Музыка и одиночество

Новелла
Музыка и одиночество

«Музыка и одиночество сопутствуют человеку всю жизнь – с юных лет и до последнего дня».
Анатолий Нижегородов.

Когда я искал эпиграф к этой новелле, то задал поисковой системе именно это сочетание слов – музыка и одиночество.
С молодых лет и потом мне всегда казалось, что эти два слова тесно ассоциированы друг с другом, и что не только во мне чувство одиночества притягивает музыку, а и музыка рождает чувство одиночества во многих других людях.
Но, видимо нет!
Из большого количества цитат, я нашел только одну. Все другие говорили либо об одиночестве, либо о музыке, не связывая их вместе.   
Вот она: «Музыка была изобретена, чтобы подтвердить одиночество человека». Л. Даррелл.      
Но эта цитата мне не нравится. Не потому, что мысль высказал англосакс, пусть он и писатель. Главное, что он сказал – музыка изобретена…
Я сам инженер, технарь, изобретатель, но говоря о музыке, я не применил бы этого слова. А сказал бы так – музыка родилась, сошла с небес, музыка возникла, ну, создана, наконец.
Разве Бетховен или Чайковский изобретали музыку?
Они ее творили!
………………………………………………………………………………..
В унисон со словами известной песни на музыку Шварца и слова Окуджавы: … «две вечных подруги, любовь и разлука, не ходят одна без другой».., я бы хотел привести свой эпиграф к моей новелле.
«Музыка и одиночество сопутствуют человеку всю жизнь – с юных лет и до последнего дня».
Эту идею я поместил в новелле, как эпиграф. И пошел он в задницу, господин Л. Даррелл!
………………………………………………………………………………
………………………………………………………………………………
Я заболел снова. Это началось не заметно. Каждую ночь я спал все хуже…
Начался рецидив, неожиданное обострение злополучной полинейропатии, «заселившейся» в меня после «ковид-19», тяжело перенесенного в декабре 2020 года.
Это было весеннее обострение, усиленное мартовской непогодой, возникшее после периода частичной ремиссии. Но сейчас, в отличие от прошлых лет, состояние было слишком тяжелым: я не спал, а полу-спал несколько недель к ряду по четыре или пять часов, вставал тяжелым, измотанным и слабым. Каждая ночь была настоящим испытанием. Килограммы таблеток не помогали. Нормального сна не было.
Люди в моем возрасте почти поголовно страдают от гипертонии или диабета, от остеопороза, артроза, астмы или от шизофрении. У меня этого нет. Все анализы хорошие, почти идеальные, никогда не бывает давления, и врачи говорят: «Вы здоровы»!
Но когда я спрашиваю их: «Почему я не сплю»? Они пожимают плечами…
Что-то сломалось во мне, словно кто-то внутри меня щелкнул выключателем.
На ранней стадии болезни в 2021-ом стопы были свинцовыми, в ногах кололи иголки – так называемая парестезия, будто на тебя надели чулки с иголками внутрь, проникающими сквозь ткань кожи и мышц.
Но «иголки» мучали меня не слишком долго. Случилось чудо! Они исчезли сами в один день и навсегда уже тем летом!
А все остальное осталось.
Из-за нервного тика в ногах я не мог заснуть. Но когда подергивания ног проходи-ли, бессонница все равно оставалась.
В одну из таких «трудных» ночей я упал в обморок, перегруженный седативными средствами.               
Когда очнулся лежащим на полу лицом к дивану, голова свисала с плеча и касалась холодного пола, а я машинально стягивал на себя подушку с дивана.
Я уже понимал, что лежу на полу, но не было воли подняться. Подушку я старался пристроить под левый бок – так уж привык спать. Но зазора для нее там не было.
Все же я попробовал подняться и снова упал, теперь уже навзничь, ударился плечом о что-то твердое, а головой о пластмассовый кожух беговой дорожки. Она смягчила удар.
Еще одна попытка, и она удалась! Я забрался-таки на диван, и мгновенно ус-нул, а может быть снова потерял сознание.
Удивительное и странное состояние – обморок: это абсолютное отсутствие тебя. Нет времени, нет ничего материального, нет и тебя самого. Как в «черной ды-ре» за горизонтом событий. Я пребывал где-то там…
Если сравнить потерю сознания с состоянием глубокого сна, и там, и там, мы не чувствуем хода времени, да и вообще ничего, то все же есть разница. Эти состояния не тождественны.
Объяснить языком разума это нельзя. Мне не под силу.
