Танго нашей жизни

Аннотация
За романтизацией эстетики власти и подчинения часто скрываются сломанные судьбы. Полина узнала это на собственном опыте - и заплатила высокую цену.
Борис преследовал ее словно тень. Его одержимость граничила с безумием, но Полина не сломалась. Тогда он сменил тактику. Вместо запугивания - обольщенье. И Полина смогла разглядеть в нём человека - мужчину со своими страхами и ранами. Она поверила, что любовь способна изменить даже такого как он, а он казалось, научился ценить её силу, а не только покорность.
Но то, что начиналось как взаимное притяжение, превратилось в ловушку. Границы размылись, а свобода - это лишь иллюзия. Полина вынуждена бежать и скрываться на черноморском побережье. Изоляция, которую она выбрала ради спасения, превращается в тюрьму, она живет в страхе, что Борис найдет ее.
В этот момент в ее жизни появляется Павел. Он такой же «доминант», привыкший диктовать свои условия. Но он увидел в Полине не «куклу», а личность. У него появились чувства к ней, а она рассчитывает на его помощь…
Борис ударил первым. Взрыв в поселке «Марьино», разделил судьбы героев на «до» и «после». Полина пропала без вести.
Павел искал, не теряя надежды. Борис продолжил охотиться.
Кто найдет ее первым? Что будет с той, кто рискнула поверить в любовь там, где правит власть. И останется ли в она живых, чтобы сделать новый выбор?
«Танго нашей жизни» - психологический дарк роман о цене одержимости и силе подлинной любви. О том, насколько тонкой является грань между страстью и насилием, между местью и прощением.
Страсть. Власть. Кровная месть.
Пролог
Легкие занавески порхают белыми крыльями, пропуская в спальню утренею прохладу. За окном по всем южным законам уже должно сиять мягкое, утреннее солнце, но сегодня, природа решила сыграть другую партию. Небо затянуто серыми облаками, словно поволокой табачного дыма, а в воздухе витает угроза обложного дождя на весь день. Но капризы погоды не повод нарушать режим и поддаваться хандре. Отбросив одеяло, я поднимаюсь и сладко потягиваясь, выхожу на балкон.
-Доброе утро, - обращаюсь к цветам в горшках, едва касаясь подушечками пальцев их разноцветных лепестков.
Они мои единственные молчаливые собеседники, свидетели моего заточения.
Я живу здесь с марта. В милом двухэтажном доме с видом на море, но без перспектив на будущее. Жаловаться на полное отсутствие человеческого общения я не буду, но и утверждать, что с легкость переношу одиночество тоже не стану. Так уж сложились обстоятельства, и не в моих силах влиять на ход событий. И пусть порой хочется выть на Луну от бессилия, но я отдаю себе отчет, что винить мне некого. Каждый человек сам творец как своего счастья, так и горя. За каждый свой поступок, за каждый шаг и свой выбор - приходится платить.
Мои дни выстроены как фигуры на шахматной доске - покой, любимая музыка, вязание и книги. Раз в неделю выпадает краткий миг человеческого общения: Закарий, местный фермер привозит продукты, и мы обмениваемся парой фраз у калитки. А еще мама звонит по видеосвязи, но из-за разницы в часовых поясах ее звонки, как незваные гости, приходят глубокой ночью. Наши беседы получаются скомканными, будто оборванные на полуслове, и после остается лишь эхо тоски и слезы.   
Присмотревшись к небесному куполу, решаю, что сегодня лейка точно останется не у дел, о чем торжественно и объявляю своим зеленым друзьям.
 -Сегодня у вас природный полив, - и крутанувшись на носочках, возвращаюсь в дом.
Через несколько минут я выхожу за калитку. Утро в «Марьино-2» время призраков. Постояльцы коттеджного поселка уже разъехалась, и я могу не опасаться случайных встреч. Ни любопытных глаз, ни назойливых вопросов - только я, море и ритм моего дыхания.
