Яичница по-канадски

Василий всегда появлялся без предупреждения.

В те  времена мобильные телефоны водились только у бандитов и мажоров, да и те старались впихнуть свои “конкретные базары” в бесплатные три секунды. Мы были молоды и бедны, но обычный телефон с витым проводом на моей кухне имелся. Знакомые знали, что застать меня дома непросто, обычно звонили заранее: договаривались о времени встречи, уточняли, что принести с собой.

Василий не звонил никогда. Он считал, что все встречи в нашем подлунном мире неслучайны, поэтому шёл по жизни наудачу, наугад. И слегка подшофе.

- Привет! – сказал он, когда я открыл дверь.

Василий был одет в потёртый джинсовый костюм, на голове непременная шляпа. Кончики арамисовских усов приподнимала улыбка, глаза сияли лукавыми искорками.

- Не отвлекаю? – поинтересовался он.
Василий отличался крайней деликатностью.
 Там, где другие шли напролом, он обставлял свой путь рыцарскими ритуалами.

Как-то он, как бывший медик, перебирал препараты в моей аптечке, откладывал в сторону просроченный парацетамол, и вдруг остановился.

- Солутан? – Василий приподнял тонкую бровь. – Не часто встретишь теперь такое.

Я пожал плечами. В отличие от Василия, фармакология не входила в сферу моих жизненных интересов. Пузырёк «Солутана» вместе с клеем БФ-6 валялся в коробке с лекарствами столько, сколько я себя помню. Что он там лечит, я понятия не имел. Из этой коробки мне иногда требовался разве что пенталгин – унять головную боль после особенно бурной посиделки с друзьями. (Чудесное время!)

Василий некоторое время изучал этикетку, потом спросил:
- Ты не мог бы меня выручить?
- А что такое?
- Да вот, у моего сына кашель жестокий, ничего не помогает. «Солутан» - лучшее средство от кашля в своём роде….
- Конечно, бери! У меня он валяется без дела. Пусть сын поправляется.
- Спасибо, друг, очень помог!

Спустя какое-то время меня кольнула догадка, что дело тут вовсе не в кашле, а в нехитрых химических опытах, дающих на выходе мощный, хотя и грязный, стимулятор. Ну, да Бог с ним. Пусть ложь, но такая маленькая, милая и деликатная – я не мог на него обижаться. Тем более, что мне этот препарат совершенно не надобен.

- Не отвлекаешь ни от чего. Я всегда рад тебе, Вася, заходи, дорогой!
Я жил тогда в однокомнатной хрущёвке. Всем известны микроскопические кухни этой серии, но регулярно ко мне приходило и размещалось столько людей, что впору было думать об искривлении пространства-времени.
Василий уселся на табуретку за круглый стол, накрытый цветастой клеёнкой – наследство предыдущих владельцев квартиры.
- Хорошо у тебя!
- Будешь чай?
- Спасибо, не откажусь. С утра маковой росинки во рту не было.
- Так ты голодный? Давай я тебе супу налью!
- Опять же спасибо, но откажусь. У меня есть другая идея.

Я налил в чашки вчерашнего чаю, выставил банку клубничного варенья, оставленную Ломанным в качестве компенсации за беспокойство: он неделю прятался у меня днями, скрывая от родителей, что его выгнали из университета.

- Что за идея? – поинтересовался я.
- Я предлагаю приготовить яичницу по-канадски.
- Это как?
- Давай по порядку. Сначала сходим ко мне домой, мне по случаю перепало два десятка яиц прямо с птицефабрики – свежайшие! Возьмём десяток – и к тебе. Идёт?

Делать мне было решительно нечего, я согласился.

В те годы у большинства населяющих нашу страну людей дела с деньгами обстояли очень плохо. Зарплату задерживали по полгода, подработать было сложно, так что предложение Василия я встретил с интузиазмом.