Во сне душа не покидает тело, в обмороке, она уходит их него. Вот только это я могу сказать. Да, и то, не уверенно.
Попробуйте вы объяснить себе, чем смерть отличается от жизни. Любые слова окажутся пустыми.
………………………………………………………………………………
В эти дни я пребывал в отчаянии и готовился умереть…
Незадолго до начала болезни я принялся редактировать и даже частично переписывать все, что уже написал в своей книге «Те, кто были со мной», чтобы сохранить ее для своих дочерей, но болезнь сломала этот план. Не было сил.
Сил не было даже на телевизор.
Тогда я стал слушать музыку из собранной за долгие годы коллекции. Это не требовало усилий. А иногда, просто лежал, и слушал тишину. Когда нет звуков – это тоже музыка…
………………………………………………………………………………
Сильное одиночество испытываешь, когда слушаешь любимые мелодии и песни, которые полюбил еще в юности, и потом, в молодом, и более зрелом возрасте. Думаешь, какая же из женщин, тех, кто были со мной, сейчас могла бы быть рядом, слушать эту музыку и молчать… И что бы мурашки бегали у обоих. И что бы восхищение наполняло души.
Если бы так, то тогда одиночества нет!
Но, кажется, такой женщины не было…
………………………………………………………………………………
Музыка прошла через всю жизнь, и, конечно, она вызывает воспоминания. Каждый период жизни, каждый человек, из тех, кто были со мной, даже каждое событие, происходившее в стране – все связано с музыкой.
Помните время, когда звучали «Белая река» и «Дождь» группы ДДТ?
Кто-то знает и помнит, конечно, а кто-то – нет. Но я помню, потому что эти песни были со мной в период любви, длившейся почти семь лет.
То время давно прошло. Но шесть лет назад, в 2020-ом я был у нее в гостях, и мы слушали музыку – она была в моем телефоне.
Наташа сказала: «я помню все эти мелодии. Они нравятся мне до сих пор»…
Всю ночь мы были вместе, музыка звучала, но ее не трогала. Это было видно.
Я любил ее когда-то, мне казалось, что с ней я был не одинок, и музыка нас роднила. Но я ошибался. Наташа не любила меня. А музыка, ставшая общей для нас тогда, теперь только усиливает мое одиночество, когда я слышу ее.
………………………………………………………………………………
«Токката и фуга ре минор» И.С. Баха – это две части одного произведения, но они слишком разные, поэтому часто органисты исполняются фугу отдельно. Она сильнее, богаче, ярче, и оставляет глубокий след в душе. Поэтому теперь я слушаю только фугу.
Она переворачивает во мне все, одухотворяет, а весь мир она наполняет новыми красками. И он, наш мир, на время становится иным – местом чистым и светлым, созданным для счастья, как та часть Земли, где почти нет тверди, и нет людей, а есть лишь воды чистого, еще не загаженного океана.
У меня есть глобус, он светится изнутри, и он всегда повернут ко мне той стороной, где голубой океан…
Я никогда не слушал фугу с кем-то вместе, потому что ни одна из тех, кто были со мной, ее не слышали! Никто! Они становились глухими, когда звучала фуга, выплывая из моей коллекции в пространство комнаты. Она слишком личная, слишком индивидуальная! И я всегда ощущал себя одним на всем белом свете, когда «была Фуга», даже если кто-то и находился рядом. И еще более одиноким, если был один.
………………………………………………………………………………
А что же жена, мать моих детей? Казалось бы, самый родной человек.
Нет! И близко нет. Она совсем другая. Ее никогда не трогала ни «Лунная соната» Бетховена, ни «Хоральная прелюдия» Баха, а когда я слушал музыку, и не толь-ко классическую, она терпела минут десять и говорила: «сделай потише, голова болит».
Ничего у нее не болело! Ничуть. На самом деле она просто хотела, чтобы я выключил. И я выключал. Музыка лишь усиливала мое одиночество рядом с ней.
Мы прожили б;льшую часть жизни вместе. Мы исполнили свое назначение: родили дочерей, воспитали их, помогли получить образование, подняли на ноги и отпустили, когда пришло на то время.
И скоро стало ясно, что нам незачем оставаться рядом дальше.
Скажу больше. Жена не только не слушала мою музыку, она не слушала всю музыку, за исключением популярных эстрадных мелодий, да и то, когда шел новогодний огонек… А сейчас ее «любимый» исполнитель – Лепс! Бог ты мой… Лепс…
Ее не трогают даже звуки «Прощание славянки» или современная «На передо-вой» в исполнении Чичериной, а у меня от них ком подступает к горлу, и я едва сдерживаю слезы…
Из моего любимого Чехова, она читала, кажется, только «Каштанку».
