Не было никогда и вот опять

Я не так давно опубликовал на Прозе Ру статью о пожаре в Туапсе. Скорее не о пожаре, а по поводу противопожарной подготовки предприятия (в данном случае НПЗ). И никакой реакции от читателей. Наверное, принимают как данность, без комментариев. Вот как кто-то напишет про цветочки, солнышко, сердечные переживания, а особенно религиозную философию – вот тут поток похвал. А про Туапсинскому НПЗ молчание словно этот город в Америке. Но вот к Туапсе добавляются пожары и в других городах, и опять молчание, словно Пермь находится в Штатах. 

Уже в четвертый раз подожгли Туапсинский НПЗ. Само количество переходит в качество и говорит о неспособности ПВО закрыть небо. Но то, что бессильны быстро потушить пожар. свидетельствует об общем состоянии предприятия.  О неспособности затушить пожар. О том, что к военным действиям напрямую отношения не имеет. И что удивительного, ладно читатели Прозы Ру молчат, но все, кто за противопожарное состояние предприятий отвечают, все сверху донизу, как в рот воды набрали.  Никакого анализа.  Жертвами бедствия стали простые горожане. Пусть они и анализируют молча.

Но тушение пожара не аналогично тому, если в окно влетел беспилотник. Тогда руководство города может разводить руками. Но на НПЗ вопрос не в прилете беспилотника, а в том, как тушили возгорание.
 Слушаю комментатора говорит о том, что вероятно при проектировании и строительстве нарушались «Строительные нормы и правила». Но комментатор, судя по терминам, которые он употреблял, не специалист. А народ, который тем более не специалист, всегда можно обдурить. Руководству остается вздыхать печально: «Мы понимаем, как вам нелегко, делаем все возможное.  Просим войти в положение. Случилось, что поделаешь.»

 ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫЛО СЛУЧИТЬСЯ. ВСЕ ВОЗМОЖНОЕ НУЖНО БЫЛО ПРЕДПРИНИМАТЬ РАНЬШЕ. Поджечь НПЗ украинцы могли, война есть война. И в мирное время он мог загореться по тысяче причин. И эта вероятность учитывается. Безопасность работы предприятия закладывается еще в проекте строительства. И в проекте реконструкции. Причем правило такое, что если на действующем предприятии проводится реконструкция, то надежность его защиты только должна повышаться.  Потому что строгость нормативов по защите предприятий на случай ЧП только возрастает.

Чуть-чуть прокомментирую ситуацию.

Беспилотник может поджечь в резервуаре пары нефти или нефтепродукта.  Но, чтобы, ударив в стенку заполненного резервуара, на том уровне, где находится жидкость, повредить стенку – для этого нужна немалая мощность. Не знаю, способен ли на такое беспилотник.

Обзор от ИИ

Толщина поясов стенки резервуара РВС-20000 (РВС – резервуар вертикальный стальной) обычно составляет от 10–12 мм (верхний пояс) до 16–22 мм (нижний пояс). Всего стенка состоит из 9–12 поясов, высота резервуара — 18 м, диаметр — около 40 м. Точная толщина зависит от проекта, марки стали, плотности продукта и нагрузок.

Толщина поясов стенки резервуара РВС-50000 варьируется от максимальной у основания до минимальной вверху. Обычно нижний первый пояс имеет толщину 24–25 мм, а верхний — 10–11 мм. Стенка, как правило, состоит из 8–12 поясов, а общая высота резервуара составляет около 18 метров при диаметре около 60,7 метров.»
 
Не всякий беспилотник пробьет такую стенку. На резервуаре есть ребра жесткости для усиления конструкции.


Современные резервуары оснащены автоматической системой пенотушения. На крыше и по стенкам резервуаров установлены температурные датчики, выставленные на определенную температуру (не помню точно, например, 200 градусов). Если срабатывает два датчика одновременно, запускается автоматически процедура пенотушения. Внутри защитного каре от стенки каре к подножию резервуара идут трубопроводы пенотушения. Внутри резервуара по дну они расходятся гребенкой. Противопожарная пена, (пена, разбавленная водой) попав под давление в толщу нефти, всплывает, покрывает поверхность нефти, перекрывая доступ кислорода. И пожар тухнет из-за отсутствия контакта с кислородом. Задвижки в случае пожара открываются автоматически. Автоматически начинается орошение водой с лафетных вышек, расположенных по верху защитного каре. То есть, пожаротушение должно происходить автоматически. Пожарные расчеты, прибывающие на машинах должны выполнять вспомогательные функции.   
 
