Атраванское царство

Здесь собраны все законченные статьи посвященные авторскому миру "Амалирр", в котором происходят действия двух моих книг. Информация не полная, так как часть статей еще в процессе редакции, но я буду ее пополнять.

Предыстория края
Первое пришествие цивилизации на земли по правую сторону Аппенидских гор (в те времена носивших имя Эвель-Эльтарит) произошло в V веке I Эпохи — той, что отсчитывается с момента, когда первые эльфы ступили на берега Амалирра. Уже тогда это был засушливый край, большую часть которого занимала пустыня. Она же дала стране первое имя — Риенлисет, что на языке эльдаров означает «Страна Песка».
Пустыня страшила эльфов не только безводностью, но и гнетущим одиночеством, которое лесные жители остро чувствовали на её просторах. Потому основные земли расселения сместились на восток, вытянувшись вдоль морского побережья и образовав жирное пятно в Двуречье — между реками Санрелией и Апараном (ныне сокращёнными до Саны и Апры). Первые города эльфов встали большей частью по берегам моря и этих великих рек. Ими стали Канвэ, Минайк и Раколин. Лишь один город — Амаэль — был основан прямо посреди пустыни. Он служил связующим звеном на сухопутной дороге, соединявшей эльфийские земли по обе стороны горного хребта. Тогда же от общего народа эльдаров отделилась ветвь анаридов — «солнечного народа».
Из тех древних городов до событий, описываемых в хрониках «Знамена из Пепла», дожил только Минайк, впрочем, сменивший имя на Ардабиль. А если быть совсем честным, то и он не дожил — новый город стоит ниже руин старой эльфийской твердыни. Амаэль просуществовал дольше всех и был разрушен всего за полтораста лет до нынешних времён — дикими кочевниками пустыни, хаммадами и азрабеями. Раколин же, получивший известность благодаря тому, что в нём родился первый Великий Мессия, основавший религию исариан, пал ещё раньше — около четырёхсот-пятисот лет назад, под ударами жестокого мааритского полководца Мустафы аль Гюлима.


Война Илванны Лисс и приход людей
Великая война, вызванная мятежом эльфийской владычицы Илванны Лисс, вспыхнула во II Эпохе и прокатилась по этим засушливым землям. Среди песков Риенлисета прошла череда заключительных сражений, здесь же капитулировала последняя твердыня мятежников — файхаров, укрывшаяся у подножия Эвель-Эльтарита.
Приход первых людей в Риенлисет случился гораздо раньше, чем зафиксировано в эльфийских летописях, где значится 1608 год II Эпохи. Первых людей поначалу приняли за разновидность орков — слишком уж диким был их вид: чернокожие пришельцы с разрисованными белой краской телами, почти нагие. Приплыв на длинных долблёных лодках к южным островам и побережью, они принялись обживать эти земли, однако держались подальше от городов перворождённых, зато с удовольствием нападали на одиноких путников. От возмездия они уходили либо в пустыню, либо на малообжитые острова Юга.
Дата, отражённая в летописях, на самом деле свидетельствует о другом событии: в 1608 году в Южном море появился громадный флот, который взял уверенный курс к эльфийским берегам. Произошло это в крайне опасное для эльфов время — одни армии громили мятежников на севере и в пустыне, другие сражались на восточном материке с орками. Правитель Риенлисета смог наскрести лишь несколько легионов из прибрежных гарнизонов, всего один отряд латных эхивоненов и несколько десятков парусников. С этими силами он вышел против надвигающейся армады и… к собственному удивлению победил. Пришельцы сдались почти без боя, устрашённые эльфийской магией и иллюзиями — волшебники эльфов увеличили количество эльфийских кораблей в глазах врага в десятки раз.
Сдавшиеся называли себя «люди». Они были чернокожи, чем напоминали первых дикарей с юга, но говорили на ином языке, знали железо и уверяли, что пришли на эти земли вынужденно. Их родина погибла в огне и воде, а на север их погнал страшный «народ моря» — племена, которые рождались, жили и умирали на палубах своих кораблей. Пленники просили милости и пощады, и эльфийский правитель внял им. Первые люди оказались трудолюбивы, неприхотливы и любили землю. Эльфы предоставили им для жизни плодородные земли Двуречья и границу с Великой пустыней. Они радовались, что наконец-то обрели благодарных слуг, ибо война с файхарами разорила и ослабила Великий Эльвенор.

Народ моря
Но радость оказалась недолгой. Вскоре у эльфийских берегов появился тот самый «народ моря». Новые пришельцы быстро заняли необжитые южные острова и ударили по южному побережью Риенлисета. Они совсем не походили на первых людей. Загоревшие на палубах до бронзового цвета, они всё же были белокожей расой, составленной из нескольких союзных племён, говорили на различных диалектах, схожих между собой, но отличных от языка первых людей. Несколько жарких и кровавых битв, которые эльфам пришлось выдержать с пришельцами, показали перворождённым, что по воинственности новый враг ничуть не уступает оркам. Неприятным сюрпризом стала и магия «народа моря», объединявшая в себе все известные эльфам волшебные силы — даже те, что никак не могли сочетаться друг с другом.
Потерпев поражение на море, эльфы великим напряжением сил и с помощью первых людей смогли одержать верх на суше, а затем отыгрались и за морское поражение, разбив часть вражеского флота в Срединном море, что разделяет Восточный и Западный материки.
«Народ моря» был разбит. Эльфы, однако, не стали их истреблять, но принудили к суровым условиям. Побеждённые пошли в услужение к победителям. Им отдали самые засушливые и неудобные части страны — пустынные окраины и бесплодные побережья. В обмен на жизнь и жалкое подобие свободы они обязались платить дань, поставлять рабов и выставлять солдат по первому требованию. В качестве милости эльфы оставили им самоуправление.
«Народ моря» постепенно осваивался на отведённых ему негостеприимных землях. За десятилетия жизни в пустыне и на побережье единый прежде народ разделился на несколько обособленных групп. Те, кто обитал в пустыне, стали называться хаммадийцами. Те, кто поселился на севере, у моря, — мармаридами (в их имени до сих пор жива память о море: «марид» значит «морской»).
Однако унизительные условия службы и презрение, которое эльфы постоянно выказывали своим новым вассалам, копились из поколения в поколение. К 1850 году терпение лопнуло. «Народ моря» поднял мятеж. Эльфы подавили его с обычной жестокостью, но полностью сломить волю покорённых не удалось. Впредь они лишь ждали удобного случая, чтобы сбросить эльфийское ярмо.