Делаю пару разминочных упражнений, а затем трусцой отправляюсь вниз с пригорка к пляжу. Прохлада морской воды пробивает тело ознобом, зубы начинают цокотать, а кожа покрывается пупырчатыми мурашками, но я не обращаю на это внимания. Заплыв до буйков и обратно - мой ежедневный ритуал очищения. Потом подтягивание на турнике, отжимания, прокачка пресса, растяжка. Да, хотелось бы делать это все в привычной обстановке спорт зала «Феникс», но на свежем воздухе и белом песочке тоже не плохо. Эх, мне бы сюда еще тренера по рукопашному бою и было бы почти идеально. Почти.
Потому что в глубине души я знаю - физические нагрузки, это лишь способ заглушить голод. Голод по настоящему общению, по взгляду, который зацепит и не отпустит, по слову, сказанному не просто так, а с чувством.
На обратном пути позволяю себе отклониться от привычного маршрута и зайти в лес. Среди деревьев, словно награда - семейство белых грибов. В ладонях несу свою добычу, уже предвкушая аромат жареной картошечки с грибами.
Увлеченная своими мыслями, я не сразу замечаю, появившегося словно из неоткуда, постороннего мужчину. Он стоял напротив калитки соседнего коттеджа, и растерянно осматривался по сторонам, а уже в следующую секунду наши взгляды встретились.
Я замерла чувствуя, как холодеют пальцы рук и грибы выпали из ослабевших ладоней. Озираясь по сторонам в поисках путей отступления, понимаю, что бежать не куда, и помощи ждать бесполезно.
-Доброе утро, - весело произносит мужчина, и в его взгляде нет враждебности.
Он с неподдельным интересом рассматривает меня, и этот взгляд кажется мне знакомым.
Да, я знаю этот взгляд, слишком хорошо знаю. Когда-то я любила, когда на меня вот так, с хищным восхищением, смотрели арктически холодные серые глаза.
А у этого глаза карие, с янтарными вкраплениями. Ему немногим за тридцать, высокий рост, атлетическое тело. Он не эталонный красавчик с обложки модного журнала, его красота брутальна и, если можно так выразиться еще не вызрела до конца. Но с годами, он станет тем самым сильным и харизматичным мужчиной, от одного взгляда которого женщины будут млеть и укладываться к его ногам штабелями.
-Я Павел, ваш новый сосед, - он протягивает руку, а я сильнее вжимаюсь в створку калитки.
-По…Арина.
-Интересное имя, - усмехнулся мужчина. - Арина, а не подскажите, где тут можно провизией разжиться?
-В старом поселке есть продуктовые магазины, но…вы точно не употребляете растворимый кофе или чай из пакетов.
Я окинула незнакомца быстрым взглядом: одежда дорогая - одна рубашка «Ermenegildo Zenga» чего стоит. Белые лоферы марки «Barret», часы по стоимости не уступают часам президента, руки с маникюром, и стрижется он точно не в бюджетной парикмахерской за углом.
-Не употребляю, - он согласно кивает. - Что же делать? Я только приехал, а в холодильнике шаром покати.
Грановский, конечно, мог подослать кого угодно, но такая честолюбивая и эгоцентричная сволочь как он, по мою душу предпочтет явиться лично. Борис не упустит шанса, собственными руками придушить меня, и трахнуть уже не живое тело, ну или в обратной последовательности, это как карта ляжет. А этот Павел, или как его там, слишком хорош для обычного киллера или для человека на побегушках, который выполняет грязную работу.
И тут меня осенило. Если он действительно «засланный казачок», то любое мое странное поведение вызовет подозрение, а так, я просто дружелюбная соседка.
-Подождите…, - тихо произнесла я, и проскользнула за калитку.
Я вынесла ему корзину с пачкой любимого кофе, сыром от Закария и ветчиной.
-Вот… Сыр местного производства, очень вкусный.
