Для дурака не нужен нож

 Для новогодней вечеринки компания сняла квартиру в старом доме в центре города. Возможно, дело было в дешевизне, а возможно, сам антураж — потрескавшиеся стены, узкие лестницы и запах вековой пыли — привлекали их. Андрей не стал ломаться и приехал, куда позвали.

Напротив их временного жилья находилась ещё одна дверь. Андрею она сразу не понравилась: старая, обшарпанная, держалась непонятно на чём. Квартира за ней казалась заброшенной. Компания поспешила закрыть свою дверь на все замки, отгородившись от неприятного соседства.

Вечеринка прошла обычно: посиделки, настольные игры, поздравления. Гости начали расходиться около двух часов ночи.

Вместе с Андреем вышел парень по имени Денис — друг сестры одного из приятелей, оказавшийся с ними практически случайно. На лестничной клетке они заметили, что дверь странной соседней квартиры приоткрыта, а за ней слышен шорох и шевеление. Андрей хотел было пройти мимо, но Денис остановился, заинтересовавшись. Пришлось задержаться и ему.

Из-за двери показалась пожилая женщина жутковатого вида. Грязная и не чёсанная, сгорбившаяся и глядящая на них со странным интересом.

Андрей почувствовал, как по спине пробежался холодок. Что-то внутри подсказывало, что нужно на всякий случай защитить себя от всякого сглаза. Он начал повторять про себя самую короткую молитву, которую знал:

– Господи Иисусе Христе Сыне Божий, прости и помилуй меня грешного.

Старуха с явным неудовольствием покосилась на Андрея — глаза её блеснули, — но она быстро перевела взгляд на Дениса.

– Ну что, парень, хочешь шоколадку? — голос у неё был «сладкий» и завораживающий.
Андрей уже открыл рот, чтобы ответить за двоих, но Денис опередил:

– А давай, не откажусь.

В грязных пальцах старухи мгновенно возникли две шоколадки «Milka» — новенькие, блестящие, до абсурда красивые на фоне её не слишком чистых рук.  Денис потянулся к ним, но Андрей схватил его за рукав:

– Ты с ума сошёл? Это же полная антисанитария. Ты посмотри на неё.

Денис на секунду замер, сомневаясь. Старуха зыркнула на Андрея с откровенной злобой, но тут же вновь улыбнулась Денису.

– Ну тогда может деньжат? — она вытащила из кармана пачку новеньких купюр по две тысячи рублей.

Денис не раздумывал. Он любил лёгкие деньги, никогда не молился и считал, что всё в этой жизни можно получить просто так, если повезёт. Его рука метнулась к пачке.
Андрей не успел и моргнуть.

Но как только Денис схватил деньги, старуха с нечеловеческой прытью вскочила Денису на спину и обвила его руками. Денис замер, его глаза мгновенно покрылись какой-то пеленой. Лицо осунулось, покрылось морщинами, волосы поседели и поредели. За несколько секунд молодой весёлый парень превратился в дряхлого старика.

Старуха же, наоборот, расцвела. Её кожа очистилась, стала гладкой и светлой, волосы засияли золотом, а на губах заиграла милая, почти невинная улыбка. Теперь перед Андреем стояла красивая женщина лет тридцати пяти.

Она без труда оттолкнула от себя обессилевшего Дениса — теперь едва живого деда — и легонько подтолкнула в тёмный проём странной квартиры.

– Всё, дедусь, — ласково сказала она. — Теперь это твоё жильё.

Денис поплёлся в тёмный проём. Дверь за ним заскрипела и закрылась.
Женщина повернулась к Андрею. Тот стоял не шевелясь, с открытым ртом, пытаясь осмыслить увиденное.

– Ну, ну, не переживай, – она говорила так, будто утешала ребёнка. – Как было пройти мимо такого угощения? Он же сам не ценил то, что имел: молодость, силы, здоровье. Хотел лёгкой наживы. Ни разу не перекрестился, ни одной молитвы не знал. А ты… — она хитро прищурилась. — Ты молодец. Сотворил себе щит.

Андрей наконец смог выдохнуть. Он понял: его спасла та самая простая молитва, которую он постоянно повторял про себя. Ведьма не посмела коснуться его, чтобы её чары не обернулись против неё самой.

Женщина двинулась к выходу, напевая себе под нос:

«Ах какое, небо голубое,
Мы не сторонники разбоя.
Для дурака не нужен нож —
Ему с три короба наврёшь
И делай с ним, что хошь!»

Андрей остался один на тёмной лестнице. Дверь в жутковатую квартиру была плотно закрыта, из-за неё не доносилось ни звука.

– Жадность и безверие, – думал Андрей: – Вот и всё, был человек, нет человека.