Рождение Пророка
В 1899 году в городе Раколине у простой женщины родился сын, наречённый Исайей. Никто тогда не знал, что этот ребёнок станет Первым Великим Пророком. Его слава была ещё впереди, и он о ней не ведал. Через тридцать три года Исайю казнят за антиэльфийскую проповедь, но к тому времени он успеет заложить основы нового религиозного учения, из которого позже вырастут и бохмизм, и исарианство.

Крушение эльфийского владычества
В 1995 году на заморские территории эльфов обрушился союз орков, гномов и гоблинов. Эльфийские армии Риенлисета ушли на помощь метрополии, оголив свои рубежи. И этим воспользовались те, кого эльфы презирали.

В 2004 году по всей Алькарии вспыхнул новый мятеж. Он охватил Наввенатар (ныне Ундервуд), Харми-Риен (Эквилию), Аласс-Риен (Лавидию) и, наконец, Риенлисет. Загнанные в пустыню кочевые племена осадили эльфийские города. Один за другим, в течение трёх лет, они пали. Уцелел лишь Амаэль — ему удалось откупиться от дикарей пустыни золотом и припасами.

Первые государства
Следующие два столетия, с 2100 по 2300 год, стали временем, когда людские племена, враждуя друг с другом, яростно делили оставшееся им в наследство эльфийское добро. Именно тогда начали складываться народы, которые позже составят население Атравана.
К 2418 году на востоке Алькарии сложилась пёстрая карта людских государств. В этом году было провозглашено Мааритское царство. Почти одновременно оформились и другие владения: Азрабея, Офир, Гурзан, Бедзах, Нур, а также княжество Аналуль.
Азрабея раскинулась в горах, Офир — на богатых южных равнинах, Гурзан — в степях. В этих трёх государствах к власти пришли цари-чародеи. Они обещали справедливость и торжество разума, но на деле всё скатилось к тирании. Простым людям отводилась роль смазки для сабель и жертв на алтарях. Более того, магические правители жестоко преследовали любых других чародеев, опасаясь конкуренции. Магия стала привилегией трона, а всякий, кто осмеливался колдовать без дозволения, объявлялся вне закона.
В Бедзахе и Нуре установилась иная форма правления — немистическая монархия. Там правили простые люди, не владевшие магией. Чародеи не стремились к трону, предпочитая оставаться в тени, и потому эти государства не знали кровавых чисток, сотрясавших их соседей.
Обособленно жило княжество Аналуль — его населяли потомки эльфов, не сумевшие когда-то покинуть эти земли. Они сохранили свою древнюю веру и сторонились людских распрей, но от этого не стали менее уязвимыми.
Отдельно, вне этой системы, существовал древний город Амаэль. Он был основан эльфами в незапамятные времена и пережил падение их владычества. К 2418 году Амаэлем управляли несколько сильнейших магов, объединившихся в совет. Город сохранял независимость благодаря своему источнику воды, позволявшему ему выживать посреди пустыни, и никому не подчинялся.
Все эти государства соперничали друг с другом — воевали, заключали шаткие союзы, торговали и тут же нарушали обещания. В 2420 году бедины приняли веру в Исайю и стали первыми исарианами на западе

 Падение Мааритского царства и рождение бохмизма
В 2652 году правитель Мааритского царства Зулл Саракаш, одержимый жаждой вечной жизни, решил царствовать во веки веков. Он провёл жуткий обряд, надеясь обмануть смерть. Но заговорщики, давно следившие за ним, ворвались в чертог во время ритуала и не дали ему завершиться. Тело тирана уничтожили, прах замуровали в храме Солнца, а на трон посадили нового царя.
Однако не все признали новую власть. Верность Саракашу сохранил его прославленный полководец — генерал Гюлимани. Он отказался подчиниться узурпаторам и увел верные войска.
Заговорщики, понимая, что одним махом не отделаться, обратились за помощью к вольному городу Амаэлю. Те прислали свои войска и наняли знаменитого героя того времени — Аурина Ухтэллина, прозванного Торна за высокий рост. Аурин был воителем из народа эльдаров, уроженцем Восточной Алькарии, служившим вольному городу Амаэль.
Гражданская война бушевала два года. Решающее сражение произошло в 2654 году в Сухой долине. В разгар битвы Аурин Торна сошёлся в поединке с генералом Гюлимани и смертельно ранил его. Лишившись командующего, армия сторонников Саракаша дрогнула и была разгромлена.
Мааритское царство вышло из этой войны разорённым и обескровленным. Некогда сильное государство превратилось в лёгкую добычу для любого, кто осмелится на него напасть.
Прошло почти полвека. В 2700 году на Одинокой горе посреди пустыни молодому путешественнику по имени Амаэль Бохми явился шестикрылый ангел, провозгласивший его пророком. Так появилась новая конфессия Единого Бога — бохмизм.
Новое учение быстро распространилось среди кочевников Великой пустыни. Они и прежде не признавали над собой чужой власти, а теперь обрели ещё и религиозный пыл. В 2703 году, вдохновлённые верой, они двинулись на ослабевшее Мааритское царство. Один за другим пали Хузан и Мармаризан. К 2706 году древнее царство, которое не смогли добить даже свои же междоусобицы, пало под ударами кочевников окончательно.