Живопись ее не интересовала абсолютно! От Рембранта до импрессионистов. Когда я показывал ей репродукции картин самого загадочного художника средневековья – Иеронима Босха, ее реакция была мгновенной: «Да он сумасшедший»!
А ведь литература и живопись – тоже музыка!            
Она не любила моих друзей, боялась дальней дороги и тайги вокруг. Когда мы выезжали за город, иногда портилась погода, назревала гроза и ползли тучи, и тогда с ней начиналась истерика. И я слышал: «Поехали домой, скорее»…
………………………………………………………………………
Господи! Зачем ты нас соединил...?
В своей новелле «Не случившееся» я задаюсь вопросом: «могло ли все сложиться иначе, если бы я сделал другой выбор»? Я уже давно задавался этим вопросом.
Но, теперь пришел к выводу, что какой бы выбор я не сделал в начале жизни, в конце было бы ясно, что он был не верным. Любой выбор был бы не верным!
Поэтому я не сержусь на Всевышнего, за то, что он наградил меня этой женой.
………………………………………………………………………………
Потом, после развода – были Ирина, а за ней Лариса.
Про Ирину вообще сказать что-либо трудно. Два года совместной жизни не позволили мне ничего узнать о ней. Была в юности сильная психотравма, видимо связанная с разводом, а про все прочее я даже не могу и догадываться – такой она была закрытой.
Ее особая черта – эгоцентризм. Она хотела всегда чувствовать себя центром вселенной для меня. Обиды и упреки следовали одни за другими, а я не уставал извиняться, хотя и не понимал – за что?
Однажды мы были в нашей филармонии. Там, давал концерт наш же симфонический оркестр, но под управлением заезжего литовца, плохо говорившего по-русски. Было исполнено несколько современных композиций, которые я бы назвал какофонией. Поэтому в двух антрактах я выходил в буфет, чтобы выпить по рюмочке коньяка. Потом легче было терпеть это дерьмо.
Ирина сердилась…
Нет, музыка – это не то, что могло нас соединить! С Ириной я был одинок и с облегчением расстался.
С Ларисой после знакомства и впоследствии мы часто посещали два полюбившихся нам кафе, отличавшихся хорошим подбором музыкальных композиций. Здесь звучали песни и мелодии Стинга, Челентано, АВВА и многих других популярных музыкантов, уже ставших классикой эстрады.
Ларисе нравилась музыка, она кивала в знак одобрения, когда я хвалил исполнителей. И она умела расслабиться и насладится отдыхом.
Но дома, когда я включал музыку из моей коллекции, Лариса молча уходила в свою комнату смотреть свой, второй телевизор.
Все, что было у нас хорошего – это секс. Но так, чтобы лежать вместе, сли-шись в одно существо, и молча слушать музыку, и что бы до мурашек, этого и близ-ко не было. Наша жизнь была стандартным одиночеством вдвоем.
Никто из тех, кто были со мной, не разделяли мою любовь к музыке. Женщины, как кажется, более приземл;нны…
Может и бывают другие, только я их не встречал.
………………………………………………………………………………
Впрочем, нет…
Почему-то всплывает образ Ольги, жены моего друга, давно покойного.
Ольга – одна из тех, кто были со мной. Мы часто виделись, когда нам было тридцать, сорок лет, да и раньше, и позже тоже, мы вместе путешествовали, отмечали дни рождения, другие праздники, и, конечно звучала музыка, любимая нами.
Я иногда смотрел на нее и думал, а что, если бы она была моей женой, а не его? Она мне нравилась всегда, уже тогда, когда они только познакомились с Костей. Я завидовал и прогонял эту мысль. Костя был другом, а она его подругой и женой.
В ту пору я еще вел дневник, который впоследствии сожгла моя жена Татьяна, и был в нем откровенен так, как теперь в своих новеллах. Там я записал свои впечатления о Косте и Ольге, о их дружбе.
Теперь точно не помню, но, когда без спроса мой брат прочел те строки, он сказал примерно так: «они как конь и трепетная лань» – это из Чехова.
Костю он считал мужланом и очень грубым человеком, а Ольга показалась ему существом высшего порядка.
И дернул меня черт записать его слова в дневник. На одной из наших студенческих пьянок, которые иногда проходили в условно нашей с братом однокомнатной квартире на Синюшиной горе, бесцеремонный Костя тайком их прочел. И лишь через год-два он припомнил их и отозвался о брате, да и обо мне так, что лучше не повторять, и тем, в сущности, подтвердил, что он действительно мужлан…
Хотя, нет. Костя, конечно же не был таким. Но грубым был, это точно.
