точки соприкосновения — порталы — остались, и их-то, эти переходы, мы и поставлены были Богом охранять.
;
Часть третья. Тропы беспощадной судьбы

Рассказ хранителей длился долго, но в итоге один из них поднялся и произнёс:
— Ваша мама жива, дорогие, и есть возможность её вернуть и вновь быть вместе.
На этих словах Варя вскочила, девушка она была эмоциональная, но это уже выше её сил.
— Если от меня что-то требуется, я сделаю всё! — вскричала она. — А исполнить нужно многое?
Хранители переглянулись.
— Вам обоим предстоит посмотреть в глаза страху.
— Мы вас слушаем, — произнёс Дмитрий.
— Тебе, Дмитрий, необходимо победить Змея Горыныча, причём в честном поединке, — ответил хранитель. — А тебе, Варя, придётся отправиться в языческий скит, потому что ты предназначена тёмными силами в жертву Халгаду, и никто не знает, победишь ли ты демона, который придёт пролить твою кровь. Но ты вольна и отказаться. Что касается тебя, Дмитрий: здесь неподалёку древнее подземелье, там паук-страж веками стережёт меч-кладенец и обгоняющего ветер коня. Смельчакам, рискнувшим спуститься туда, он задаёт две загадки, он родной брат древнегреческого сфинкса. Отгадаешь — получишь меч и богатырского коня, а не справишься — лишь смерть ждёт тебя. Если приобретёшь дар былинного богатыря, смело иди на битву с чудовищем. И на помощь ещё придут Алёша Попович и Добрыня Никитич. Оживут каменные исполины с уральского плато, и придёт дух нашей Руси, воплотившись в виде исполинского медведя.
Варя слушала всё это, открыв рот. Дмитрий поднялся.
— Даже раздумывать не буду!
Хранители дружно кивнули. Дмитрий же опустился перед дочерью на колени.
— Доченька, свет мой, прежде чем я пойду туда, хочу сказать тебе, как сильно я люблю тебя и твою маму. Сейчас мы должны простить все обиды, какие были меж нами, сама понимаешь.
Глаза Вари тотчас наполнились хрустальными слезинками.
— О чём ты, папочка? Какой девочке не захочется иметь такого отца, который за своей любимой готов спуститься даже в ад?
— Обнимитесь, отсчёт начался, пора, — предупредил хранитель. — Никто не знает истинный расклад карт судьбы. Варя, ты можешь остаться здесь, ты имеешь на это право. Но если ты всё же пойдёшь к язычникам, знай: твоя жизнь окажется вне нашей защиты.
Но Варя, вдруг проявив несогласие, отрицательно покачала головой. У Дмитрия сжалось сердце, он слишком хорошо знал свою дочь.
— Нет, нет! — и её голос, сорвавшись, стал истеричным. — Папа пойдёт на смерть, а я буду отсиживаться здесь?! Отправляйте меня тоже на битву. Слышите?!
Дмитрий не удержался:
— Варя, даже не думай, я не пущу тебя на верную смерть!
— Дмитрий, — ответили в один голос хранители, — мы обещаем, что всё равно будем недалеко от Вари и в любом случае сохраним ей жизнь!
— Твоя воля, Варя, но помни: выйдя из-под нашей защиты, рассчитывать можешь только на себя. Мы незримо будем рядом.
Взявшись за руки, отец и дочь покинули территорию хранителей. Дмитрий посмотрел на тёмный провал пещеры, откуда тянуло смрадом и сыростью, но иного пути просто не было. Сзади них возник один из хранителей.
— Здесь ваши пути расходятся. Тебе, Варя, нужно дойти до уцелевшего посёлка, где находятся язычники в ожидании пришествия тьмы. Они собираются принести в жертву демону одну из своих служительниц — замени её, это твой шанс изгнать зло из нашего мира навсегда. Но прежде чем сделать этот шаг, проверь своё сердце — есть ли в нём вера?
— Дмитрий, тебе мы дадим проводников, подземелье один ты не пройдёшь.