Расцвет и падение кочевой империи
Хаммадийцы, вдохновлённые бохмизмом, не остановились на завоевании Мааритского царства. В 2780 году они двинулись на Азрабею — горное царство, где правили цари-чародеи. Одиннадцать лет длилась война. Царица Азрабеи Фаргутта сражалась отчаянно, но силы были неравны. Потерпев решительное поражение, она отвела остатки войска в горы. Там, не желая сдаваться на милость победителей и не видя иного выхода, Фаргутта приказала замуровать себя в собственной гробнице вместе с верными воинами, которые разделили её участь.
Для бохмитов, считавших самоубийство тяжким грехом, этот поступок стал чем-то непостижимым. В нём не было героизма воина, павшего с оружием в руках, — было лишь демонстративное презрение к победителю. Фаргутта лишила их права казнить её или глумиться над телом. Кочевники, сами того не желая, прониклись суеверным ужасом перед проклятием, которое могло лежать на замурованной гробнице, и предпочли обходить её стороной.
После падения Азрабеи взоры кочевников обратились к бединам. В 2816 году в битве у оазиса Кайсиб хаммадийцы одержали победу над бединским царством. Но бедины не смирились. Четырнадцать лет спустя, в 2830 году, они нанесли кочевникам сокрушительное поражение, впервые приманив на свою сторону орков-наёмников. А затем, в 2833 году, на восток Алькарии пришла небывалая чума, поразившая и победителей, и побеждённых.
Ослабленные болезнью и неспособные более сопротивляться, бедины в 2839 году сдались, открыв врата своих городов сынам пустыни. На короткое время в Восточной Алькарии возникла первая людская империя. Кочевники, уступавшие покорённым народам в развитии, быстро переняли их культуру. Вожди пустыни породнились с бединской знатью, и так появилась первая царская династия — Саффириды.
Кочевники-завоеватели, исповедовавшие бохмизм, навязали побеждённым бединам свою веру. Однако не все бедины приняли новую религию. Те, кто сохранил верность старому исарианству, стали называться шенази, или исайритами. Они подвергались притеснениям, но не отреклись от веры предков. Впоследствии именно шенази будут поддерживать тавантинских императоров, когда те придут на эти земли.
В 2929 году кочевники взяли последний оплот эльфов-анаридов в Алькарии — город Амаэль — и разрушили его до основания. В том же году прославленный воитель Аурин Ухтэллин, прозванный Торна, вернулся в Алькарию, чтобы собрать войско для помощи осаждённому городу. Но не успел. Он был убит при странных обстоятельствах в Ардабиле, так и не дойдя до Амаэля. В том же году, когда пала последняя эльфийская твердыня, оборвалась и жизнь одного из последних великих героев старого мира.

На пути к Атравану
В 2988 году тавантинский император Рейнар II, чьё имя впоследствии станет легендарным, предпринял великий поход на юго-восток. Его империя давно стремилась подчинить себе восточные земли, где после падения кочевой империи правили разрозненные царства и племенные союзы. За пять лет — с 2988 по 2993 год — Рейнар присоединил к своим владениям земли Азрабеи, Шензана, Хаммадии, Бедзана и Кадамана. Мечта императора об объединении всех людских народов Западного материка под его властью была почти осуществлена. Непокорёнными оставались лишь царство Офир на юге, Мармаризан на севере да узкая полоса северного побережья Срединного моря.
Однако в завоёванных землях росло недовольство. Шенази, хранившие верность старому исарианству, видели в тавантинцах союзников и поддерживали имперскую власть. Но бедины, принявшие бохмизм ещё при кочевых завоевателях, воспринимали императора-исарианина как чужака, навязавшего им свою волю силой оружия.
В 2993 году восточные провинции восстали. Бохмиты-бедины, которых поддерживали кочевники пустыни, выступили против имперских гарнизонов. Началась короткая, но кровавая война за отделение.
В 2994 году пал Шагристан — старый царский город. Мятежники взяли Ардабиль. Империя Рейнара потеряла восточные земли, а на их месте возникло новое государство — Атраван, где бохмизм был провозглашён главной религией. «Страна чёрных людей» обрела независимость.


Об Атраване
Атраван — «Страна чёрных людей» — раскинулась на востоке Алькарии, Западного материка. Здесь господствует вера в Пророка, многоженство и нега гаремов. Великолепие дворцов соседствует с убожеством трущоб. Живут здесь люди с горячим темпераментом, в чьих жилах течёт огонь. Чувство меры им неведомо: страстная любовь и жестокая месть идут рука об руку. Врагов не прощают, обиды тлеют годами, чтобы однажды вспыхнуть всепожирающим пламенем священной мести.
Некогда эти земли были частью Тавантинской империи, но после череды мятежей и религиозных войн обрели независимость. С тех пор Атраван превратился в конфедерацию, где у каждого племени свой правитель. Несколько крупных народов исповедуют единую религию; их последователей называют бохмитами — в честь Пророка.
До рая этой земле далеко. Здесь тепло, нет зимы, растут пальмы, порхают птицы с пестрым оперением, урожай снимают круглый год. Но пригодные для земледелия земли ограничены поймами двух крупнейших рек — Апры и Саны, севером и морским побережьем, где сосредоточено большинство оседлого населения. Остальное — негостеприимная Великая пустыня и суровые Аппенидские горы с предгорьями, где хлеб не вырастить.
Религиозная власть здесь сильнее и чувствительнее, чем в Тавантине. За несоблюдение канонов могут закидать камнями на улице — и сделает это не стража и не инквизиция (которая здесь не нужна), а обычные горожане. К иностранцам относятся терпимее, но в разумных пределах. Бохмиты не потерпят, если кто-то оскорбит Пророка, станет насмехаться над обычаями или неуважительно отзовётся о шахе. Убить могут и не убить, но поколотят и бросят в темницу — точно.

