Земля. Генезис Глава шестнадцатая

ЗЕМЛЯ. ГЕНЕЗИС

Глава шестнадцатая

;рес сидел в своём походном шатре и поедал завтрак, запивая его красным вином. Обычный походный завтрак ему принёс эвокат на пинаке[ Пинака – тарелка (др.греч)], где лежал ячменный хлеб с оливками, кувшины с вином и водой.
Дождь, начавшийся рано утром, не переставал, а только усиливался, не давая экспедиции начать движение. Удушливо-влажный воздух настолько пропитался влагой, что затруднял дыхание. Влага не освежала землю, она покрывала тонким слоем листья кустарников, траву и стоящие вдалеке деревья, а затем стекала на землю, образуя лужи, а когда они переполнялись, то образовывала многочисленные ручьи с мутными водами, которые неслись куда-то вниз, где они вливались в реку.
Снаружи лил бесконечный мелкий и нудный дождь. Кажущиеся бесконечными капли дождя с равномерным шумом молотили по пологу шатра, вызывая мысли об уюте в далёком родном доме, расположенном где-то там, за горизонтом, где серое небо соединялось в единое целое с лесом и травой.
;рес, как и все участники экспедиции с тупым безразличием смотрел на марево дождя и ждал, когда между нависшими тучами промелькнёт лучик солнца, и светлым окрасится мир, уйдёт хмарь, а на умытой зелени заиграют искорки невероятного количества радуг, оставляя за горизонтом сплошную стену свинцовых туч.
Неожиданно раздался протяжный писк его иссопа, и оторвавшись от еды, ;рес нажал на выпуклый камень на трубке, откуда в ту же секунду послышался голос Геракла:
- Давно тебя не слышал, ;рес! Как тебе новые земли? Не скучаешь по дому? Наверное, вино сейчас пьёшь? А я вот, уже много лун не пробовал нашего вина и уже даже забыл его вкус. Надеюсь, что при встрече ты нальёшь мне этого пахучего напитка? - шутливо предложил Геракл.
- И я тебя давно не слышал, смертный, - недовольно ответил  ;рес, отставляя в сторону недопитый сосуд с вином. - Уж, очень ты разговорчивый стал. Нагло задаёшь мне, бессмертному, много вопросов, на которые я даже и не подумаю отвечать. Я выполняю волю Зевса и иду по твоим следам. Ты не смог выполнить его поручение, и поэтому будешь им примерно наказан. В этом сомнений нет. Как тебе хватает наглости первому искать встречи со мной? Я тут определяю всё, что нужно, чтобы включить калетлу. А ты будешь исполнять мои приказы. Тебе понятно, смертный? И с какой стати я буду наливать тебе своё вино? Или ты уже настолько одичал, что не помнишь, как должен общаться с богами?  – чванливый воитель и тут решить себя проявить, чтобы поставить зарвавшегося хулигана на место.
- Делай, как тебе велено, но имей в виду, что ключ у меня в руках, а не у тебя, и я им владею, а не ты, - уже без шуток серьёзно напомнил Геракл. - Так мне сказал отец, да будет он вечен среди всех бессмертных.
;рес всегда улучал возможность поставить себя выше любого полубога, смертного или даже ближайшего соратника, за что они иногда его сторонились и не хотели иметь с ним дело. Но на сей раз ему предстояло выполнить задание, позволявшее ему, или возвыситься надо всеми и стать первым среди равных, или в случае невыполнения этого задания, последствия для него будут хуже, чем для Геракла - его просто изгонят с Олимпа.
Беседа, начавшаяся в скучном ключе, затем начала приобретать более понятные контуры, и оба собеседника долго делились информацией, о произошедших событиях за последнее время.
Когда речь зашла о пришельцах и угрозе с их стороны о существовании Гипербореи, Геракл не стал перечить решению отца, но прямо не ответил на вопрос ;реса, как можно устранить угрозу в виде возникших пришельцев.
- Я тебе скажу прямо, - начал он излагать решение создавшейся проблемы. - У них хорошее оружие, стреляющее на расстоянии. Ты не увидишь полёт стрелы, только последнее, что ты сможешь услышать, перед тем как закроются твои глаза, так это сухой хруст ветки. Они таким образом выключили большинство воинов первого отряда эвокатов. Остальным они пообрубали головы, используя ловушку, которая помогла повалить наших до этого непобедимых воинов. Они очень хитры и находчивы в бою и могут сражаться, как вблизи, так и на расстоянии. Их предводитель Нинги;р имеет прямую связь со звездой, висящей уже несколько лун в небе. Я сам видел, как она помогала ему и подавала знаки и знамения, – взволнованно делился Геракл.
- Ты, полукровка! Ты слишком долго находился вдали от нас, поэтому в тебя вселился страх, - надменно прервал его ;рес. - Скажу тебе только одно. Мы захватили двоих из пришельцев, и они сейчас у нас выполняют нужную нам роботу и полностью находятся в нашей власти, потому что у нас есть ещё и их ребёнок. Так что, уничтожив нас, они уничтожат своих сородичей. И это вовсе не входит в их планы, я так понимаю. У пришельцев со звезды есть много преимуществ, и мы должны опередить их, чтобы дойти к месту, с которого мы должны переместиться в южную часть и найти там калетлу. Мы можем и не трогать твоих новых знакомых, но нашему повелителю это не понравиться, ведь они уничтожили наших воинов, и за это должны быть наказаны смертью и отомщены, ведь твой отец не прощает таких ошибок, а тем более неповиновения, - уверено сделал заключение ;рес.
- Я не сомневаюсь в возможностях отца и его способностей достигать намеченные цели, – задумчиво ответил Геракл.
- У нас скоро должен закончиться дождь, поэтому мы будем сворачивать лагерь и направимся в твою сторону. Надеюсь, увидимся через пару дней. Твоя задача не выпустить твоих новых знакомых из цепких дружеских объятий, - на прощанье скептично напомнил ;рес.
- До встречи, ;рес, - дружески попрощался Геракл, сделав вид, что не заметил последнего напоминания.
- До встречи! - ответил тот и отключил связь.