Лаз сужался, пробираться становилось всё труднее. Проклиная всё на свете, Дмитрий кое-как, прямо чудом протиснулся во всё более сужающийся ход. Проводникам, посланным с ним хранителями, тоже было нелегко, но они терпеливо и молча пробирались. И вот наконец тоннель вывел их в древнее подземелье, заполненное жуткого вида статуями.
Дмитрий осмотрел их и не нашёл им аналога ни в одной из земных культур. Сколько тайн ещё скрывает древняя уральская земля…
— Не напрягайтесь, — сказал ему проводник, — этот объект построили пришельцы с далёких звёзд за два века до явления Христа. Этому месту примерно четыре тысячи лет. Оставленные здесь артефакты имеют сакральное значение для Древней Руси, но, впрочем, не только для Древней. Дальше нам хода нет, до зала с мечом и конём идёшь один. Будь осторожен, эти идолы просвечивают нутро человека, и их действия непредсказуемы.
Глубоко вздохнув, Дмитрий сделал первый шаг под своды сканирующего коридора. Тотчас же каменное лицо первого идола преобразилось во вполне себе живое, глаза-блюдца без зрачков всё увеличивались, затягивая в себя.
Это было реально жутко, и Дмитрий старался особо не смотреть на проявляющиеся в камне морды. К тому же мысль о том, что дочка сейчас подвержена не менее реальной опасности, билась в голове, не давая покоя. Вдруг рядом с ним в пол с шипением вонзилась капсула лазерного луча, слегка опалив ему лицо жаром. Это было первое предупреждение.
Один из идолов стрелял из глаз-блюдец, лучи били буквально рядом, значит, убить Дмитрия у них цели не было. Он буквально пробежал под перекрёстным огнём трассирующих лучей. Просто чудом его ни разу не зацепило. Он вышел к сводчатой арке, украшенной черепами, ведущей в следующее помещение. Дмитрий осторожно выглянул и увидел обширный зал с огромнейшим потолком, в дальнем его конце виднелся следующий проход. Надо было пройти через этот зал, но примерно посередине его стояла статуя индийского бога Шивы, изображенного в танце. В шести его руках по острейшему клинку, глаза закрыты. В этой статуе было столько жути, казалось, она сейчас поднимет свои каменные веки, оживёт и заставит сердце пришельца разорваться от первобытного страха. Но тут в зал вслед за Дмитрием ворвались его проводники со своими клинками наготове. Они и Дмитрию дали клинок.
— Это против правил, — сказали они, — но без нас демон порубит тебя в капусту.
Вслед за этим каменные веки статуи поднялись, шесть рук пришли в движение, размахивая клинками. Монстр сошёл со своего пьедестала, угрожающе надвигаясь на людей. Ничего не оставалось, кроме как пойти в атаку на него. Проводники довольно ловко отражали атаки клинков Шивы. Снопы искр от их орудий летели в разные стороны, и хотя Дмитрий тоже принял участие в этой битве, он не был так ловок, клинок рубанул его по плечу.
— Отойди! — крикнул проводник. — Ты слишком важен! Мы сами. Мы задержим, пробирайся к пауку!
Зажимая руками кровоточащее плечо, Дмитрий устремился, обойдя дерущихся, к следующему проходу, но злобный Шива кинул вслед ему один из клинков, целясь в спину, к счастью, Дмитрий уклонился.
У самого входа в неф он оглянулся: проводники всё же свалили с ног каменного монстра, хотя и сами, было видно, обессилели, но выбили клинки из его шести рук.
Дмитрий вздохнул и вошёл в арку. Удивительно, откуда взялось здесь индийское божество? Да ещё и оживлённое, видимо, чьей-то магией.
Дмитрий вышел в абсолютно стерильное белое помещение. Вот и конь Ветерок! Признав в Дмитрии будущего хозяина, он заржал и забил копытом, так что полетели искры. А меч-кладенец, сияя, висел среди белой пустоты, казалось, просто парил в воздухе. Он был завораживающе красив.
Конь подошёл и лизнул шершавым языком раненое плечо, и рана тут же затянулась, но Дмитрий смотрел лишь на меч. Он, восторженный, подошёл, потянулся к нему, и тут же белое обернулось тугой и очень липкой паутиной. Несчастный мужчина барахтался в ней без надежды выбраться, словно муха.
Тугая нить паутины врезалась ему в горло, и он сипел, дышать было тяжело. Громадный паук с россыпью глаз по мохнатому телу прогремел человеческим голосом:
— Вор! Хочешь жить — отгадаешь мои загадки! Отгадаешь — меч и конь твои! Нет — будешь моим обедом.
— Загадывай, — просипел Дмитрий.
— Хорошо. Что на свете всех быстрее?
Паутина всё сильнее врезалась в горло Дмитрия, ещё мгновение — и перережет его, проступил красный рубец, боль была невыносимой.
— Стрела! Ветер! Молния! — через усилие проговорил Дмитрий.
Паук злобно расхохотался, прямо упиваясь весельем.
— Мысль! — просипел Дмитрий.
Паук прекратил хохотать.
— Грамотный, нахватался там наверху. Что милее всех на свете?
— Девочки мои любимые, — с последним усилием проговорил он, — жёнушка моя и доченька!
— Всё, конец твоей головушке! — вскричал паук. — А кудряшками твоими гнездо украшу!
— Постой, голова паучья, ну конечно же, это жизнь наша человеческая.
— Ну что же, — хватка паутины ослабла, — забирай подарочки, а я ухожу в вечный сон.
Паук уполз, паутина слезла с Дмитрия, и он рухнул на пол, держась за горло, боль не отпускала. Конь подошёл и подтолкнул его к мечу, пора, мол. Едва Дмитрий взял меч в руку, на нём сами собой образовались доспехи, и в стене подземелья вдруг открылся портал прямо в гибнущий Екатеринбург.
— Вот тебе и Дмитрий, с виду безобидный, — пошутил он и посильнее пришпорил коня.
;
Смертельная пляска Хала