Культурные нравы различаются. Чернокожие бедины не прячут женщин от чужих взглядов. Молодые незамужние девушки часто появляются на улицах с открытой грудью, но и мужчины, и женщины обязательно носят головной убор. У женщин к нему часто прилагается лёгкая вуаль, спадающая на лицо — не столько для сокрытия, сколько для защиты от пыли и песка.
В противовес бединам, кочевники-номмады рьяно закутывают женщин в балахоны с головы до ног. Вуаль настолько плотная, что непонятно, как номмадки могут что-то видеть. Патологическая ревность и гипертрофированное чувство собственности заставляют кочевников следить за любым неосторожным взглядом, брошенным в сторону их жён. Для чужака это кажется дикостью, но у такой опеки есть причина. Номмады постоянно воруют женщин — не только друг у друга, но и у других народов. Ни один пустынник не решит, что его гарем достаточно полон, если увидит красивую женщину без охраны. Потому при встрече с номмадом лучше не смотреть на его женщин, а заодно проследить за своей спутницей: если номмад найдёт её достаточно красивой, он может попытаться украсть или отобрать её силой.
В Атраване процветают науки: астрология, астрономия, алхимия, геометрия, математика. Физика и естествознание не в почёте — как и любая наука, способная бросить тень на толкование Писания. Впрочем, мармариды считают, что опровергнуть Писание нельзя, можно лишь неправильно его истолковать, за что слывут еретиками среди единоверцев.
Маги в Атраване — сила особая и закрытая. Самые умелые и опытные из них объединены в Великий Диван. Это не гильдия, а совет равных, где каждый голос имеет вес. Диван не вмешивается в дела правителей и не стремится к власти, но зорко следит, чтобы никто другой не использовал магию для захвата трона или не получил непомерного влияния на шаха. Память о царях-чародеях прошлого, особенно о Саракаше, жива в этих землях, и маги делают всё, чтобы подобное не повторилось. Все найденные артефакты тех времён Диван уничтожает без колебаний — чтобы ни у кого не возникло искушения их использовать.
Принимают в Диван далеко не всех, а решения совета обязательны для любого мага Атравана. Ослушника могут изгнать, и тогда он остаётся один на один с суровыми законами страны, где чародей без поддержки Дивана — лёгкая добыча для врагов.
В 3052 году Четвертой эпохи в Атраване идет свое летосчисление — 1002 год от Пришествия Исайи, первого Великого Мессии.
Правители бединов издавна брали в жены красивейших женщин, предпочитая их знатным родам. Потому они светлокожи и имеют тавантинские черты, отличаясь от чернокожих, курчавых, губастых и плосконосых подданных. Саффир — десятый в роду и третий на троне. Ему за сорок, но он ничем себя не проявил: за ним нет ни великих свершений, ни блистательных побед. Это добродушный увалень, похожий на соседнего царя Рейнара II. В меру ленив, предпочитает поэзию и рассуждения о звездах доброй войне. Из десяти детей у него всего один сын.

Атраван делится на провинции — санджаки:

Мармаризан — тянется вдоль побережья Срединного моря. Главный город — Алясбад. Население — мармариды.

Хаммадия — юг центрального Атравана. Крупных городов нет, только небольшие селения земледельцев. Большинство населения — кочевники-хаммады.

Азрабея — тянется вдоль гор на севере. Крупнейший город — Хазараспад. Население — осевшие хаммады, смешавшиеся с неграми, но сохранившие обычаи.

Дарагон — дикая область на севере, у моря. Песчаный кряж с пещерами и каменоломнями. Городки вырублены в скалах. Население смешанное.

Бедзан — занимает южное побережье. Крупнейший город — столица государства Белуджистан. Другие крупные города: Шандаара, Ардабль, Кандеба, Кхарракс, Ширкан. Основное население — бедины.

Шензан — южные предгорья. Население — горцы, почитающие Пророка. Крупнейшие города — Карасет и Зуль-Халас.

Хузан — самый пустынный и безлюдный край, сама Великая пустыня. Почти ничего нет, кроме старых руин мааритских городов.

Офир — древнее царство на юге. Присоединилось к Атравану добровольно, через династический брак.

Все многолюдные селения окружены крепостными стенами, рвами или валами для защиты от разбойников. Но для регулярных армий это слабая преграда.

Денежная система
Медная монета — номисма.
Серебряная — дихрем.
Золотых монет нет, но золото используется в товарно-денежных отношениях. Высшая мера ценности — золотой талант, слиток золота весом в 1 кг. Это огромные деньги: за один талант можно нанять галеру с воинами или купить хороший дом в крупном городе.

Иерархия титулов Атравана
Шах (Шах-ан-шах) — «царь царей», высший монарший титул.

Эмир — князь, правитель области или удела (например, эмир Мармаризана, эмир Бедзана). Выше бека, но ниже шаха.

Мирза — высший дворянский титул (соответствует имперскому лендлорду). Не является правителем земли, но может занимать высшие должности при дворе и государственные посты.

Бек — любой человек благородного происхождения, чей титул сразу не определим. Уважительное обращение.

Хан — племенной вождь — в Офире и Хаммадии. Ему подчиняются барры/пирры.

Пирр (или Барр) — глава рода в отдельном поселении. Возглавляет родовое ополчение. Титул существует у оседлых народов (бединов, мармаридов) и у кочевников.

Тарган/бей — безземельный воин, подданный шаха, освобождённый от налогов.

Бай — богатый землевладелец, не обязательно благородного происхождения.