-Спасибо, - мягко улыбается Павел. - Знаете, не люблю завтракать в одиночестве. Арина, а вы пробовали кофе по-капитански?
-С чесноком, перцем и солью?
-Да.
-У меня чеснока нет, - бросила я, и закрыла калитку, раньше, чем он успел что-то ответить.    
Вернувшись в дом, запираю дверь на три замка и первым делом бросаюсь к телефону. Но на том конце мне не ответили, и взглянув на часы, я понимаю, что в той стране где сейчас работает отец, ночь в самом разгаре.
-Так, Полина, без паники, - расхаживая по гостиной, в прямом смысле стараюсь держать себя в руках, крепко обхватив собственные предплечья.
Нужно выдохнуть и успокоиться, и прежде чем поднимать на ноги всю королевскую конницу и всю королевскую рать, самой разобраться в ситуации.
-Соберись! - отдаю команду мозгу.
Черного конверта нет, я проверяла почтовый ящик, а значит:
-Думай, Полина, думай!
Я поднялась на второй этаж, вышла на балкон. Прогулявшись туда-сюда обратно, нашла лазейку, где можно заглянуть в соседний двор. Пришлось, правда, изловчиться обезьянкой на водосточной трубе, но усилия мои принесли плоды.
На подъездной дорожке соседнего коттеджа, стоял ярко-синий «Maserati» с регистрационным номером «А009ПР250». Умостившись на кровати с ноутбуком, вбиваю цифры в графе поиска сайта Госавтоинспекции. Через минуту получаю ответ: на данном автомобиле нет задолженностей по штрафам, а владелец Грачев П.В.
Грачев Павел - делаю следующий запрос, и сеть с ходу вываливает на меня шквал информации. Бегло вожу глазами по монитору, цепляя основное: холдинг «Росс-Технология» - занимается разработкой комплексных систем управления бизнес-процессами… софт для автоматизации логистики… защищённые корпоративные мессенджеры и прочие высокотехнологические разработки в сфере IT-технологий. Состояние оценивается в красивую трехзначную цифру с семью нолями. Но это фасад.
Я прокручиваю ленту дальше, и один за одним начинают множиться кричащие заголовки:
«Скандал в высшем обществе. Жена Павла Грачева обвиняет его в домашнем насилии»
«Тихое насилие за закрытой дверью. Что скрывается за безупречной репутацией бизнесмена»
«Показания свидетелей: она выходила из дома с синяками».
И еще с десяток подобных публикаций.
Я внимательнее присмотрелась к снимку красивой пары. Милая девушка. Она льнет к мужу, как шелковая лента, и в ее взгляде нет и намека на то, что между ними не все так просто. Они не подходят друг другу. Она вся такая ванильная, нежная и сладкая - как сахарная вата. Она живет на показ, а он словно подводное течение. Внешне спокойствие и гладь, но там внутри, скрывается такая мощь, которая способна в мгновение ока утащить на глубину, а ты и не заметишь, как быстро потеряешь контроль.
Я просмотрела еще несколько снимков и на каждом видела одно и тоже - их союз сделка. Между ними нет химии, нет той самой искры.
Неожиданно, из стройного ряда мыслей выбилась одна - мне знакомо это имя. Растирая пальцами виски, я откинулась на подушки, и сознание судорожно листая картотеку памяти быстро нашло ответ.
 -Твою ж мать, Полина! - выдала я в тишину спальни. - Что же тебе не живется спокойно…
Борис тогда был взбешен. Он нервно расхаживал по кабинету, долго и громко разговаривал по телефону не стесняясь в выражениях. А потом, запустив в стену стакан с виски выдал: «Мало мне проблем с его папашей, так теперь еще и этот желторотый Грачев путает карты!»
«Росс-Технология» прямой конкурент компании «Орбита». Грачев перехватил у Грановского большой контракт с властями Катара.
-Черт! Черт! Черт!