От Екатеринбурга уже мало что осталось. Смертельный разлом, однако, дойдя до храмов, обходил их и оставлял, как на островках, нетронутыми. Обошёл он Храм-Памятник на Крови во имя Всех Святых и Свято-Троицкий кафедральный собор, поэтому верующие, собравшиеся там, были спасены. Однако разлом шёл в сторону печально известного Чертова городища, уже покинув пределы города. Конца кошмару не было.
Хлад, вновь спрыгнувший с вертолёта, пошёл навстречу Змею, постепенно увеличивая себя до большого размера. Но вдруг он споткнулся, будто ударился о невидимую стену, даже он, титан, не верил в то, что произошло на его глазах. Халгад перестал бушевать, обломок телебашни так и торчал из его шеи, но казалось, он медитирует: огромные глаза закрыты, тело собрано в гигантские кольца.
Хлад посмотрел в сторону единственной чудом уцелевшей улицы, по ней шли огромные толпы народа, те, видимо, кто уцелел, и нутро Хлада похолодело. Он чувствовал всю глубину змеиного коварства. Старики, дети, даже целые семьи, молодые мужчины и женщины, следуя некоему зову, собрались недалеко от Хала.
Хлад обратил внимание на группу выпускников. Их рубашки, кофточки, блузки, перечёркнутые лентами, были грязны и почернели от пыли. Было непонятно, зачем они пришли сюда, будто ищут смерти.
Хлад застыл, ему, высшему существу с особой продолжительностью жизни в пять миллионов лет, привыкшему ко всему за такой срок, стало не по себе.
Ну а Змей тем временем, несмотря на громадные размеры, начал свой ритуальный танец. Он складывался кольцами, затем вновь распрямлялся, совершая просто немыслимые для такого громадного существа движения и кульбиты, буквально паря всей массой в воздухе. Танец этот был завораживающим и жутким одновременно, стало понятно, что Змей гипнотизирует свою будущую еду.
Все пришедшие люди были совершенно безучастны, среди них и Галя. Единственная не подверженная гипнозу Змея, она держала в руках небольшую древнюю камеру — где только нашла? — пытаясь всё зафиксировать. Она видела Хлада и недоумевала: почему тот так медлит? Ещё немного — и все эти люди отправятся в пасть чудовища. Вперёд выдвинулась одна из выпускниц, и Галя рванула к ней в надежде удержать несчастную. Но, развернувшись, инициированная девушка влепила Гале такую затрещину, что та поспешила отступить. Девушка шагнула вперёд, вид у неё был, конечно, ещё тот: некогда бывшие роскошными волосы слиплись грязными сосульками от пепла и пыли, белая когда-то, праздничная блузка превратилась в лохмотья. Змей прекратил свой жуткий танец, положил голову на вздыбленную землю и застыл, открыв громадную пасть, в ней одновременно могли уместиться сто человек.
Хлад понял: сейчас все эти массы народа, прибывающие непонятно откуда, отправятся Змею в пасть. Он не мог этого допустить.
Но девушка уже решительно шагала к этой раскрытой в ожидании пасти, вслед за ней, затянув заунывную песню, двинулись и остальные. Галя осталась стоять в растерянности посреди улицы и вдруг вспомнила мультик о Маугли, где бандар-логи, заворожённые пляской питона Каа, шли прямиком к нему в пасть. Она недоумевала: почему вдруг растерялся Хлад, этот титан, герой древнего мира, выдержавший, вероятно, множество подобных битв? Но она сама не ведала, что очень серьёзно ошибалась, и последующие события это доказали.
;
Тьма пробуждается

Варенька между тем, преодолев небольшой перелесок, вышла к сокрытому языческому скиту. Она сразу увидела ритуальные столбы Перуна и прочих древних божеств и раскиданные по периметру поляны небольшие домики.
Было холодно, она всё время поёживалась, не спасал даже относительно тёплый свитер. Холодок был также внутри оттого, что придётся выйти, открыться, но мысль о папе, пробирающемся сейчас через подземелье, полное ловушек, спасала от желания развернуться и убежать в безопасный уютный скит хранителей. Роста Варенька была среднего, волосы русые, она их не красила и даже редко заплетала.
Варенька, прежде чем выйти к язычникам, нашла журчащий ручеёк, склонилась над ним, пытаясь вглядеться в себя перед неизбежным. Не особо девушка любила украшательство, впрочем, видимо, в маму. Ещё когда они были семьёй, папа сердился на маму за то, что та мало внимания уделяет внешности при таких-то данных. Но мама только посмеивалась и всё равно носила простенькие платья либо вообще что-то спортивное. Варенька улыбнулась, вспоминая, как её маленькую папа и мама брали на утреннюю пробежку. Родители бежали так, чтобы подстроиться под её темп, хохотали, глядя, как она делает серьёзный вид и пыхтит, стараясь не отстать. В дальнейшем спорт очень помог ей в занятиях танцами. Взрослея, она превращалась в красивую девушку, и весьма кстати пришлись выработанная осанка и выправка. Сладкий плен воспоминаний на какое-то время отвлек её, но она, собравшись с духом, вышла навстречу группе язычниц в причудливых костюмах.
— Предназначенная на заклание Тьме явилась сама! — воскликнула главная. — Хвала тёмным божествам! В темницу её — и готовить к жертвоприношению.
— Я пришла поменять другую, — сказала Варенька, — ту, что вы хотели принести в жертву вместо меня.
— Похвально, — согласилась язычница и повернулась к своим: — Ту отпустить, эту — до ночи в темницу, и не забудьте переодеть, она должна стать вкусной для Тьмы.
Варенька слушала всё это, смотря исподлобья.
Её сопроводили в помещение, действительно напоминающее темницу, с крохотным зарешеченным окошечком под потолком. Тут было разбросано сено, и она с удовольствием опустилась на него, усталость последних дней навалилась.
Варенька, как умная девушка, понимала значение развернувшейся на её родной уральской земле войны.
Христианский мир столкнулся с языческим, древние боги, изгнанные в преисподнюю беспамятства, захотели взять реванш. Они рвутся захватить власть, отнятую некогда Богочеловеком. Чудовищный Змей Хал призван стирать в пыль земные города. Однако о его пришествии должна возвестить кровь непорочной девы, потому из тьмы призовут демона-растлителя. Непонятно, почему выбор пал именно на неё, но она догадывалась, что это связано с прошлым родителей, папа ушёл от этого разговора тогда...
В «Высоцком» у демона всё сорвалось, и теперь ей предстоит смотреть в глаза этому чудовищу вновь. Варя немного успела поспать, за крохотным окошечком стало смеркаться, и за дверью послышалось заунывное магическое пение. Язычницы пришли за ней, и она, собрав всю волю в кулак, поднялась им навстречу.
Она была уже само спокойствие, не позволяя сомнениям и страхам овладеть собой. Старшая язычница Рогнеда, пожилая женщина, посмотрела на одежду девушки — потрёпанные свитер и брюки — неодобрительно.
— По правилам ты должна быть полностью обнажена, но мы, поверь, тоже ведь не звери лютые. — Она протянула ей сложенный комплект одежды. — Чтобы всё было строго и аскетично — белая блузка, чёрная юбка. Верховный разрешил, это прекрасно, когда алая кровь окропит совершенно белое, точно откроет нужные врата. Одевайся, мы ждём.
— Почему именно я выбрана жертвой Тьме? — спросила Варя.
Вслед за этим последовало лёгкое колебание земли, дошедшее от гибнущего города.
— Хал гневается, одевайся же! — прикрикнула Рогнеда. — Договоришься — пойдёшь на алтарь обнажённой!
Варенька намеренно одевалась долго, хотя, казалось бы, юбка да блузка. Разозлённая язычница распахнула дверь в ярости.
— Не пойдёт! — вспыхнула она с негодованием. — Заколи волосы, нельзя распущенные, и расстегнись так, чтобы грудь была видна.
— Нет! — вспыхнула Варя. — Я христианка! Я не могу пойти к Создателю как портовая девка!
— Ты жертва, — задыхаясь от злобы, прошипела язычница. — Ладно, не хочешь по-хорошему...
«Где же, где же ты, папа? Победил ли? Придёшь ли за мной?» — неслись мысли в голове девочки.
— Вот так-то, предстанешь перед своим Господом полной и конченой шлюхой, только не примет он тебя, потому что познает тебя наш тёмный господин, и рая тебе не видать.
Варенька с ужасом подняла глаза, собравшиеся язычники — мужчины, женщины, даже дети — зашлись в дружном безумном хохоте.
Вслед за этим удар бичом поверх юбки сотряс её всю, будто молния пронзила.
— Тащите её на жертвенник. Пора, скоро придёт наш господин.
Варя широко раскрыла глаза.
Примерно пятьдесят язычников воздели руки вверх, приговаривая с придыханием:
— Время тьмы, время тьмы, да откроется тебе путь на землю, Чёрная Навь, приют торжествующей тьмы.
— Отпустите, — вырвалась Варя из рук своих палачей, — сама пойду на жертвенник.
Язычники умолкли и расступились, образуя собой коридор, сквозь который ей предстояло пройти.
Под десятками ненавидящих глаз Варя шла в направлении жертвенного камня под ритуальным столбом божества с жуткой рожей, туда, где должна была окончиться её земная жизнь. Земная, но не небесная. Варя с детства знала, что душа любого человека бессмертна. В один момент она пошатнулась и чуть не упала на землю, язычники выразили недовольство. Но Варя выстояла, так как знала — этот путь нужно пройти до конца. Дерзость, с которой она вроде бы сейчас шла на верную смерть, перебивали проблески смутного сомнения: спасут ли её хранители, подоспеет ли вовремя отец, пропустит ли его подземелье? Какие только мысли не пронеслись в её юной головке на страшном пути к алтарю смерти…
;
Новый богатырь