Население
Бедины — темнокожие люди (кожа цвета молочного шоколада или какао). Знать светлее кожей из-за браков с иноземками. Последователи «Руки Пророка», ведут активную торговлю. Рабовладельцы, но Пророк запрещает обращать в рабство единоверцев, поэтому они ловят диких ийланов или покупают у горцев пленных имперцев. Бедины не слишком воинственны: они земледельцы и виноделы. Их шагристанское вино считается одним из лучших в Амалирре, а рисовая «огненная» брага ценится вояками. Славятся многоженством, фатализмом и жестокими законами. За кражу булки дробят пальцы молотом, правоту доказывают сидением в клетке с хищниками или хождением сквозь огонь. Женщины-бединки носят свободные платья, незамужние оставляют левую грудь открытой.
Бала – второе по численности чернокожее племя, ведущее свой род от Первых людей. Как и бедины, бала преимущественно живут в пустыне, возделывая поля в оазисах. Когда пересыхает источник воды, питающий оазис и грядки, эти люди собирают манатки и спокойно переселяются на новое место. Своеобразие жизни в пустыне, сложила их национальный характер, снабдив их такими качествами как трудолюбие, стойкость, гостеприимство, свободолюбие и быстрая адаптация. Религия требует от любого бала, независимо от того как высоко его положение, уделять два часа в день грубому физическому труду. Излишняя воинственность им не свойственна, хотя и «мирными овечками» их не назовешь. Смешанные браки с другими национальностями у бала очень редки.  В сам брак вступают лишь после тридцати лет. В этом же возрасте приходят к религии, до этого занимаясь черте чем – пьют, развратничают и предаются всяческим порокам и никто их за это не порицает, так как считается, что до тридцати лет разумом человека правят демоны.
Номмады. Еще их называют хаммады или хаммадийцы. Суровые кочевники Великой Пустыни. Ярые фанаты "Руки Пророка", многоженства и как особой фишки - сухого закона, чем заметно отличаются от бединов у которых в традиционных ремеслах есть виноделие. единого государства не имеют, представляя собой враждующие друг с другом разрозненные племена. Как можно догадаться, национальное занятие номмадов, помимо войны, это скотоводство, в частности разведение верблюдов и лошадей. Занимают в Атраване самую большую территорию, из которой 80% это пустыня. Состоят из 4 крупных племенных объединений: акхмары (в Центре), азрабеи (на Западе в одноименной провинции); гюльмины (на Севере); заахиры (на Юге). Особого единства среди номмадийских племен нет. Номмадам вообще сложно друг с другом договориться.
- Акхмары, население центральной Хаммадии. Имя их переводится как "красные". Они действительно красные, без малого преувеличения, так очень любят красный цвет. Для них это цвет войны и крови, цвет огня, пожирающего врагов и отчаянной доблести. Народ они беспощадный к врагу и ненадёжный в дружбе. Уважают только себя и своих старших. Нравственность очень низка, суеверие велико. Легко ссорятся друг с другом, междоусобицы средь них довольно частое дело. Война – их прямая врождённая потребность и поглощает все интересы. Единственное военное дело при котором акхмар будет последним - это отступление. Пленных не берут принципиально, ибо попасть в плен для акхмара - позор.
- Азрабеи - жители провинции Азрабея. Представляют собой смешение кочевников номмадов и оседлых чернокожих земледельцев. Единства в плане веры средь них нет. Есть среди них и бохмиты и исариане и язычники. С остальными номмадами (да и со всем остальным Атраваном) отношения у них непростые. Враждебные. Новую веру принимали плохо. Азрабеи любят показывать свою удаль, от этого чаще других становятся ворами и разбойниками. Уклад их матриархальный, женщины не скрывают лиц, их мнение является определяющим. На мужчинах лежат только вопросы войны.
- Заахиры- полукочевые племена Юга. Полностью и абсолютно почитают Пророков. В вере доходят до фанатизма, проистекающего от дремучести. Трудно найти грамотного заахира, или такого, кто хоть раз держал бы в руках книгу не собираясь спалить ее на костре. Торговлю любят так же как и войну. Совсем не любят сельский труд, но ремесленников в своем обществе уважают. Женщина в обществе захиров существо абсолютно бесправное и едва ли неодушевленное. Ее мнения никогда не спросят, ею дорожат не больше чем хорошим конем (а может и меньше), недаром страх всех бединок стать женой заахира. Колдовства не жалуют. Жестоко преследуют и притесняют язычников и иноверцев.
- Гюльмины - самое северное племя хаммадийцев. Считаю себя прямыми потомками жителей древнего мааритского царства и к другим пустынникам относятся с презрением. Образ жизни ведут полукочевой. Лето проводят в кишлаках у гор, зимой, когда просыпаются реки и наступает сезон дождей - уходят в пустыню на пастбища. Вера в Пророков приживается у них плохо. Большинство гюлиминов тайно или явно поклоняются старым богам. Земледелием и ремеслами не занимаются, считая труд уделом рабов. Все мужчины и даже женщины гюльминов занимаются войной и только войной. Грабят соседние племена, служат в качестве наемников в чужих армиях, разбойничают на караванных тропах.
Мармариды – имя их означает «народ моря», так как селились они вблизи морского побережья. Внешний вид их нечто среднее между бедином и тавантинцем. Они светлокожи, черноволосы, кучерявы и горбоносы. Вера их нечто среднее между исарианством и бохмизмом, мармаридские богословы не считают злостными еретиками всех, кто не почитает Пророка и славит Единого не так как, он говорил, называя их просто «неверными», но не разделяют и ортодоксальность номмадов и считают, что невозможно понять Новое Священное Писание, если отвергать Старое. Они в равной степени почитают и Единого и Мессию и Пророка, и не видят в этом ничего предосудительного.
Мармариды хорошие мореплаватели, соперничающие в морях с гордландцами и морейцами и неисправимые фаталисты, что позволяет им без колебаний идти вперед даже когда более опытные и искушенные морейцы предпочитают повернуть назад. Подчиняются единому с бединами правителю шаханшаху.
Шенази (или исайриты) – черные люди, живущие в санджаке Шензан, Офире, а так же в Центральной Хаммадии по западной оконечности реки Апр. Ни внешне, ни по языку не отличаются от бединов, но ни под каким предлогом не хотят отождествлять себя с ними. Все шенази – исариане, сохранившую веру в Мессию даже после того как номмады заставили весь остальной Атраван чтить Пророка. Религия оставила заметный отпечаток на традициях и национальном менталитете шенази. Занимаются земледелием, ремеслами, виноделием, до сих пор они презирают торговлю и считают, что давать деньги в рост – самый тяжкий грех. В обязательном порядке едят лук и чеснок (запах от них идет соответствующий, отчего бедины и хаммады зовут их еще «зловонным народом»). Под особым запретом вкушение сырого мяса – даже умирая от голода праведный шенази не может есть его сырым. Многоженство у шенази не в ходу, в брак вступают только в зрелом возрасте. Мертвецов, и вообще кладбищ, боятся панически. Мертвых стремятся хоронить как можно дальше от селений, запутывая дорогу так, чтобы покойный родственник не смог пойти по их следам. Будучи иноверцами обречены платить тяжкую дань. Помимо подушной платы серебром, они обязаны ежегодно отправлять в услужение шаху 1 тыс юношей и 1 тыс девушек от 8 до 15 лет. Часть их становятся рабами, часть превращают в воинов-гулямов.
Бассавры — или горцы, а если конкретно, то здесь идет речь только о тех, которые обитают в Южной части Аппенидов, примыкающей к морю. В давние времена они приняли учение Пророка Бохми и с тех пор формально признают над собой власть калифа и шаханшаха, правда, никто никогда не заметил их в том, чтобы горцы жили по законам издаваемым «царем царей». Выглядят горцы колоритно – горбоносы, волосаты, у них смуглая кожа. Бороды не носят, но носят щетину считающейся у них признаком мужественности.
Страну свою они называют Бассахия, представляя ее границы от Нурастана на Севере, до моря на Юге, включая туда часть горных земель Эквилии на западе и Шензана на востоке. Не ищите ее на карте, Бассахия существует только в головах горцев. Крупных городов бассавры не строят, предпочитая ютиться в тесных селениях где каждый дом - крепость. Очень воинственны. Часто совершают набеги то на Империю, то на Восточное Побережье. В редкие зимние месяцы, когда перевалы в горах закрыты и набегать не на кого - дерутся друг с другом. потому кровная месть у них в чести. Племена у моря, частенько промышляют прибрежным пиратством. Нормальных кораблей строить не умеют, подстерегая добычу (например одинокого купца) скрываясь среди прибрежных скал и островов.
Занмары — племена населяющие Дарагонское плато. Их имя в переводе с атраванского значит «земляной народ». Названием обязаны традиции делать свои дома в пещерах известняка. Известны довольно крупные поселения занмаров целиком выдолбленные в скалах. Внешний вид занмаров очень необычен для атраванцев. Они белокожи и зеленоглазы, невысокого роста, обладают скуластыми лицами и как бы сплющенными с боков ушами. Разговаривают на языке напоминающим старый диалект эльфов Риенлисета. Почитают Солнце и не признают ни Мессию, ни Пророка. Немногие путешественники, побывавшие в жилищах занмаров отмечали полную нищенскую обстановку в них. На весь город не набиралось и десятка серебряных монет! Наверное, благодаря этой бедности, а так же славе самых вредных колдунов Атравана, на независимость занмаров смотрят как бы сквозь пальцы. Они были неинтересны тавантинцам, они неинтересны бединам и мармаридам. Только хаммады, по своему обыкновению, пытались затеять с занмарами несколько религиозных войн. Они вторгались в их страну, осаждали города, но оказывались бессильны выковырять занмаров из их каменных нор.


