Шуля, Муля и другие маринавты или Гор-Егор с Алтай

Книга 1.Часть 1.Глава 1.
 Гор-Егор исчезает в погодной круговерти.

 Были - не были.Быть и не быть. И это не вопрос. Время безразмерно и оно наше. И вот в наше время были - не были дети и их учителя.
Где то в горах Алтая у подножия Ивановского хребта.
Это были пионеры. Пионер – значит первый. Отряд первопроходцев.
Начиналось всё просто, особенно и необычно: школа, ученики, лето. Сели и поехали. Вот лес и горы: большие горы, рудные и родные. Рудный Алтай!
Долина горной речушки Разливанки. Летний лагерь пионеров-исследователей, отроков Алтая. Несколько деревянных домов-срубов, летняя кухня под навесом; пара-тройка обычных полевых палаток из брезента. Отроки осьмого класса устроились на житье-бытье в одном из деревянных срубов, отроковицы с котом Кризом, пришедшим из земли Викингов – в соседнем доме. И наконец, в третьей избе, самой теплой и уютной, с печкой и лавками, Галина, дочь Ивана Тимофеевича, с внучкой Лесей. Галина – Галочка – Галина Ивановна учитель с большой буквы, поэт и романтик, хоть и математик. В свои не первые семнадцать лет она умела умножать и делить: 17 лет умножить на 2 = 34; на 3 = 51 год. Столько и было полных лет Галине Ивановне. Считаем далее: 34 разделить на 10 = почти 3,5; ну а  3,5 умножить на 2 = 7 лет. А 7 лет – это уже возраст внучки Леси. Кирилл, сын Галины Ивановны, был  в том возрасте, когда прожитые годы не делятся, а только складываются, и сумма эта составляла 21 год. Мужчины, большие и малые, были - не были в палатках, расположенных ближе к лесу, на берегу Разливанки. Евгений Наумович с сыном Горой пяти лет, Владимир Федорович тоже с сыном Димулей четырех лет. Здесь же в отдельной палатке был - не был сын Галины Ивановны Кирилл. А рдяом, в оранжевой палатке – как китайский мандарин – обустроилась  Дарена Лесная, она же Дар Лесной, когда ходит в разведку по горнымтропам. Лес Дарина чувствовала и любила. Вела по тропам как лань лесная. Это сестра Гора. Горе – 12, а сестре уже 17. Дарена – пекарь, лекарь, красна девица да и дева лесная. Вот и весь отряд - отряд небольшой, меньше класса. А в классе в те времена было человек по сорок. В нашем отряде целых -дцать отроков и отроковиц, -дцать ребят в вечеру у костра поют, щелкают орешки кедра сибирского, рассказывают были-небылицы, а придёт день и за дела.
Галина Ивановна, Владимир Фёдорович – учителя. Физика и математика - вот их конек.  Физики и оба лирики: кто на всё лето отправится в такую даль, в такую глушь, да ещё и с детьми.
Федорович, Владимир, любил читать стихи, особенно о мухе:
 "Муха села на варенье.Вот и всё стихотворенье".
Наумович, Евгений, – учёный муж, себе на уме, не умеющий колоть дрова, но ботаник. Ева-Гений любил грибы. Знал две группы: бледная поганка и другие. Несъедобных грибов не бывает, но некоторые едят только один раз.
В доме, где поселилась Галина Ивановна с внучкой, всё было как в крепком крестьянском хозяйстве: сени, кухня, спальня, столовая и гостиная.Жили-были, ели-спали, работали и отдыхали. По воскресеньям привечали гостей, устраивали посиделки: накрывали праздничный стол, пили чай с сахаром и сливочным маслом. Ан нет, в то сложное время - шли 90-ые - с сахаром было туго, зато масло было колотое, с капельками росы, настоящее. А халвы было целые горы. Хлеб с плесенью.Запасы были на месяц. Срезали зелёные корочки и нарезали очищенный от плесени хлеб ровными кусочками.
Жили - не тужили! По воскресеньям приезжали родственники отроков и отроковиц. Были и мама Горы-Дары, величали её Вера Павловна, да и добралась до лагеря и бабушка Мули-Димули – Марья Ивановна.
  Синие горы Алтая. Среди мудрого кедрача, благоухающей растительности, на берегу реки-речушки, маленькой, но своенравной, то Разливанки, то Разбегайки жил летний лагерь. Отряд спал.Проснулось солнышко. Запели птицы. Утро! Рассвет цвета земляники со сливками, густой и свежий. Лес и горы очнулись от летнего сна, поиграли лучиками, умылись утренней росой,  позавтракали солнышком  и запили прохладой.