Конь Ветерок принёс Дмитрия к руинам Екатеринбурга просто мигом. Дмитрий был в печали от того, что увидел. Родной город исчез. И вдруг открылись порталы и навстречу ему на крепких конях выехали богатыри. Те самые былинные Алёша Попович и Добрыня Никитич. Он узнал их, конечно, сказки про них сопровождали его всё детство. Но всё равно не верилось, что сказка неожиданно ожила, вот так вторгшись в обыденную реальность.
Былинные богатыри дружески приветствовали его.
— Поторопимся, тьма уже на пороге нашего мира и готова поглотить его! — дружно воскликнули богатыри.
Уже втроём они вступили в пределы разрушенного города. Зрелище было ужасающим.
Змей Горыныч не заставил себя ждать, вынырнул из-за чёрных, внезапно нависших туч, возвышаясь над ними подобно горе. Все его три большие головы покачивались где-то в вышине.
— Братцы, — произнёс Добрыня, — каждому по голове. Помните: одна изрыгает огонь, другая — воду, третья создаёт камнепад.
Хлынул дождь, и копыта коней мигом утонули в вязкой грязи. Тогда все трое слезли с них: от коней в такой битве всё равно проку нет.
— Ну вот! — прогремел голос Горыныча. — Будет чем полакомиться — три коня на обед, три богатыря на ужин!
— Погоди бахвалиться, чудище! — выкрикнул Дмитрий, сам удивившись себе. — Меч, сослужи службу! Поруби вражьи головы.
И все три богатыря пошли в атаку, обнажив мечи, причём Дмитрию досталась голова, изрыгающая воду. Крайняя голова выпустила из пасти такой бешеный поток воды, что он еле устоял на ногах. Не легче пришлось и Добрыне, на которого обрушились потоки направленного огня.
— Братцы, надо обойти его с боков, со спины, так он не подпустит нас! — крикнул Алёша Попович, едва успевая ловко уклоняться от камнепада, что обрушила на него третья голова.
Дмитрий, мгновенно всё поняв, вскочил на хвост Змея и, закрываясь щитом от бешеных потоков воды, стал пробираться к шее чудовища, приготовив меч для удара. Но Змей, почувствовав подвох, поднял хвост, стукнул им о землю, и Дмитрий, не удержавшись, слетел в жидкую грязь, образованную дождём. Он приподнял голову: его товарищи упорно пробирались к змеиным головам, отражая щитами то поток огня, то камнепад. До того, чтобы срубить головы, им оставалась уже самая малость.
Дмитрий поднялся, он понял, сколь много зависит от этой битвы. Он зашёл сзади, выставил щит, о который ударился очередной поток воды, и вновь вскочил на хвост Горыныча, упорно пробираясь к его шее. Змей ещё яростнее начал колотить хвостом, пытаясь сбросить назойливого врага, но теперь Дмитрий устоял, даже тугие потоки воды, больно ударяя, тем не менее не причиняли вреда.
И вот он добрался до шеи и, взмахнув мечом, сверкнувшим, как молния, перерубил её, затем поспешил на помощь товарищам.
Добрыня Никитич никак не мог справиться с огненной головой: уж больно яростны были струи огня, выпускаемые ею.
Дождь, который плотной стеной обрушился на землю во время битвы, к сожалению, не помогал: огонь был неистовый и весьма яростный. Срубили они вторую голову ценой огромных усилий, опалив на себе всё, что только можно, и поспешили на помощь Поповичу. Тот уже выдыхался, атакованный грудой изрыгаемых головой камнепадов. Но то, что товарищи уже срубили две головы, воодушевило его. Как яростный таран, он врезался в груду летящих камней, пробился через них и обрушил удар меча со всей яростью на эту последнюю голову. И сразу прекратился дождь, и всё стихло.
Обезглавленное тело Змея билось в предсмертной агонии. И тут же, словно из ниоткуда, возникли хранители.
Богатыри, только что вышедшие из битвы, смотрели на них с немалым благоговением.
— Ну вот, Дмитрий, ты и стал защитником земли Русской, ты теперь богатырь. Носи это звание с честью.
Все трое поклонились старцам. А те неожиданно расступились, и Дмитрий увидел свою жену, возвращённую из небытия смерти.
— Три дня она будет немая, потом всё наладится. Впереди у вас долгая счастливая жизнь, береги её.
Дмитрий, всё ещё не веря глазам, подошёл и обнял свою жену, от её тела шло тепло, власть смерти покидала её.
— Поспеши, Дмитрий, ты ещё должен спасти свою дочь, она сейчас в непростой ситуации. Пришло время последнего акта этой драмы, мы перенесём тебя туда.
Дмитрий со слезами повернулся к богатырям.
— Спасибо вам, братцы!
— Ничего, это наш долг. Как соберётся ворог на землю русскую — зови. Мы придём обязательно, только дай знать. Пусть мы сейчас живём за пределами небытия, но мы придём, несмотря ни на что.

