Звездная метка. Книга 2. Шотль. Глава 26

Глава 26. Плыть по течению.
            Когда Квилл, неожиданно для него самого, оказался за бортом деревянного «Наутилуса», он решил не сопротивляться создавшейся ситуации. Скорее, наоборот,  принять ее, как должное.  Расслабив каждый мускул, после достаточно серьезного стресса, не шевеля ни одним членом, он закрыл глаза и отдал себя во «власть» Вселенской Пустоты.
          Она же, в свою очередь, обволакивая его тело своей мягкой и тягучей субстанцией, стала продвигать его вперед, к тем «дверям», которые судьбоносно должны были открыться, именно для него.
Он решил не торопиться, а довериться природе обстоятельств, понимая, что «на верху» все всё знают и давно уже решили, как ему, Квиллу, либо помочь, либо не помогать вовсе.
           Мягкая патока, обволакивающая его тело, и продвигающая его вперед,  имела необычайно приятный и, какой-то, до боли знакомый запах. Это волновало ежа. Запах этот возвращал его в прошлое, которое ёж так тщательно скрывал, даже от себя самого.
На глаза наворачивались слёзы, но «жертва» и пальцем не пошевелила, что бы, как то постараться, их смахнуть. Он решил, не сбивать ритм и путь перемещения.
          Плыл он так довольно долго. Даже успел вздремнуть, как ему самому показалось. Но, в последнем, он был не уверен на сто процентов. С закрытыми глазами он что-то видел, но возможно, решил он для себя, это были просто иллюзии или игра воображения. Навряд ли это был сон, подытожил он и, в какой-то момент, просто открыл глаза.
          «Купол», если так можно было назвать небо Пустоты, был цвета вечернего заката.
Темно-розовое, плавно переходило в оранжевое, а следом трансформировалось в фиолетовый оттенок.
            Было красиво.
           И, ностальгически манило ввысь.
           Ежу было комфортно и легко. Впервые, за долгие годы.
Он, неожиданно, для самого себя,  смог позволить себе не суетиться. Ничего не предпринимать. И никуда не торопиться. А, наоборот, получать несказанное удовольствие от самого процесса, «ничегошенькинеделания».
В тот момент, когда Квилл уже практически привык к состоянию покоя и умиротворения, «двери» в неизведанное открылись и «волна нежности и грусти» аккуратно вытолкнула, его на неизвестный ему берег, его новой истории.