Я снова беру в руки телефон, и набираю номер, владелец которого обещал всегда быть на связи. Но в трубке раздалось уже восемь гудков, а ответа нет.
-Думай, Полина, думай! - заставляю себя подняться на ноги и расхаживая по комнате пытаюсь унять дрожь в коленях.
Павел не может быть подосланным Борисом человеком. Скорее небо рухнет на землю, чем эти двое пойдут на мировую, тем более ради такой мелочи как я.         
«Но что такой человек как Грачёв, делает в полном одиночестве в этой глуши?»
«Отдыхает?»
«Скрывается?»
«Или готовит какой-то ход против Грановского?»   
Глава 1
Павел
Пасмурное небо угрожающе нависло над городом, дождь методично барабанит по стеклам. Серая пелена размывает очертания стеклянных гигантов Москва-Сити. А еще вчера оранжевое солнце играло бликами на их фасадах, радуя теплом бабьего лета.
Я стоял у окна, наблюдая как тяжелые капли стекают по стеклу, рисуя долгие хаотичные дорожки. Они то сходились, то расходились - как пути людей, каждый из который выбирает свой. Кто-то идет на пролом, кто-то петляет, запутывая следы, а кто-то как я - замирает на месте, боясь сделать шаг.
Я слишком долго стоял на месте. Считал это благоразумием, осторожностью, считал, что поступаю мудро, лишний раз не «дергая тигра за усы». Но время бездействия истекло. Пора перевернуть страницу и двигаться дальше. Шагать уверенно, смело, не оглядываясь. Только вот старые страхи не спешат покинуть меня, и словно чья-то невидимая рука крепко держат за плечо.       
Разгоревшаяся в моем кабинете жаркая полемика двух мастодонтов юридического дела с не менее агрессивными специалистами в количестве пяти штук, утомила своей бессмысленностью. Голоса сливались в невыносимую какофонию, аргументы одних и претензии других кружились по кругу, и я даже не прислушиваюсь к словам. Мои мысли далеко.
Я всегда считал, что мне не повезло родиться в семье Грачевых. Мой отец никогда не был тем отцом, рядом с которым мальчику было бы комфортно взрослеть, опираясь на личностный пример и поддержку близкого человека. Владимир Иванович Грачев - был человеком сильным, властным, можно сказать авторитарным. Он не любил, когда с ним пререкаются, не любил, когда кто-то противопоставлял свое мнение его решению. Он все и всегда решал сам, окружающим оставалось лишь смириться и поблагодарить.
Единственным человеком, жизнь которого оказалась ему не подвластной, была моя мама. 
Гордая казачка, с горящими зеленым огнем глазами и русой косой до пояса. Казалось, в ней была сосредоточена вся сила и непокорность донских степей. Ее танец с саблями был подобен полету птицы: стремительный, грациозный, смертоносно красивый. Она двигалась легко, играючи, кружилась волчком и сабли в ее руках выписывали в воздухе узоры похожие на молнии, серебряный блеск метала завораживал.
Рядом с ней я был счастлив. Она прививала мне любовь к чтению. Мы устраивали настоящие театральные представления. С мамой было весело, у нее был очень красивый и заразительный смех.   
Отец пытался обуздать ее, объездить как дикую лошадь и вогнать в строгие рамки, пытался заставить жить по правилам высшего московского общества. Но она смеялась ему в лицо, никогда не отводила взгляда первой, и с легкостью подчиняла его своей страстью. Я не раз замечал каким измотанным, но счастливым он выходил по утрам из ее спальни.
А потом мама стала гаснуть на глазах. Она быстро уставала, пропал аппетит, поредели волосы и цвет ее кожи стал землянисто серым. Рак - это короткое слово бесцеремонно вламывается в твою жизнь, и уже ни что не будет как раньше. Он сжег ее быстро, и даже самые имениты врачи беспомощно разводили руками, признавая свое бессилие.