Исход великой битвы

На глазах изумлённых туристов каменные истуканы с плато Разборное ожили и, вырываясь из многовекового притяжения Земли, отправились в ту сторону, где погибал великий Екатеринбург.
Там же на плато Разборное возник дух великого медведя, символа земли русской. Он, как и истуканы, ломая вековые деревья уральского леса, устремился на битву со Змеем. Близилась самая великая, самая страшная и решающая битва на многострадальной земле.
Но никто не ведал, что её исход на самом деле зависит от шестнадцатилетней девушки, вступившей в схватку с собственным страхом. Хлад почувствовал, что со всех сторон ему на помощь идет подмога, и, полный решимости, встал между покорно идущими в пасть и Змеем. Змей, который потерял своё подкрепление, свою пищу, был обозлён и мгновенно опутал Хлада удушающими кольцами, сжимая их всё сильнее.
Его смертоносные кольца буквально лишили титана возможности дышать, пасть раскрывалась всё шире, дабы откусить врагу голову.
Худо пришлось бы Хладу, если бы не появившийся вовремя гигантский медведь величиной выше всяких небоскрёбов. Он с ходу обрушил весь свой гнев на Змея, и тот, отпустив Хлада, вступил в бой с двумя противниками сразу. Галя увидела, что люди, которым вернулся разум, в ужасе бегут как можно дальше от места схватки титанов, и возликовала.
Удары гигантской лапы русского медведя и одновременно Хлада отбросили Змея назад. Обрушившись на единственный уцелевший квартал, он уничтожил его до основания, но Хлад и Медведь и не думали отступать.
К счастью, подоспели и истуканы с плато Разборное, и это преимущество сильно повлияло на исход битвы. Змей яростно сопротивлялся, но начал выдыхаться.