Пошли вторые сутки после сражения в деревне субареев и жизнь стала входить в своё русло. Вождь, наконец-таки провёл свою инаугурацию, которая прошла с помпезностью и напыщенностью, на какую позволяла растекаться его скудная мысль. На следующий день после всей процедуры Ка;си приказал провести похороны всех погибших, как и полагалось по племенным традициям на третий день после их смерти.

;ри, помня распоряжения Ка;си, привёл в исполнение его требование о казни всего семейства его бывшего помощника. Распоряжение вождя отдавалось до его признания, и поэтому охранник решил действовать по-своему. Он поздно вечером пришёл с пятью охранниками в дом Бульмо, душа которого уже к этому времени покинула измученное тело, и поднял с постелей всех живущих в нём родственников, включая детей:
- Собирайтесь, и чтобы сегодня к утру о том, что вы здесь жили никто не помнил, – жёстко потребовал он у старейшего мужчины семьи. – Если я приду утром, и вы здесь ещё будете находиться, я вас всех убью. Так распорядился вождь. Оспаривать у старейшин – бессмысленно. Они прикажут вас убить. Изгнание лучше, чем смерть. Идите в посёлок хеттов и попросите У Дауфа о приюте. Он вам не откажет, и он знает почему. Возьмите с собой запас еды, воды на несколько дней и проваливайте быстрее. Это лучшее, что я могу для вас сделать. Я оставлю своих помощников, и они помогут вам собраться и запрячь повозки, – ;ри больше не задержался в доме и вышел на улицу.
Предвидя дальнейшие действия, он заранее знал, что Ка;си спросит о том, выполнил ли он его приказ:
«У меня уже заготовлен ответ: видимо, все преступление Бульмо оказались настолько ужасными, что всех родственников забрали к себе корни хебе;ни. Я в доказательство этого приведу вождя к дереву, если тот захочет конечно, где он сможет найти разбросанных несколько и полузакопанных вещей, принадлежащих семье Бульмо; можно даже их измазать в крови, чтобы было очень хорошо видно, как хебе;ни относится к преступникам.  Следы от их повозок, ведущих из деревни, будут тщательно заметены по дороге, и этого будет достаточно, чтобы никто больше не вспоминал о существовании этого рода. Охрану я напою чем-нибудь усыпляющим, ну а У Дауф прекрасно поймёт, почему беглецы пришли именно к нему. И даже, если когда-нибудь в будущем Ка;си и посетит посёлок хеттов, то этих людей он там не найдёт среди жителей, потому что по возвращению Нинги;ра из своего похода, он соберёт хеттов и уведёт их за собой в своё поселение. Пусть Бульмо пострадал от своего вольнодумства, мне нисколько не жаль его, потому что он не посоветовался со мной и побежал сразу к Ка;си. Мне нужны живые свидетели того, что вождь сам хотел убить своих новых союзников. А я буду управлять им, как мне захочется. Тем самым я смогу обезопасить себя и своих близких в любом случае», – такие мысли выстраивались в голове у старшего охраны вождя, а фактически ставшего теневым вождём племени субареев, диктующим свои условия.