Мне было семь лет, когда смерть пришла за ней. Я не понимал, что происходит, ведь для ребенка смерть - это что-то непостижимое. Это может произойти с голубем, попавшим под колеса автомобиля, с нашей старой собакой Груней, с дедушкой Федором, который много курил, с кем угодно, но только не с моей мамой. И рядом не оказалось никого, кто помог бы пережить и справиться с этим страхом. 
Ее хоронили ярким солнечным днем. Пряный ветер вольно гулял среди надгробий станичного кладбища. Вокруг было много людей в черном: плачущие женщины, мужчины в косоворотках с понурыми лицами. Все стояли вокруг белого гроба, который медленно погружался в недра мягкой земли. Но никто не замечал меня, никто даже за руку не взял.
Отец стоял у края ямы, его лицо не выражало ровным счетом ни чего, ни каких эмоции, словно бы он умер так же, как она. Бросив горсть земли на деревянную крышку, он развернулся и наши взгляды встретились. Мой перепуганный и мокрый от слез, и его пустой, и холодный, преисполненный болью и гневом. Я бросился к нему, обнял, но Владимир Иванович, оттолкнул меня как что-то ненужно, лишнее. Глядя строго вперед, он ушел не оборачиваясь, не замечая никого и ни чего, не принимая соболезнования собравшихся.
Когда мы вернулись в Москву моя жизнь изменилась. Отец озлобился на весь мир. Его боль утраты превратилась в ярость, которую он вымещал на всех вокруг: от своих подчинённых, обслуживающего персонала дома и официантов в ресторанах, до компаньонов по бизнесу. 
То, что спорить с отцом себе дороже будет, я усвоил быстро. Любое мое возражение пробуждало в нем дикий гнев, и оплеух, затрещин и оглушительного крика, от которого рвало барабанные перепонки, было в избытке.
Я никогда не смогу забыть того унижения, которое он заставил меня испытать прилюдно. Городские соревнования по бегу, я пришел вторым, отстав от соперника, мальчишки из школы спортивного резерва, на две секунды. Отец ждал у финиша. И когда я счастливый от своего результата с медалью и подарками подошел к нему, он ударил меня по лицу. Удар сбил с ног, я плюхнулся на задницу.
-Второе место - это поражение! Ты оторвал меня от дел, чтобы я стал свидетелем твоего позора? - процедил Владимир Иванович сквозь зубы. 
И так было во всем. Все мои достижения, успехи и попытки угодить - не приносили ему удовлетворения. Он не оставлял мне права на ошибку, его требования становились все жестче, а наказания изощрение. Бывало, я стоял в углу на рассыпанной гречке часами, и плакать от разрывающей кожу боли было недопустимо, каждый всхлип продлевал истязание еще на пятнадцать минут.
Он часто повторял, что хочет вырастить из меня из сильного, уверенного мужика, хозяина жизни, но на самом деле он убивал во мне само желание жить. Владимир Иванович считал, что таким образом закаляет мой характер, но я прекрасно понимал - это месть за то, что мама выбрала не его, а смерть.
Я окончил школу с золотой медалью, и отец тут же определил мой дальнейший путь: европейское образование. Я не раздумывая собрал чемоданы. После окончания обучения в престижном заведении Лондона, он постановил, что теперь я должен занять место главы отдела экономического планирования в его компании. А когда мне исполнилось 28 лет, Владимир Иванович решил, что сын уже достаточно взрослый и ему пора жениться.
Как на зло, именно в этот момент, Труханов Семен Петрович сделал ему очень выгодное предложение, на предмет слияния капиталов. Его дочь Светлана в качестве моей невесты стала дополнительным бонусом к сделке.
Два года под двойным надзором отца и тестя, я добросовестно отыгрывал роль идеального мужа. Дарил цветы, осыпал нежностями и лаской, поддерживал имидж влюблённого до одури, и неукоснительно выполнял супружеский долг.