Варенька лежала на жертвеннике, глаза были раскрыты, а руки туго связаны, она приподняла голову. Да, сомнений не было. Тьма собралась вокруг границ земного мира, готовая обрушиться на него в любой момент. А злобная жрица занесла нож над ней, собираясь нанести смертельный удар.
— О, приди, Великий Бегемот! Великий растлитель дев! — слышала Варя устрашающий призыв язычников.
Но занесённую было для смертельного удара руку жрицы остановил равный ей по силе жрец-мужчина.
— С ума сошла? Убивать невесту Великого Бегемота? Он должен совокупиться с ней.
Ворча, язычница отошла.
Варенька с трудом приподняла голову, над идольским капищем вознеслась гротескная тень — чудовищная тварь, одетая в шутовской костюм с теми самыми помпонами, врезавшимися в её память навечно.
Чудовищный рёв прокатился над капищем, язычники один за другим падали на землю, не смея взглянуть на своего господина. А тот шёл прямо по их телам, давя, не разбирая, ребёнок это, старик или женщина. Язычники, успевшие отбежать в сторону, издавали радостные возгласы, приветствуя демона. Неестественно огромный фаллос монстра волочился по земле, по дорожной пыли. Главный язычник вышел навстречу господину, приветствуя его, но поплатился, получив такую оплеуху, что, пролетев несколько метров, врезался в идола Перуна, и его череп раскололся, как гнилой орех.
Рогнеда, бросив нож, попыталась спастись бегством, но из пасти монстра вылетел длинный и гибкий язык. Он опутал женщину, подтянул и забросил в широкий рот Бегемота.
Варя съёжилась, мало приятного слышать, как из мерзкой пасти раздаётся предсмертный крик несчастной и жутко хрустят перемалываемые челюстями человеческие кости.
Она ещё храбрилась, но, когда эта громада, словно сошедшая с полотен Иеронима Босха, нависла над ней, самообладание её покинуло. Монстр вдруг рассыпался на сотни мелких противных созданий, напоминающих бесят со старинных гравюр, и вся эта свора набросилась на неё, залезая под юбку, под кофточку, причиняя ей невыносимые страдания. Туго связанная путами, она не могла пошевелиться и сбросить с себя этот ужас.
Твари залепили ей глаза и рот, не давая даже нормально дышать. Она понимала, что это уже конец и отец не успеет её спасти, но, к счастью, ошиблась. Бесята в единый миг вновь соединились в мерзкого шута Бегемота, нависшего над ней, подобно скале. Самое мерзкое было в том, что юбка задралась. Варе было противно и очень стыдно.
Чудовище уже готово было обрушиться на неё, как вдруг внезапно исчезло, и на его месте возник молодой парень её лет. Он был божественно красив, из-под майки выпирали рельефные мышцы, но когда Варя посмотрела в его глаза, то поняла: обольщаться не стоит. Они выдавали этого лживого Аполлона, в них плясали огни мрака.
Юноша сделал так, чтобы с неё упали путы, но она чувствовала — это то же чудовище под фальшивой личиной. Он протягивал руку, желая, чтобы девушка вложила в неё свою, но она понимала, что делать этого нельзя, и спрятала руки за спину. Ждущая победы своего господина тьма зашевелилась ещё яростнее, готовясь поглощать и жечь светлый мир людей. Монстр неумолимо надвигался на неё, зловещая улыбка плясала на губах. От неё у Вари всё холодело внутри. Она оглянулась, но бежать было некуда. Позади столпились язычники, не давая ни малейшего шанса на побег, да и куда бежать от подобного ужаса?  Но Варя соскочила с жертвенника в порыве помочь отцу.
— Оглянись, Бегемот! — раздался вдруг звонкий и весёлый голос.
Варя вскрикнула. Словно из ниоткуда возник позади Бегемота её отец, он был в блестящих доспехах и со сверкающим клинком в руках, как воплощение русской мощи. Её папочка!
— Не бойся, дочь, мы порубим эту тварь в капусту!
Демон не поворачивался, он, не мигая, смотрел на Варю, словно совсем игнорировал то, что происходило за его спиной. Однако она поняла: тварь задумала нечто страшное и коварное. Позади отца было ещё два статных богатыря на конях, они показались Варе страшно знакомыми, словно сошли со страниц книг, которые ей читали в детстве.
Она не смогла уловить момент, когда юноша исчез и вместо него возникли два десятка самых страшных животных на земле — бегемотов. Раскрыв широченные пасти, монстры понеслись на богатырей, и казалось, эти живые тараны всё снесут и затопчут на своём пути, но за спинами богатырей уже собралась целая армия воинов, вызванных из небытия. Бегемотов пригвоздили к земле сотни копий, они бились в предсмертной агонии, разевая пасти, из которых хлестала кровь, окрашивая землю в багряный цвет.
У Вари побелели кулачки — так яростно она их сжимала. Она начала двигаться в сторону отца .
— Папа, осторожней! — крик Вари спас жизнь её отцу.
Тягучая фигура без лица выросла прямо из-под земли, собираясь нанести своим клинком предательский удар Дмитрию в спину, но он успел обернуться, и клинки встретились с яростным клацаньем, так что полетели снопы искр.
Чёрная тварь без лица была невероятно быстрой, она предугадывала каждый выпад Дмитрия, отклонялась от его клинка и нападала с ещё большей яростью, не давая богатырю передышки.
Русская армия обратила тьму в бегство, она поспешно начала уползать за пределы привычного мира, бросив своего господина.
За битвой с тяжёлым сердцем наблюдали Добрыня Никитич и Алёша Попович, но сказочным богатырям хранителями было запрещено вмешиваться. Демон перемещался, столь стремительно оказываясь то сбоку, то позади, то вновь впереди Дмитрия, но он с каким-то необыкновенным чутьём отклонял все выпады клинка противника.
Все видели, что воин уже выбился из сил, а ведь от этого поединка зависела судьба человечества!
И тогда Варя вдруг выступила вперёд   и закричала голосом, полным уверенности:
— Бросай меч, Бегемот, ты бессилен!
Остриё клинка зависло, покачиваясь почти у самого кадыка отца, но Бегемот оставил попытку убить Дмитрия. Его взор теперь был обращён к хрупкой девчушке, бесстрашно двинувшейся в его сторону, кулачки были сжаты так, что даже побелели.
— Только тронь папу! Только тронь! И вообще, пора тебе ответить за свои преступления!
Дмитрий, догадавшись, что сейчас будет, в бессилии что-либо изменить закричал:
— Нет, доченька, нет, не делай этого!
Но было поздно: Бегемот исчез, превратившись в луч, который, ослепительно сверкнув, прожёг дыру в белой блузке девушки и вошёл в её плоть. Варе было больно, но она устояла и, сделав шаг к отцу, обняла его, они вновь соединились.
— Ну зачем же такой ценой, дочь, зачем? — повторял отец.
— Так назначено от начала мира, папа, — сквозь слёзы и боль улыбнулась Варя. — Бегемот — вирус злой, опасный, но мы, девочки, противоядие против него. Когда мама изгнала его из себя, он начал искать способ войти в меня, её дочь. Просто думал, что сможет меня сломить. Они с Мораной разбудили Змея стихий в надежде дать реванш языческому миру, но не получилось.
— Откуда ты всё знаешь? — изумился Дмитрий.