Сормо после разговора с ;ресом направился к Нинги;ру в дом, куда его перенесли, чтобы поговорить с ним о его планах. Он хотел узнать о его здоровье и постараться уговорить аннунака быстрее покинуть деревню, чтобы самому не участвовать в его убийстве и быстрее включить калетлу.
Нинги;р сидел за столом и пил сладкий напиток, настоянный на ягодах марула[ Марула - одноствольное листопадное двудомное дерево с широкой кроной, принадлежащее семейству манго/кешью/фисташек, распространённое в Африке.  Плоды дерева являются функциональным продуктом питания и обладают полезными свойствами для здоровья и профилактики заболеваний. ], хорошо утоляющий жажду и одновременно быстро восстанавливающий жизненные силы эликсир. Этот напиток принесла ему Алуза, которая не только наблюдала эти два дня, как идёт восстановление раненых аннунаков и хеттов, но она чуть больше обычного задерживалась у него в доме, наблюдая, как быстро затягивается рана и идёт восстановление мышечной активности. Конечно, она делал вид, что её больше интересует состояние больного, но все её движения и немного больше, чем внимание к больному, выдавали её истинные чувства, которые она испытывала, приближаясь к аннунаку. Он тоже не мог не проявлять к ней знаков внимания, и когда их руки соприкасались в случайных контактах, они не отдёргивали их, а наоборот, старались держать их рядом чуть-чуть дольше, чем это требовалось в обычной обстановке.
- У тебя очень хорошо заживает рана и ты уже завтра сможешь ходить. Но не делай резких движений, ведь рана может разойтись в любой момент, - советовала ему Алуза. - Странно, что у тебя два ребра, которые, как мне показалось имели сильные повреждения или даже перебиты, но я сейчас продавливала место ранения и не заметила, что такое произошло. Неужели они могли так быстро срастись? Я такого никогда не видела. Это какие-то силы у тебя внутри, которые могли такое сделать, или это твои жучки такое смогли сделать? – задумчиво говорила Алуза, прощупывая бок Нинги;ра.
- Знаешь, я порой сам удивляюсь, что мои спасители могут делать такое, что в обычных условиях может выглядеть магией или воздействием чёрных сил. Но это не магия или что-то плохое. Меня оберегают силы неба. Я тебе когда-нибудь расскажу о них, или если появится такая возможность, то ты сама сможешь с ними увидеться, – загадочно улыбаясь, мягко и игриво интриговал влюблённый по уши аннунак.
- У тебя, наверное, после марулы поднялось настроение и заиграло воображение вместе с кровью, - Алуза смущённо прикрыла улыбку краем платка.
После этих слов, Алуза быстро засобиралась и выпорхнула из дома, не сказав обычных слов на прощанье, а выйдя на улицу, она со счастливой улыбкой и лёгкой походкой полетела в направлении резиденции, где находился Bil. В её мыслях сверкала счастливой звездой фраза:
«Он будет моим мужем и отцом моих детей!»
Нинги;р в свою очередь встал из-за стола, потянулся, выдохнул и, сложив замком на затылке руки, запрокинул голову и вслух произнёс:
- Она будет моей женой!