Политика
Атраван — не унитарное государство. Слишком Большой. Слишком много разных народов. Слишком много труднодоступных мест. И слишком плохо со связью. У шаха нет прямого контроля над племенами и областями (кроме, центральных областей и Бедзана). Реальная власть — у эмиров, ханов, беев, а у кочевников — у вождей племён.
Поэтому единой внешней политики в Атраване не существует. Каждый крупный игрок — шах, мармаридские эмиры, номмадские ханы, горные кланы — сам решает, с кем воевать, с кем торговать, а кому платить дань или нанимать в союзники. Единственное, что их хоть как-то связывает это религия — бохмизм — но и он не мешает бедину торговать с исарианским имперским лордом, а хаммадийцу — грабить караван того же лорда.


Тавантинская Империя — такая же рыхлая конструкция. Поэтому «отношения Атравана с империей» как целого не существует. Есть сотня отдельных отношений на границе: где-то вражда, где-то союз, где-то взаимовыгодная торговля, а где-то династические браки. Официальная линия шаха может быть какой угодно — воевать с империей или мириться, — но за его пределами каждый эмир и хан поступит так, как выгодно ему.
Единственное, чего боятся обе стороны — что кто-то из них однажды станет по-настоящему единым. Тогда равновесие рухнет.

Негант — атраванские шебекки и негантские когги делят одно море. Конкуренция за торговые пути неизбежна, но есть и другой камень преткновения — Атраван союзник Орокрайна. Орокрайн — враг Неганта. Атраван охотно нанимает целые орочьи кланы, даёт им землю и оружие. Орки для Атравана — полезные союзники и надёжные наёмники, лишённые внутренних распрей, раздирающих людские племена. Для Неганта же всякий, кто вооружает и укрывает орков, становится врагом по определению.
География усугубляет напряжение. Путь из Атравана к орочьим землям лежит через территории Неганта. Плыть в обход — большим крюком — можно, но это дорого и долго. Потому атраванские корабли с наёмниками или посланниками к оркам то и дело пересекаются с негантскими дозорами. До открытой войны не доходит — слишком много у обеих сторон внутренних проблем. Купцы ещё торгуют, капитаны ещё пьют в одних портовых кабаках, но взгляды холодны как сталь, а руки всегда близко к оружию.