Небо потемнело от авиации, вертолётов и дронов, кружащих над схваткой титанов древнего мира. От всего увиденного у Екатерины расширились глаза. Толчки от сражения подняли уровень реки Исети на доселе недосягаемую высоту. Гигантская волна накрыла медведя ростом примерно с сорок этажей, опутанного кольцами Змея, но отчаянно сопротивляющегося.
Также в смертельных кольцах был и титан Хлад, стремящийся помочь русскому медведю и наносящий свободными руками боксёрские удары по змеиной морде. Вот только никто не мог сопротивляться подобных размеров волне. С яростным рёвом она накрыла место, где некогда стоял «Высоцкий», скрыв под собой Змея, титанов с Разборного и медведя с Хладом.
Волна была так велика, что сбила неосторожно снизившиеся вертолёты, и несколько из них упало в безжалостные воды, унося жизни лётчиков.
— Мы ничего больше не можем, — сказал Фёдор. — Это битва не человечества — это битва стихий. Нам остаётся ждать, что вмешаются какие-нибудь высшие силы, благосклонные к человечеству. Возвращаемся на базу.
Екатерина не посмела возразить, её глаза были полны слёз, она молча подчинилась мужу.
Исеть стремительно разлилась, скрыв под толщей воды большую часть города, и успокоилась. Отовсюду торчали остовы покорёженных небоскрёбов. Фёдор и Екатерина молча вслушивались в прилетающие сводки. Частично разрушены настигнутые толчками Челябинск, Магнитогорск, Миасс… Этому страшному списку не было конца.
— Стой, Катя! — вскричал вдруг Фёдор, указав на видеомонитор.
Из пучины Исети, фыркая и разбрызгивая огромные фонтаны воды, появился русский медведь-титан. Подобно Кинг Конгу из голливудского фильма, он ударил себя лапами в грудь и торжествующее зарычал. И это было такое торжество древней русской мощи! Невероятное зрелище!
— Русский медведь непотопляем, Катя. Пилот, разворачивай машину обратно!
Один за другим над поверхностью Исети появлялись титаны с Разборного, последним же вынырнул Хлад.
— Катя, они прогнали Змея! Прогнали туда, где ему и место, — в преисподнюю. Всё будет хорошо! Давайте полетим туда, где суша. Все титаны, думаю, придут туда. И Книгу таинств нужно вернуть на место истинным хозяевам.

Варенька не могла оторваться от груди отца, ей не верилось, что произошедший ужас позади.
— Доченька, милая, пора, — тихо сказал Дмитрий, — вертолёты прилетели. Бегемот и Змей были неразрывно связаны друг с другом, конец одного — это конец и другого. Да поверни же ты голову, дочурка.
Варя оторвалась от отца и не смогла удержать радостного возгласа. К ним через поляну шла их мама, живая! Варя бросилась ей навстречу, некогда разлучённые, они встретились в обновлённой жизни.
Подошёл и горячо обнял своих девочек Дмитрий. Семья воссоединилась. Вокруг них собралось множество народа, военные, однако всё внимание семьи было приковано к десяти гигантским фигурам. Титаны ждали их на краю поляны, чтобы попрощаться. Им, выполнившим свою миссию, настала пора надолго покинуть мир людей.
К ним подошли Фёдор, Катя и Галя, чтобы познакомиться. Все по очереди обнялись. Варенька глядела на титанов и, несмотря на всё недавно пережитое, всё равно не до конца верила, что подобное имеет место.
Тогда русский мишка встал на все четыре лапы, значительно уменьшился до обычных размеров, чтобы недоверчивая девочка потрогала его мокрый нос и убедилась, что всё реально. Папа и мама переглянулись, улыбнулись и подтолкнули её вперёд, сами же остались поодаль. Уже без страха девушка приблизилась к титанам и поклонилась им, а потом и хранителям.
— Спасибо вам, защитники земли русской, — эти слова адресовала она и многочисленным воинам, собранным из разных эпох и стоящим поодаль.
Она проглотила комок в горле, так не хотелось расставаться с настоящим чудом.
Тогда вперёд выступила Екатерина, держа в руках Книгу таинств.
— Уважаемые хранители, мы возвращаем ваше сокровище. По правде сказать, не особо оно и пригодилось. Своё дело сделали любовь к Родине и настоящая дружба, а не древняя магия.
— Нет, вы не совсем правы, — ответил старший хранитель. — Эта книга на самом деле может менять судьбы целых цивилизаций. С её помощью мы восстановим разрушенные города и вернём погибших, но есть побочный эффект от её действия.
Катя и Фёдор тревожно переглянулись, но нашлись что ответить, даже в один голос:
— Пусть, лишь бы всё было как прежде.
— Как прежде не будет, — ответил хранитель. — Это закон вселенной. Прощайте.
Хранители мгновенно исчезли вместе с книгой. По воздуху словно прошла рябь, и исчезли титаны, и сказочные воины, видимо, переместились в свою реальность.
— Забирайтесь в вертолёт, — сказал Фёдор, — полетим туда, где вы сможете отдохнуть и побыть вместе после всего пережитого.