Сормо, подходя к дому Нинги;ра, увидел, как из него выпорхнула знахарка и, как птица, летя, скрылась в направлении резиденции.
- Ну, дела! – только и оставалось, что сказать ему, покачав головой.
Зайдя в дом, он застал в приподнятом настроении аннунака, сидящего за столом и потягивающему из кувшина какой-то напиток, а на столе стояла пинаки, наполненная свежими фруктами. Тут же лежала и свежевыпеченная лепёшка:
- Ого! - нешуточно удивился Сормо. - Приветствую тебя, Нинги;р! Я вижу ты тут не скучаешь. Запах любви ничем нельзя скрыть, ни кубком хорошего доброго вина из садов с виноградниками Диониса, ни даже запахом хорошо прожаренного куска мяса, - с интригой высказался он и начал расспрашивать: - Как твоя рана, Нинги;р? Чары твоих покровителей видимо такие могущественные, что они тебя за два дня смогли поставить на ноги! Надеюсь, что когда я в следующий раз на обратном пути к своему дому загляну к тебе, то ты меня встретишь уже не один, а с целым выводком маленьких и шустрых мальчуганов, похожих на тебя и Алузу, - пошутил Сормо. - Верно? Я не ошибся в твоих намерениях?
- Заходи, Сормо! - доброжелательно приветствовал его Нинги;р. - Да где тут от тебя что можно скрыть? Особенно в вопросах любви тебе равных нет на этой планете. Доводишь молодых и красивых девушек до такой степени, что они кидаются на тебя со стилетами, и в отчаянии голову себе расшибают. Опасный ты любвеобильный атлант, – при этом глупая улыбка счастья не сходила с лица Нинги;ра.
- Да, брат, меня не проведёшь, уж будь уверен! – рассмеялся на это замечание Сормо. – Я вот что тебе скажу – нечего тебе тут засиживаться и притворяться больным и немощным. Забирай скорее свою возлюбленную и быстрее возвращайся в поселение хеттов, а затем с ними двигай к себе в Ур. Там ты намного нужнее, чем здесь, ведь тут ты уже навёл порядок, и оставаться тебе тут нет смысла. Я ведь правильно мыслю? И быстрее обзаведёшься женой, как положено по вашим законам и законам субареев.
- Слова хорошо звучат, брат. А ты что, с нами к хеттам не собираешься? Там ведь твоя жена и дети тоже. Что с ними делать ты будешь? - озабоченно поинтересовался Нинги;р.
- Я решил привезти их сюда, и продолжить жить здесь. А что тут такого? Заодно буду твоим послом у субареев и послом от хеттов одновременно, – развеселился не на шутку Сормо, ополовинив одним глотком кувшин с напитком.
- Смотри, не увлекайся этим зельем. Оно на вкус сладкое, но потом, когда попытаешься встать, то ноги твои не пойдут и сразу захочется заснуть, – по-дружески предупредил его Нинги;р.
- Не беспокойся, брат. Крепче вин Диониса нет ничего на свете, а я к этим винам привычен с малых лет, – уже захмелев начал, как обычно, бравировать гипербореец.
- Ладно. Ты прав, нечего тут время терять. Будем собираться завтра в дорогу. Завтра же предложу Алузе стать моей женой. Надеюсь, что Ка;си не воспротивится этому, и отпустит её со мной. Надо ещё поинтересоваться есть ли у неё родственники, может у них тоже нужно будет разрешение брать? Как ты считаешь? - с некоторой нерешительностью поинтересовался Нинги;р.
- О чём ты говоришь? - Удивился Сормо. - Тебе Ка;си до конца дней своих будет благодарен за то, что ты его в вожди возвёл. А знахарку новую он и без тебя найдёт, не беспокойся. Моя жена умеет раны залечивать не хуже твоей Алузы. Вот и произведём равноправный обмен! – Сормо уже вытряхивал последнюю каплю напитка из кувшина себе в рот, и одновременно поглядывая по сторонам в поисках в доме такого или большего по размерам сосуда. Не найдя того, что искал, он громко отрыгнул, вытер тыльной стороной ладони бороду и усы:
- Где у тебя тут ещё пара кувшинов с таким же прекрасным напитком? - без доли стеснения поинтересовался Сормо.
- Вон там, за той дверью стоит, - показал пальцем аннунак на вторую дверь, выходящую во внутренний дворик дома, - в тени стоит. Неси его сюда. Я сейчас хозяйку позову, она нам лепёшек принесёт и мяса, – Нинги;р тоже захмелел не сколько от выпитого, а сколько от обуявшего счастья. 