  Палатка Евы Наумовича тиха и молчалива .Все  спят, но уже чутко. Ещё  мгновение и вздрогнут веки древнего пионера, откроются глаза и палатка выпустит своего жильца на горные тропы. Вынырнет Ева-Гений из лесного дома и бегом вниз по тропе. Разомнется, разогреется и с разбегу в водяную бучу горной речушки Разбегайки. Взбодрится, освежится, вскучерявит мысли Проплывёт метров  - дцать - теперь можно  и дела начинать.
  А дела просты, но захватывают, увлекают так, что не остановиться. Костёр уже в разгаре. Дежурные по лагерю уже кашеварят , а лагерь ещё спит.
Ева-Гений вскипятит чайку , заварит с мятой да зверобоем .Хлебнёт с чёрным хлебушком да маслицем и готов . К лесу готов.Побродит по лесу часок-другой, соберёт грибочков, выкопает пару корешков и сделает закладку для гербария. Вернётся в лагерь.
Разложит добычу на столе, определит и распределит на планшетах и подпишет этикетки. Грибы поделит на две кучки: бледные поганки и другие грибы. Бледные поганки Ева-Гений  брал специально для отроков, чтобы они чётко могли отличать их от других грибов. Оставшиеся грибы опять разделит  на две кучки: хорошо известные  грибы - к столу ; вторая  кучка  - исследовательская, в пищу только для Наумовича. Три дня Ева-Гений эти грибы ест только сам. На четвёртый день, если не умирает, предлагает всем остальным. За всё лето ни разу не умер. Сей учёный муж был самонадеян, трудолюбив и дружил не только со своей головой, но и с мыслями-думами своих собратьев учёных. Самые мудрые и подъёмные книги он всегда возил с собой. С фолиантами же будет работать в тиши библиотек. Остальной лагерь ещё спит. Первой оживает кухня. Когда грибной человек выныривает из своего походного дома, кухня уже дышит и живёт. Там творитсвои съедобные чудеса сиятельная Галочка. Леся, внучка Галины Ивановны и Муля-Димуля появятся позже. Они ещё сладко спят и досматривают волшебные сны. Ароматы кухни настойчиво щекочут самых прочных сонь. Вот, наконец, и они, отроки и отроковицы, стали появляться на поляне и, потягиваясь насолнышке, с полотенцами на плечах побрели к самой реке Разливанке. Умылись, привели себя в порядок и, услышав кастрюльный гонг, стали занимать свои места за большим столом. Поели, попили и по делам: собирать здоровье по долинам и холмам,собирать себе и другим, собирать здесь, сейчас и на потом.Жили – не тужили: с раннего утра и до самого вечера по взгоркам и пригоркам за душицей, зверобоем, да тысячелистником, а к вечеру набивали рюкзак-другой шишками кедровыми (больше им не съесть), запаривали в котелке на печи и, щелкая орешки с пылу, с жару, вели разговоры о дорогах и далях, строили воздушные замки, рассказывали истории да были-небылицы.Катилось по небу лето. Месяц июнь манил в заоблачные цветущие дали. И вот вся ватага отроков и отроковиц в один из июньских дней отправилась в поход – переход в самую высь, в самое небо. Вот оно место чудес, где облака-овцы да тучи-бараны проходят через тебя, как человек-невидимка сквозь стену, где ветер-верчок да небо – котёл без дна и без крышки. А вот и волшебный рецепт: положить в небо-котёл снежить пушистую,приправить осиновым и берёзовым листом на ветру, и добавить ежинок кедровых – вот и погодный супчик с дождичком да ясным солнышком. Закружило-завихрило и закипел супец, бери радугу-дугу и разливай погоду по озёрам и лесам, по ложбинкам и лугам. Чу! Вот оно чудо! Все замерли и завороженно смотрели на небо-котёл, на снежить пушистую. Ближе всех к волшебной круговерти оказался Гора-Егор. Онвсегда гулял сам по себе, как Пашка-таракашка по кухне.

На этот раз Гор решил поймать облако-снежить и протянул, было ручонку.
Усмотрел незадачливого ловца сам Федорович:
«Стой! Замри и будь! Смотри и видь!».
 Не дошли слова, не долетел взгляд - вот и случилось: ветер-верчок ухватил Гору за протянутую руку и без волшебных слов втащил любопытного мальчонку в самые недра погодной круговерти. Страх и жажда познаний - у мальчишей Синегорья случалась и такая жажда - соединились в круговоротеи превратились в непонятные слова: «Муля-Шуля-Ан». Закружило-завихрило все вокруг. Засвербило в глазах, и туман, густой и влажный, окутал отроков и отроковиц вместе с их учителями. Сплошная пелена спрятала всех и вся.