;
Эпилог

После многочисленных конференций и встреч они наконец остались втроём в гостиничном номере.
— Мама, папа обещал рассказать, как вы оба были связаны с этим чудовищем. Пожалуйста, я хочу знать.
— Дим, я закурю? Ты не против? — спросила Анна.
Она стояла у открытой форточки, пускала дым колечками, оглядываясь на дочь, из глаз которой не уходил вопрос «почему?».
— На самом деле, родные, моё настоящее имя — Катя, — решилась произнести она и затушила окурок.
— Ну, в общем, я-то это знал, — согласился Дмитрий, — но раскрывать до поры это было нельзя. Хочешь правду — дослушай до конца, хорошо, дочь?
— Всё случилось, когда мне было тринадцать, мы жили в посёлке в советскую пору. До поры это было весьма процветающее место, но пришла перестройка, перемены, и жизнь начала угасать, не стало работы. Люди оттуда просто бежали, и был там детский сад, три года простоявший закрытым. Из-за глупого спора на храбрость мы с моей подругой Олесей залезли в него, чтобы испытать себя...
Варя подняла на маму глаза. Видно было, как тяжело Екатерине даются эти воспоминания, она даже до крови прикусила губу, глаза были полны слёз.
— Если кратко, там внутри мы столкнулись с потусторонней силой, жуткой, непостижимой для взрослого разума, что уж говорить о нас, малявках. Это был демон, принявший вид циркового клоуна. Тварь периодически являлась в наш мир, чтобы охотиться на детей и подростков женского пола. Её пища не плоть, отнюдь, — наш девичий разум, наша суть и внутреннее наполнение . Из жертвы демон высасывает всё, оставляя пустую оболочку. Сколько девочек после встречи с ним остались в состоянии овоща… Так он продлевает свою гнусную жизнь. История этого демона уходит в самую глубокую тьму мира. Как теперь выяснилось, он же предшествует приходу Змея стихий, проливая горячую кровь девственниц.
— Как же ты выжила? Как победила?
— Выяснилось, что победить его можно только одним способом — впустить внутрь себя. Он вирус, который организм должен перебороть, но нужно иметь сверхсильное нравственное наполнение, не каждой такое под силу. Да, я заключила его в себе и думала, что уничтожила, но года через два тварь вырвалась на свободу. Тогда мы и познакомились с папой, он учился в параллельном классе и очень меня добивался. Но я боялась за него, зная, какую бациллу в себе ношу, к тому же спецслужбы взяли меня под контроль, но об этом много не могу рассказывать.
Дмитрий подошёл и приобнял жену за талию.
— Всё случилось, когда мы заканчивали десятый, — продолжил он. — Волею случая три мальчика и три девочки оказались запертыми в ночной школе. В эту ночь Катя не смогла удержать носимого внутри убийцу, он овладел ею и убил её руками всех, кроме меня. Но нам удалось прогнать его туда, откуда он пришёл, и надолго закрыть ему вход обратно.
— Думаю, всё было спланировано, — подхватила Катя. — Папу не тронули, но меня арестовали, обвинив в смерти одноклассников. Свой последний звонок я встретила в СИЗО, был громкий процесс, суд. Мне дали десять лет, но отсидела я только пять. Папа все эти годы ждал меня, учиться пошёл на юридический, чтобы стать моим адвокатом. Думаю, меня выпустили потому, что изменилось время, и вообще, не я им была нужна, а то, что сидело во мне. Эта сила, которой они планировали овладеть. У них не получилось, хотя все пять лет меня истязали воздействиями страшных приборов. Потом я вышла на свободу, мы с папой поженились, но имя и даже частично биографию пришлось сменить. Папа хотел ребёнка, но я не решалась, имея такое жуткое наследие, однако ты явилась на свет вопреки моему противлению. За год до твоего рождения мы полностью оставили старую жизнь, переехав сюда, в Екатеринбург, однако прошлое настигло нас и здесь.
Екатерина замолчала, у неё в глазах блестели слёзы — слёзы полного очищения.

Одной ночью, когда его любимые девочки уснули, Дмитрий вышел на кухню покурить и невольно вздрогнул. В кресле при выключенном свете сидела его давняя знакомая Морана — смерть, принявшая облик юной девушки. Но он её узнал, присел напротив и протянул гостье сигарету.
— Не откажусь, — ответила жуткая гостья. — Скольких с их помощью приобрела в коллекцию, а сама бросить не могу. Тебе бы нужно: у тебя ещё лет двести в запасе...
— Ты ли, смерть, мне говоришь о таком?..
— А я и пришла буквально донести, что власти над вами троими больше не имею, живите два, три века — пока не надоест. Кстати, сидя здесь, ты даже не знаешь, что Екатеринбург возвращён вместе с погибшими к жизни, впрочем, как и другие города.
— Да ну? — изумился Дмитрий.
— Вот тебе и «да ну». Ладно, прощай. До следующей великой битвы. Всего наилучшего желаю. И дочь береги, теперь она повторит судьбу матери, не забывай об этом.
Дмитрий протёр глаза, и когда снова открыл их, кресло перед ним было пустым. Он долго сидел в тишине, размышляя обо всём случившемся за последнее время. На кухню вышла Варя в пижаме.
— Пап, ты чего не спишь? Тяжело, да?

Вертолёт доставил их к окрестностям Екатеринбурга, и пилотировавший машину Фёдор почему-то спросил:
— У вас сердца крепкие?
— Что?! — изумлённо в один голос спросили все трое.
— Взгляните наконец.
Взглянув вниз, они мгновенно всё поняли по современным проспектам с высотками. Среди самокатчиков и автомобилей, заполняя половину дороги, шёл вполне себе сказочный азиатский караван с верблюдами и слонами. Вместе с полицейскими на мотоциклах город патрулировали те самые сказочные богатыри, когда-то помогавшие им. Они с шумом приветствовали Дмитрия и его семью.
В небе, наряду с дронами и прочей современной техникой, парили воздушные шары и причудливые летательные аппараты словно из прошлого века.
Варенька пришла в полный восторг, запрыгала, захлопала в ладоши, осознав, в каком мире ей теперь предстоит жить.
— Девочки дорогие, в эту сказку мы всегда успеем. У меня просьба: давайте пройдёмся по полю, вон по тому.
В этот момент к ним подбежала Галя, глаза которой сияли.
— Простите, простите, можно и мне с вами?
— Нужно, — улыбнулась Варенька и взяла её за руку.
Дмитрий и две его любимые девочки уходили всё дальше в поле. Высокая трава уже совсем скрыла их.
— Оставим их, — шепнула Катя Фёдору. — Они сейчас имеют право на своё неограниченное счастье. К тому же им предстоит жить в полностью обновлённом мире, где реальность и сказка уже не будут разделены.
Варенька и Галя, дурачась, убегали далеко от Вариных родителей, прыгали, скакали, словно пятилетние. Счастье затопило их юные сердца, как накатившее мощное цунами.
А Дмитрию и Кате не хотелось в эти моменты тратить слова — они просто шли навстречу приближающемуся горизонту, вдыхая тёплый воздух июля. Ну какие слова? Разве настоящее счастье нуждается в них?

2022–2024 годы