Дождь наконец закончился и солнечные лучи, разрезав тучи, засверкали во всей своей красе, поливая ярким светом отмытую зелень. Природа, во время дождя примолкшая и понурившаяся, после его окончания воспряла, а поднимающаяся над лесом и полями радужная дымка парила на фоне отражающейся голубизны неба.
Примолкшие обитатели леса выползли из-под листьев и кустов. Воздух наполнился монотонным жужжанием мух, комаров, жуков и прочей кровососущей нечисти, тучами начавших кружиться над навьюченными животными и выходящими из шатров людьми. Вместе с тем изголодавшиеся по живой крови мелкие кровососы, отряхнувшие со своих крыльев влагу, пикировали и впивались в незащищённые места всего живого, а от них не отставали и птицы, в стремительном полёте поедающие свои маленькие жертвы.
В этой обновлённой атмосфере даже звуки приобрели особую глубину. Гудение шмелей, стрекотание кузнечиков, шелест ветра в траве – всё сливалось в единую, гармоничную симфонию, наполняющую пространство живым дыханием. Казалось, само поле дышит, вдыхая свежесть и выдыхая ароматы, пульсируя невидимой энергией. И в этом пульсирующем ритме каждый живой организм ощущал себя частью чего-то большего, вечного круговорота жизни, где за каждой бурей неизменно следует затишье, за каждой тьмой – свет, а за каждым испытанием – обновление.

;рес ехал в повозке и наблюдал за монотонно меняющимся пейзажем. Сзади раздавался однообразно топот ног эвокатов, стройно шагающих по колее, выдавленной колёсами повозок. Высокая трава мешала быстрому продвижению экспедиции, поэтому ;ресу пришлось отдать приказ, чтобы эвокаты вышли вперёд и начали пробивать дорогу, выкашивая не только сочные побеги, но начавший встречаться плотно растущий кустарник. К концу дня трава стала редеть, приобретая более пожухлый вид, почва перестала быть болотистой и вязкой после дождя, а приобрела вид затвердевшего суглинка, поэтому отряд начал двигаться более интенсивно. Но постоянная борьба с растительностью утомила членов экспедиции, да и животным требовался отдых.

Лагерь разбили на небольшой возвышенности, больше похожей на стол, с хорошо просматриваемыми окрестностями. Вдалеке от колонны в поисках лёгкой добычи бродили небольшие стаи шакалов, а с наступлением сумерек их количество увеличилось и они, потеряв страх, стали подходить ближе к разбитому лагерю.
Их отпугивали только сполохи пламени костра, но запах жареного мяса и другие запахи не давали им покоя.
Как только ночь упала на вершины шатров, шакалы начали свои танцы, постепенно приближаясь к лагерю и беря его в плотное кольцо. Их вой, больше похожий на высокий, скулящий вопль, подхватывался основной массой шакалов, медленно, но верно сужавшей эту своеобразную блокаду. Вьючные животные жались в испуге друг к другу, дрожа всем телом и жалобно мыча, что не давало возможности спокойно спать среди этой какофонии ночных звуков.
;рес никак не мог заснуть, хотя всё его тело просило отдыха, и он, выскочив из шатра, резко позвал охрану:
- Ко мне кто-нибудь! Успокойте эту свору огнём! Зажарьте десяток тварей, может, нажрутся за ночь своими жареными сородичами!
Распоряжение повелителя заставило выползти из шатров доктусов, которым тоже порядком надоел ночной концерт этих тварей, и они хотели посмотреть на финальную часть представления. Эвокаты вытащили из поклажи трубки с ранцами, распределились по периметру и дали залп из огненного оружия. Не знавшие опасности воздействия оружия на расстоянии, шакалы не ушли далеко, а чуть-чуть попятились на незначительное расстояние, что позволило эвокатам выполнить распоряжение ;реса.
Окру;га озарилась огненным смерчем, пронёсшимся над стадом уже ощутивших приближение смерти и пытавшихся бежать шакалов. Огонь настигал их мгновенно, и около сотни этих противных поедателей падали оказались заживо сожжёнными, или опалёнными, или тяжело пострадавшими от ожогов. И кто находился поодаль от этого страшного удара и успел выскочить или убежать от полыхающего пламени, тот уже ни за что не хотел приблизиться к месту казни своих сородичей.
Но экзекуция не закончилась тишиной – раненые шакалы выли от боли и пытались отползти от страшного места, а их крики становились ещё более невыносимыми, а ветер тянул в сторону лагеря запах сгоревшей живой плоти вместе с запахом палёной шерсти. Эвокатам пришлось идти и добивать всех несчастных животных, поплатившихся своей жизнью за инстинктивное желание утолить голод.
Но запах так и остался витать над местом побоища, поэтому рано утром с восходом солнца, наспех позавтракав, экспедиция двинулась дальше по намеченному маршруту, оставляя за спиной выжженную небольшую возвышенность с мерзким запахом мертвечины.
До места встречи с Гераклом оставалось почти полтора дня пути, благо, что этому благоприятствовала погода и ровная гладь зелёного марева травы.
Казалось, что запах мертвечины и сгоревшей шерсти с мясом за ночь так впитался в одежду, кожу и в пожитки гиперборейцев, что доктусы никак не могли избавиться от этого смрада, даже тогда, когда холм исчез из вида, утонув в поднимающейся утренней заре.