Орокрайн — с орками у Атравана давняя и крепкая связь. Их охотно нанимают в войско, селят на окраинах, лучшим дают землю и даже титул таргана. Орки платят тем же: не трогают атраванские корабли не разоряют побережье, не чинят обид. Религия схожа — они чтут Пророков, как и бохмиты. До Орокрайна не близко: море и земли Турл-Титла, однако это не мешает сторонам быть надёжными партнёрами. Атраван получает дисциплинированных воинов, не связанных местными распрями. Орки — серебро, уважение и выход на южные рынки. Ни союза, ни подчинения. Просто взаимовыгодное сотрудничество, которое устраивает обе стороны.

Морея — морская торговая республика, с которой атраванцы вынуждены вести дела. Морейцев не любят за жадность, нахрапистость беспринципность. На улицах их не бьют, но даже вор на суде вызывает больше сочувствия, чем мореец. Но кто еще будет покупать рабов, масла, стекло и хлопок? И как без них торговать с Империей, которая напрямую торговать с Атраваном не хочет, или с Эльвенором. который вообще очень неохотно с кем-то торгует?  Морейские ростовщики дают деньги в долг под проценты — эмиры и крупные купцы пользуются этим, когда нужно снарядить караван или подкупить кочевников.
Мармариды, как прирождённые мореплаватели, соперничают с морейцами на море — их галеры и пираты то и дело враждуют с морейскими торговыми судами. Никто не объявляет войн, но мелкие стычки — обычное дело.


Армия Атравана
Войны в Атраване — явление обыденное. Воюют с пиратами, с тавантинцами. Когда тех нет — гоняют по пустыне ийенов, а вернувшись, обнаруживают, что родной очаг разграбили горцы или кочевники. Идут наводить справедливость на них. На море Атраван ведёт постоянную войну с Гордландом и тихую партизанскую — с Мореей. Без сильной армии и флота здесь не обойтись. Основу их составляют небольшие профессиональные дружины бединских мирз и племенных вождей, к которым прибавляются наёмники, личные войска шаха и ополчение.
Воинские звания просты и оригиналом не блещут.
Десятник — младшее звание, командир десятка. Отличительный знак — медный полумесяц на груди.
Сотник — равен капитану или центуриону в Империи. Командует сотней. Отличительный знак — серебряный полумесяц на груди.
Тысячник — высокое звание. Может командовать от одной до трёх тысяч воинов. Носит золотой полумесяц на груди.
Темник — командующий десятью тысячами воинов («тьмой»). Темниками зовут главнокомандующих. Они имеют право на личный штандарт.

Конница
Кавалерия — главная сила Атравана. В пустыне победа часто достаётся тому, кто быстрее перемещается от одного колодца к другому.
«Белая стража» (сафуады) — элитная тяжёлая кавалерия из отпрысков благородных родов, все — приверженцы Пророка. Охраняет столицу и особ шахской крови. В битвах служит последним резервом и охраной главнокомандующего. Эти воины — прекрасные наездники и стрелки из лука. Вооружены луком, длинными пиками и саблями. Защищены длинными чешуйчатыми доспехами до колен и остроконечными шлемами с масками-личинами; на шею опускается кольчужная сетка — бармица. Шлемы, как у тавантинских рыцарей, часто украшают пестрые птичьи перья. Кони «Белой стражи» укрыты доспехами из войлока и кольчужной сеткой, защищающей лошадей от скользящих ударов и стрел.
Катафракты — тяжёлая латная кавалерия, аналог имперских клибинариев. Их набирают из свободных людей (не обязательно благородных) способных самим купить оружие и доспехи. Потому катафрактов больше, чем «Белой стражи», хотя мастерство каждого всадника ниже. Вооружены пикой, саблей, круглым щитом, длинным ламеллярным доспехом. Их главная задача — опрокинуть вражескую конницу в копейной сшибке.
Бактрийцы — кавалерия на верблюдах (бактрах). Прекрасные воины для пустыни: вид верблюдов и их запах пугает вражеских лошадей. В бактрийцы набирают номадов или бединов-погонщиков, живущих у пустыни.
Пустынная кавалерия — лёгкие и подвижные номмадские всадники, служащие шаху за золото. Приходят на службу всем племенем и в бою подчиняются только своему хану. На скаку осыпают врага стрелами, преследуют убегающих. Если встречают сильное сопротивление — рассыпаются и уходят. Гнаться за ними по пустыне бесполезно. В движении номмады окружают основные силы, служат глазами и ушами: ведут разведку, несут дозор, при нужде захватывают пленных. При всей их полезности кочевники ненадёжны. Атраванские полководцы управляют ими, играя на гордости и жадности: звенят перед ханами серебряными дихремами и намекают, что сомневаются в доблести сынов пустыни.
Боевые слоны — укрыты кольчужными попонами, с железными насадками на бивнях и стрелковыми башенками на спинах. Это настоящие танки средневековья. Обученный слон стоит дорого, и потерять его легко, а заменить — трудно. Тавантинцы не раз проигрывали атраванцам только потому, что те применяли слонов. Но эти животные не неуязвимы: их пугает огонь, а раненый взбесившийся слон выходит из-под управления и топчет своих солдат не хуже, чем до этого топтал врагов.


Пехота
Стрелки — самая многочисленная часть атраванской пехоты: пешие лучники и пращники. Это отчаянные мужики в лёгких доспехах, но с изрядным запасом стрел и камней. Посылают свои смертоносные подарки с меткостью, заставляющей считаться с ними даже признанных мастеров дальнего боя — эльфов. Их набирают из горцев и бедняков-хаммадийцев, кто не может позволить себе коня и добрый доспех, зато с детства привык к луку на охоте. В бою их держат во второй линии, за спинами пикинеров, чтобы с дистанции проредить врага, а в обороне занимают место на стенах и валах. Их оружие — не слава и не добыча, а шанс для своего господина одержать победу малой кровью.