Солнце погожего денька конца августа только-только подбиралось к зениту, умытые ночным ливнем тополя шелестели глянцевыми листьями, на подсохшем асфальте чернели прозрачные лужи, отражавшие по-июльски отчаянно-синее небо с редкими растрёпанными облаками.

- Говорят, эта часть города очень напоминает Питер. Ты бывал в Питере? – спросил я для поддержания разговора.
- Бывал, - отозвался Василий. – И знаешь, мне не напоминает. Эти районы похожи на любой город, застроенный сталинками. Что Питер, что Москва, что Омск. Или Таганрог. Но у Питера своя атмосфера, её ни с чем не перепутаешь.
- А у Северодвинска?
- Нам сложно об этом судить: мы здесь живём, принюхались.
- А мне кажется, что я чувствую. Когда возвращаешься в город, сразу ощущаешь что-то особенное…. Это смесь морского простора, огромного неба, терпкости тополей, невероятной  свободы Севера, и Родины.
- Вот об этом я и говорю. Мы выросли здесь, нам мешает увидеть настоящий Северодвинск ностальгия. Про атмосферу нужно у приезжих выспрашивать. И желательно у разных. А то, скажем, залётные офицеры подводного флота тебе прямо заявят, что Северодвинск – город ****ей и тополей. А ты им про «невероятную свободу Севера»! Кто куда смотрит, кто что видит.

Я хмыкнул в ответ. Мне подумалось, что объективной истины в этом вопросе вообще быть не может, но развивать тему не стал. Мой личный город обладал таким лицом, каким его знаю я, что мне с того, что какие-то пьяные офицеры глядят в иные места?

Так незаметно мы подошли к свежеокрашенному зелёной краской двухэтажному деревянному бараку, где  Василий снимал для своей семьи две комнаты в коммуналке коридорного типа, с кривыми полами и общим санузлом на несколько семей. Кухня тоже была общая.

Василий открыл один из холодильников, потянув за ручку, какими комплектовали старые советские автомобили «ЗиЛ».

- Оппачки! – изумился он. – И куда мы делись?

Я заглянул через его плечо. Пара каких-то склянок, вялая морковка, треть пачки маргарина.

- Вылупились, и ушли, - пошутил я.
- Ага, - Василий не улыбнулся. – Наверное, Алиса куда-нибудь уже приспособила. Хоть бы предупредила!
- Не переживай. Давай вернёмся ко мне, что-нибудь придумаем.
- Делать нечего, пошли, - Вася захлопнул холодильник, тут же взревевший легкомоторным самолётом.

Когда мы подошли к моему дому, мысли о желтоглазой яичнице стали навязчивы: обеденное время давно наступило.
- Вася, а давай зайдём в магазин на углу, купим яиц для твоего кулинарного шедевра! – предложил я.
- Я сегодня совершенно без средств, - заявил Василий.
- У меня есть немного. Уж очень хочется узнать, что за рецепт такой: «по-канадски».
Василий пригладил усы:
- Ну, хорошо, пошли.

В магазине мой товарищ велел взять кроме десятка яиц шмат сала и сетку лука.

На кухне Василий занял место у плиты
- Так, рубим сало не жалея, и хорошенько обжариваем.
- Понятно.
- Шинкуем лук, жарим.
- Ага.
- Бьём яйца.
- Ясно.
- Тщательно перемешиваем. Готово!
- И всё?
- Всё. Теперь необходимо всё это сожрать прямо из сковородки.

Полная сковородка опустела за пару минут. Василий дочиста вытер дно куском чёрного хлеба.

Насытившись, я опёрся спиной о стену, закурил.
- Вася, скажи мне, отчего обычная яичница с салом носит такое экзотическое название?

Василий забил миниатюрную трубочку германским табачком с ароматом вишни, улыбнулся совершенно безмятежно:
- Оттого, что готовить её меня научил однокурсник по прозвищу Канада.

Я рассмеялся:
- От молодец твой Канада, не пропадёт!