Наступило очередное утро долгой и жаркой осени, когда экспедиция приблизилась к точке, где ;рес наметил встречу с Гераклом. Разбив лагерь в тенистой роще недалеко от журчащего серебром ручья, её участники принялись к обустройству и налаживанию краткосрочного быта на этом месте, и так увлеклись, что не заметили, как к их лагерю приблизились двое незнакомых местных обитателя. Они прятались за кустами и наблюдали, как неизвестные ставят свои дома, а в стороне стоят невиданные ими ранее животные с длинными ушами и едят траву.
Аборигенами оказались два охотника субареи, которые ещё некоторое время наблюдали за пришельцами, а затем скрытно и тихо исчезли в чаще и высоком кустарнике, держа направление в сторону деревни. К концу дня они оба сидели в резиденции вождя и рассказывали о своём открытии вождю. Выслушав их внимательно, Ка;си всё больше и больше хмурился, ведь он понимал, что исчезновение целого отряда пришельцев не могло остаться без внимания и тревог тех, кто их послал. И эта новая группа по описанию охотников точь-в-точь походила на первую группу, но она оказалась намного многочисленнее и более вооружённая, что вызывало ещё большую тревогу у вождя.
Он поблагодарил за сведения охотников и приказал своему новому помощнику Риману щедро наградить их, что весьма обрадовало охотников, и они ещё минут десять наперебой продолжали рассказывать всякие детали, которые упустили изначально. Как только радостные охотники покинули резиденцию, вождь вызвал Римана:
- Найди срочно Сормо и приведи его сюда. Только быстро. Понял?
- Понял, о великий вождь! – и помощник скрылся в ту же минуту.
В подчинении у Римана имелись всегда свои подручные, которым он отдал распоряжение срочно найти чужеземца, описав его внешность. Один из них, самый шустрый, вылез вперёд:
- Уважаемый Риман, его не надо искать, он сидит в доме, где лежит раненый, которого лечит знахарка. Но мне кажется, что он быстро не сможет прийти, – при этом шустряк хитро улыбнулся.
- Это почему же? Он что, не уважает нашего вождя? – искренне удивился Риман.
- Нет, он очень уважает нашего вождя, но его ноги не могут идти, потому что он много пил сегодня напитка из марулы. Я сам приносил два маленьких и один большой кувшин, но они, кажется, уже пусты, и мне пришлось бежать недавно ещё за одним большим, который я еле донёс.
- Да-а-а-а, вот так задача! До завтрашнего утра его точно не поднять, а может быть, и до следующего вечера, – задумчиво и с досадой произнёс помощник.
- Может быть, лучше пойти к ним в дом? Я провожу тебя туда, уважаемый Риман, – преданно глядя в глаза, предложил шустряк.
- Да. Это лучшее, что можно придумать. Жди меня здесь, я сейчас вернусь. А вы, остальные, все свободны, – и, развернувшись, вошёл к вождю.
Риман не стал долго рассказывать, а коротко выдал, что произошло, и предложил вождю прогуляться. Ка;си сделал недовольный вид, побарабанил пальцами по ручке кресла:
- Так, всё! Давай идём к нему, дело не терпит отлагательств, да и размять ноги тоже необходимо, – коротко резюмировал он, вставая со своего места.