Резервуары должны быть расположены в защитном бетонном каре.  Каре могут быть предназначено на один резервуар, два, четыре. Стенки каре и, следовательно, объем того, что что может удержать каре, рассчитываются из превышения примерно в полтора раза суммарного объема резервуаров внутри каре. Каре имеет уклон к приямку ливневой канализации. Ливневая канализация работает постоянно. Она предназначена и на случай дождей, и на случай разрушения резервуара, и на объем воды для пожаротушения. Дно каре водонепроницаемое, так что нефтепродукт, подмывая землю, за каре не попадет. Если вдруг нефть или пожарная вода перехлестнется через стенку каре, то она собирается в ливневой лоток, охватывающий весь периметр каре, и стекает в емкости промканализации.  (Обычно  по лотку собирается дождевая вода). Дороги вокруг каре сделаны с таким уклоном и поперечными лотками, что все с дорожного покрытия стекает в ливневой лоток.

Регулярно должны проводиться противопожарные тренировки с имитацией начала пожара.  Обслуживающий персонал – это не токарь или фрезеровщик на заводе. Его функции контролировать процесс, выполнять профилактику: осмотры, проверки, профилактические ремонты, своевременное устранение неполадок, аварийные тренировки. И только при ремонтах и реконструкциях доходит дело до ключей и кувалд.  На мой взгляд, чтобы при существующих требованиях довести до такого, что по территории течет нефтепродукт или тем более горящий нефтепродукт - это нужно не иметь работающей системы безопасности систематически не выполнять профилактику.   


Безопасность нефтехимических предприятий – это целый комплекс работ.  И вот он, перед нами результат этого комплекса работ. И украинские беспилотники тут уже ни при чем. Но по тому что я слышу на счет Туапсе из СМИ, о том, как чистят берег, как спасают птиц, такое впечатление, что и руководство НПЗ, «Роснефти» ни при чем, что НПЗ работал сам по себе. А руководство отрасли и города вспоминали только когда дело касалось прибыли от работы предприятия. Денежный дождь шел в одну сторону, а нефтяной - горожанам.
 
И напоследок о том, как разрушенное восстановить. Комментатор сказал: «Ну подбили резервуар – построим новый». Другой комментатор сказал: «На строительство двадцатитысячника нужен год на строительство пятидесятитысячника – два года» Но такие сроки, когда есть все: из чего и чем ведется строительство. Для строительства нового резервуара нужны листы - обечайки, из которых строят резервуар, нужны трубы. А это значит металлургическая промышленность должна работать так же, как и в мирное время.  Для понтона в резервуаре нужны алюминиевые детали. Нужен специальный эластичный кольцевой затвор между понтоном и стенкой. И, если резервуар не разрушен, но стенку повело, то уже вряд ли понтон сможет выполнять свои функции газового затвора.  Кроме этого нужны комплектующие для автоматики. А она была импортной.  Монтажникам нужны краны. А как сейчас с автокранами? Многие были импортными. Короче, строительство даже такой относительно простой конструкции, как резервуар, затрагивает несколько отраслей. 

Но для строительства нужны и квалифицированные кадры. А есть ли они?   До СВО система возведения резервуаров была налаженной. А что теперь, я затрудняюсь сказать.

Я думаю, что ответственные лица тоже затрудняются дать ответ. Так же, как генералы затрудняются сказать, что же ПВО не защищает россиян так надежно, как россияне были в этом уверены. А ведь простой здравый смысл должен подсказать: если израильские самолеты спокойно летали над Сирией и Ираном, а сирийские и иранские ПВО были оснащены нашими современными батареями, то что-то с ПВО не так. Ладно Сирия. Но Иран воевал на всю катушку. И где сбитые самолеты?  Нужно было делать вывод. И принимать в   расчет свои боевые действия.  Какие выводы сделали мы видим по Туапсе. 

 Я еще в 2024 году писал о ПВО, и там привел цитату из российских СМИ еще до начала СВО.


«Мобильная зенитно-ракетная система С-400, поступившая в войска в 2007 году, практически не оставляет врагу шансов подлететь к охраняемому ею объекту. ЗРК С-400 обнаружит любую цель, сопроводит до зоны эффективного поражения, сама подберет нужную ракету, и летательный аппарат будет поражен – как и откуда бы он ни летел.

На данный момент система С-400 стоит на вооружении не только армии России. Экспортный вариант ЗРК, получивший название «Триумф», был приобретен такими странами, как Белоруссия, Индия, Китай, Турция.

С-400 не только защищает стратегически важные объекты России, но и уже прошла боевое крещение. С 2015 года зенитно-ракетная система применяется в военных действиях в Сирии. Комплекс развернут на российской авиабазе «Хмеймим». С 2022 года ЗРК используется российскими военными в зоне проведения специальной военной спецоперации на Украине. Подводя итоги, можно смело сказать, что все враждебное, как и откуда бы оно к нам ни летело с недобрыми намерениями, до цели не долетит. Его ждет горячая встреча с боеголовкой нашей противоракеты комплекса С-400 и фейерверк в его честь. Правда, посмертно. Поэтому, пока наше мирное небо защищают такие системы, любому недругу стоит трижды подумать, надо ли к нам лететь. А на четвертый передумать.»

 Комментарии излишни. Меня ругают, что я вижу только негатив. Но вот вам пафосные строчки победного позитива. Разве я виноват, что в позитив как-то не верится.