Со временем все забылось, вернее ушло на второй план, вглубь, а брак Ольги и Кости был вполне счастливым. Но лишь, до поры, до времени…
Я припоминаю, что, когда нам было лет по сорок – сорок пять, Ольга стала больше интересоваться мною. Любовь у них с Костей постепенно сошла на нет, и они больше уже не разыгрывали спектакли на тему своего счастливого брака, как делали это прежде. Да и то, играл в основном Костя, а Ольга лишь подыгрывала ему. Они уже не целовались и не миловались на наших глазах…
Теперь, вспоминая эти хорошие годы нашей молодости, вспоминая ее, какою она была тогда – умной, красивой, грациозной… и тонко чувствующей, мне кажется, что если бы случилось так, как я грезил, то возможно именно она, находясь рядом со мною, испытывала бы то наслаждение музыкой, какое испытываю я сам.
Когда Костя умер, мы встретились последний раз на сорок дней по нему.
Примерно через месяц, когда я уже был с Ириной, она вдруг позвонила…
Ольга знала о наших отношениях с женой и знала, что давно нравилась мне.
Однажды как-то сказала: «да, разведитесь вы, и не мотайте друг другу душу»!
Это было за пять лет до смерти Кости. А на похоронах она вела себя так, как будто торопилась поскорее закончить обряд погребения.
Ее звонок был неожиданным для меня. Ольга спросила, как я живу, как у нас с Татьяной, что вообще у нас нового?
Я ответил, что ушел от жены, познакомился с женщиной… И сразу услышал разочарование в ее голосе. Разговор скоро прекратился.
Я даже не думал о ней тогда, ведь она была женой друга, хоть уже и покойного. А она думала обо мне?
Этого не проверить, не узнать.
Через год, когда я был в гостях у старшей дочери, Артему было чуть больше года, мы с Ксюшей подумали, а не навестить ли нам под Новый год Ольгу, поговорить, показать внука. Я позвонил, но она отказалась от встречи, и явно плохо мотивировала отказ. Мы, разумеется, не поехали.
С тех пор мы не виделись. Знаю только, что она переехала в Подмосковье к своему старшему брату-олигарху.               
………………………………………………………………………………
Вот сидишь ты один, слушаешь музыку и томится душа… Ты совершенно одинок. И невольно приходит в голову образ женщины, которая могла бы быть рядом, слушать с тобой музыку и молчать. И мы бы не чувствовали одиночества, потому что музыка сроднила нас.
Нет, наверное, не бывает такого союза и отношений мужчины и женщины, не бывает такой чистой гармонии, что бы оба испытывали равные чувства к музыке…
………………………………………………………………………………
………………………………………………………………………………
Я медленно выздоравливаю.
Сон постепенно налаживается, я чувствую себя лучше. Начал даже писать.
Сустав большого пальца ноги, который я повредил, когда потерял сознание, тоже постепенно заживает, хотя и заслуживает внимания. Ходить долго нельзя, поэтому мое движение на работу до политеха теперь требует оптимизации траектории. Нужен покой, а то останусь хромым до конца дней.
Теперь я точно знаю откуда мне следует ждать наступления конца. Когда-то случится очередной рецидив и прикончит меня. Вопрос в том – когда его ждать?
…………………………………               
К мысли о смерти я еще только начинаю привыкать, а к одиночеству я уже привык. И даже получаю от него удовольствие, если звучит музыка.
……………………………………………………………………
Я уже писал, что в старости мы делаемся не заметными для окружающих – они смотрят мимо нас. Все менее заметны мы и для своих детей. И одиночество становится экзистенциальным…
………………………………………………………………………………
Экзистенциальный…
Смысл этого слова мне в принципе понятен, хотя оно и не из моего лексикона. Я раньше не использовал его.
Поэтому я решил прибегнуть к услугам искусственного интеллекта. И вот его ответ.
«Экзистенциальное одиночество — это фундаментальное осознание человеком
своей отдельности от мира и других людей,
непреодолимая пропасть между собственным уникальным опытом и внешним миром.
Это не социальная изоляция, и не отсутствие общения, а осознание того,
что каждый рождается и умирает один, неся ответственность за свою жизнь.
Это состояние связано с переживанием смерти, свободы и поиска смысла»…

Так вот с чем мы подходим к концу своего пути…