Выйдя из резиденции, они втроём направились к дому, находящемуся недалеко от площади, и отличавшийся от других большими размерами, по сравнению с рядом стоящими, жавшимися друг к другу домишками.
Они подошли к двери и вождь без стука, резко потянув её на себя, вошёл вовнутрь. То, что он увидел, заставило его замереть на месте с открытым ртом: две по пояс раздетых фигуры сидели за столом и играли в какую-то игру, не обращая внимания на вошедших, а по середине стола возвышался кратер внушительных размеров. На столе стояли фрукты, лежали куски мяса, киафи две килики[ Кратер, киаф и килики – Кувшин для вина, ковш для разлива вина и чаши для вина (др.греч)]. Вождь нерешительно постоял в дверях, затем кашлянул:
- Кх-кх-кх! Я не помешаю вашему важному занятию? - вежливо поинтересовался он.
Сормо, повернув голову в сторону вошедших, посмотрел на них осоловевшими глазами, икнул и заплетающимся языком пролепетал:
- А-а-а-а! Это ты! Ну, заходи. Пить будешь?
Ка;си не ожидал такого приёма, но быстро взял себя в руки:
- Буду! Наливайте, – решительно заявил он и без приглашения сел на лавку, одновременно дав знак своим сопровождающим, чтобы те исчезли.
Дверь за ними захлопнулась с другой стороны, и троица осталась в одиночестве. Вождь молча сидел, пока ему наливали напитка из марулы, а после того, как килика наполнилась, встал и на цыпочках подкрался к двери, приложил ухо к ней, затем отошёл на полшага и с силой ударил дверь ногой. Дверь резко распахнулась, и вслед за этим послышался звук чего-то упавшего, по звуку, предположительно похожего на мешок. По невнятному мычанию без труда определялось, что так кто-то находился. Вождь ещё раз открыл дверь уже рукой и вышел за пределы дома. С улицы послышались крики и глухие удары по чему-то, похожему на тело. Затем раздались приглушённые стоны и быстро удаляющийся топот ног.
Раскрасневшийся Ка;си зашёл в дом, быстро прошёл к столу, взял килику и залпом её опустошил. Затем без спроса наполнил ещё одну, а затем и третью, осушая их до дна. Закончив с этой серией выпивки, отломил кусок лепёшки, взял кусок мяса и, с жадностью впившись в него, начал рвать зубами. Не обращая внимания на то, что жир течёт по рукам и щекам, он поедал аппетитный кусок. Закончив жевать, Ка;си опять наполнил килику, опрокинул её, и, резко выдохнув, сел на скамейку, снова выдохнул и издал рык сытости. Всё это время Нинги;р и Сормо молча смотрели за происходящим, оторвавшись от игры, смутно понимая причины такого поведения их гостя.
- Ну? – только и выдавил из себя Сормо.
- Ну? – уже осоловело ответил Ка;си.
- Ну? – в том же тоне повторил Нинги;р.
- Выпьем? – предложил гипербореец.
- Выпьем, – поддержал его аннунак.
- Выпьем, – не заставил себя долго ждать субарей.
Выпили, посидели, посмотрели друг на друга:
- Я к тебе, Сормо, пришёл по делу, - как бы опомнившись, трезвым голосом начал Ка;си.
- А мы тут шо? Без дела сидим, по-твоему? Мы тут, видишь ли, - икнул Сормо и сделал жест рукой, показывающей на стол, - играем в очень древнюю игру. Я забыл, правда, как она называется, но она очень и очень полезная. – Выдавливая из себя слова с силой, гипербореец пытался объяснить причину их застолья, подняв указательный палец вверх. – Подтверди, друг! – потребовал Сормо, уставившись на аннунака.
- Да! – только и сумел сказать Нинги;р, при этом долго шевеля губами, видимо, пытаясь сформулировать какую-то длинную фразу, что ему явно не удалось.
Ка;си ещё имел способность говорить, и поэтому изложил суть того, почему он так неожиданно присоединился к застолью.
Сормо долго смотрел на вождя:
- А ты знаешь, мой дорогой друг… я плевать хотел на этого зазнайку ;реса. Он хоть и бессмертный, а мне всё равно плевать. Я сам пойду и включу калетлу, – и потряс трубкой, которую достал из-за пазухи. Вот увидишь, я и без его помощи это сделаю! Мне мой отец сказал, и я сделаю. Так что пусть он там стоит, где стоял, а я буду сегодня веселиться с друзьями. Он получит и тепло и свет. Верно я говорю, друг? – Сормо обратился к Нинги;ру.
- Да! – опять через паузу выдавил из себя аннунак.
- Тогда я сейчас запою! – и гипербореец затянул свой любимый сколион[ Сколион – застольные частушки в древней Греции в виде четверостиший, сочиняемых сразу на пирушке. ]:
- «Вот сидим мы за столом, что-то сладкое мы пьём.
Много пить нам не дают,
А за песни тут не бьют.
Так что выпьем по одной, не забыв наш путь домой!»
И они опять повторили уже втроём этот куплет, горланя во всё горло, а потом ещё раз и ещё.
Затем налили ещё по одной и выпили. А потом ещё …

Конец шестнадцатой главы