Нуамиды — профессиональные тяжелые пехотинцы, набираемые из свободных людей во всех городах Атравана. Название их переводится как «отчаянные», и это не пустое хвастовство. Нуамиды — люди отчаянной храбрости, отличные рукопашные бойцы, но дисциплиной не блещут. Строевой шаг, сомкнутый строй, чёткое повиновение командам — всё это не про них. Их стиль — яростный натиск, который сметает врага до того, как тот успеет перестроиться или ударить в ответ.
Одеты нуамиды в кольчуги и пластинчатые доспехи с круглым зерцалом — металлической бляхой на груди, отражающей скользящие удары. Вооружены медными щитами, кривыми саблями и восточными алебардами — сабардрами (длинное древко с узким лезвием, позволяющим и рубить, и колоть).
Боевая задача нуамидов проста и незамысловата: как можно быстрее добраться до врага и уничтожить его в рукопашной. Они не вступают в длительные перестрелки, не мечут дротики и не ждут, пока стрелки расчистят путь. Их дело — рвануться вперёд, сшибиться стеной со стеной и решить исход одним мощным ударом. Потому нуамидов используют как отличных штурмовиков — на приступ крепостных стен, на прорыв вражеского строя, в самую гущу, где «дисциплина уступает место доблести».
Служат нуамиды пожизненно — идут в полки молодыми и остаются там до седых усов, если доживут. Полк для них — родной очаг, соратники — братья по оружию. Их редко распускают или переводят: верность полку и товарищам ценится выше приказов из столицы. Командиры нуамидов — из их же среды, выдвинувшиеся за храбрость, а не за родословную. К недостаткам нуамидов относят горячность и упрямство. В атаке они хороши, но удержать их после того, как враг дрогнул — целая проблема. Начинают рубить, гнать, теряют строй и делаются уязвимы для контрудара. Кроме того, нуамиды презирают оборону — стоять на месте и ждать врага они считают делом позорным. Потому в осадах — только в вылазках и штурмах, а в полевом бою — только в наступлении.

Гулямы — элитная тяжёлая пехота, составляющая наравне с катафрактами ядро войска. Вооружены длинными копьями и щитами, носят крепкие железные доспехи и шлемы с полумаской. Набирают гулямов из захваченных в плен воинов и детей рабов — тавантинцев, негантцев, гордландцев. Они безродны, не имеют родственных связей с атраванскими племенами, и единственная их опора — хозяин. С детства усвоив, что малейшая провинность карается смертью, они вырастают идеальными солдатами: дисциплинированными, безличными и готовыми на всё.
Часто гулямы становятся доверенными слугами и телохранителями важных особ. Например, все ближайшие телохранители шаха — именно гулямы. Их не любят в городах и лагерях, но боятся и уважают за железную выучку и преданность. За долгую и верную службу гулям может получить свободу, а принявшие бохмизм — сделать карьеру при дворе шаха. Командиры гулямов, как правило, из их же среды, выдвинувшиеся за усердие, а не за знатность. В бою гулямы держатся плотным строем, ощетинившись копьями. Их задача — принять на себя основной удар врага и умереть, но не отступить ни на шаг.

Ас’шабары — наёмная пехота из орков. Название переводится как «бдительные». В каждом крупном городе Атравана служит сотня-другая орков. В мирное время они охраняют улицы атраванских городов и следят за порядком. В военное становятся частью гарнизонов и полевой армии. Не подчиняются атраванским командирам — только своим собственным вожакам. В бою могут быть как средней, так и лёгкой пехотой: всё зависит от достатка, выучки и вооружения отряда. При необходимости они умеют копировать тактику гулямов (плотный строй, стойкость) или нуамидов (яростный натиск).
В бою ас’шабары свирепы и горячи. В плен не сдаются, трусость в своих рядах карают сами. Геройство тоже отмечают сами — награждают и чествуют без оглядки на нанимателя. Считаются очень надёжными, если относиться к ним уважительно и платить без обмана. Вожаки верны ровно до тех пор, пока получают серебро, — но пока платят, ас’шабары держат слово. Сами орки всегда следуют за вожаками, а те, в свою очередь, следят, чтобы наниматель не пожалел о сделке.

Гунданские пикинеры — основная боевая единица атраванской пехоты. Таких воинов сотни и тысячи: они держат центр, принимают на себя первый удар врага и создают тот самый «средний фронт», где победа куётся не доблестью одиночек, а упорством многих. Их название происходит от «гунд» — профессионального войска. Каждый эмир, каждый город обязан содержать определённое число гунданцев — в зависимости от достатка.
Набирают их из свободных людей: младших сыновей ремесленников, разорившихся крестьян, искателей лёгкой добычи, тех, кто променял плуг на копьё. За службу они получают жалование и продовольствие.
Защитное вооружение — средней руки: кольчуга или кожаный панцирь, простой шлем, иногда металлические наручи. Вооружены длинным копьём (около трёх метров), прямым мечом и миндалевидным щитом. Ни лишней роскоши, ни изысков.
Гунданец не обладает отчаянной храбростью нуамида и не блещет железной дисциплиной гуляма. Он — середняк. В обороне стоит твёрдо, в атаку идёт без восторга. Без приказа не побежит — ни вперёд, ни назад. Главная цель любого гунданца — дожить до ближайшего вечера, а в отдалённой перспективе — до жалования.

Хашар — в мирное время они земледельцы, ремесленники, батраки. Когда приходит зов шаха — берут в руки копья, луки, лёгкие топоры и плетёные из лозы щиты, обтянутые тканью или кожей. Доспеха у них нет — максимум старая кожаная куртка да стёганый халат.
Дерутся без восторга. Когда над головой свистят стрелы и слышен рёв наступающего врага, не жди от них стойкости. Но в обороне, на стене или за частоколом, каждый хашарит готов умереть за свой очаг.
В бою хашар ставят во вторую линию, за пикинеров, либо рассыпают стрелками по флангам. Их дело — прикрыть тылы, забросать врага стрелами, временно заделать прорыв, если основная пехота дрогнула. Сильны численностью и своей дешевизной.