Я обзавелся личным помощником, который методично напоминал, какие именно шаги я должен делать в этом спектакле под названием «счастливый брак». И публика аплодировала нам. Общество восхищенно наблюдало за идеальной парой. Мы блистали на обложках журналов, давали интервью о «секретах семейного счастья», красиво улыбались и позировали фотографам. Глянцевая сказка - до последней запятой. Только в этой сказке не было меня. Меня настоящего.
Но полгода назад, практически соревнуясь друг с другом, вершители судеб мой отец и Труханов, столкнулись с непреодолимыми проблемами в области здоровья. Обширный инфаркт не позволил Владимиру Ивановичу отпраздновать его 68 весну, а через две недели случившийся с его компаньоном инсульт, сделал меня единоличным хозяином холдинга «Росс-Технология».
И вот, казалось бы, и наступил тот самый момент радости, момент, когда можно выдохнуть и расслабиться, когда можно никого не бояться. И я хочу праздновать, только волокита с разводом и дележкой наследства тяжелым камнем тянут на дно.
Каждый день начинается одинаково – бесконечные папки с документами, встречи с юристами, долгие переговоры и звонки с угрозами. Вместо того чтобы превращать в реальности собственные мечты по развитию холдинга, я вынужден отбиваться от назойливых журналистов, опровергать домыслы и слухи и следить чтобы никто не посягнул на кусок моего пирога. Но с другой стороны, желание Светланы превратить мою жизнь в ад можно понять. Как последняя сволочь, я объявил о своем намерении развестись в день похорон ее отца.
-Что? - Светлана замерла на месте, ее идеальные брови взметнулись вверх. - Это неудачная шутка? - усмехнулась она.
Я бросил пальто на кресло в гостиной и холодно произнес:
-Это не шутка.
Ее лицо стало бледнее листа бумаги, пошатнувшись Светлана прислонилась к стене.
-Это невозможно, - обреченно, и все еще не веря услышанному, прошептала она. - Мы ведь счастливы… Я люблю тебя, Паша, - она подняла на меня глаза полные нежности, а мне стало настолько противно, что пришлось отвернуться.
Ее образ раздражает до зубного скрежета. Длинные платиновые волосы -  всегда идеально уложенные. Пухлые губы, кукольный нос и высокие скулы - хорошая работая пластического хирурга. Она то самое безумное воплощение глянцевых стандартов, которыми заполнены ленты всех соцсетей. И что самое мерзкое, она искренне верит, что в этом и есть счастье.
Счастье в дорогих сумках и туфлях, в заполненных косметикой полках, в тренировках три раза в неделю, в смузи на завтрак и лайках под постами о «здоровом образе жизни».
Я налил виски в стакан до краев и сделал несколько глотков, чувствуя, как алкоголь наполняет жаром вены, но не гасит чувства горечи и омерзения.
-Мы разведемся либо по-хорошему, либо по-плохому, - глядя в окно, сказал я. - Решать тебе.
-Но почему? - всхлипнула Светлана. - Я не понимаю, Паш…, - семеня каблуками по паркетному полу, она подошла ближе.
-Потому что я так решил.
-Но я не понимаю… Почему? - и горестные слезы покатились по ее щекам, оставляя тонкие дорожки на безупречном макияже.
-Потому что я больше не хочу притворяться, - оборачиваюсь и смотрю в широко распахнутые глаза. - Я не люблю тебя, и никогда не любил. Наш брак - это сделка наших отцов, их больше нет. Продолжать разыгрывать этот фарс бессмысленно.
-Фарс… Годы моей любви ты называешь фарсом…
-Годы? - презрительно усмехнулся я. - Свет, давай обойдемся без драмы. Мы в доме одни, камер нет и твою актерскую игру никто не оценит.
-За что ты так со мной? - обижено пискнула блондинка. 
-За что? - повторил я, оскалившись. - А за что он ломал меня? Что бы я ни сделал, все и всегда плохо и не то. Все мои достижения для него пыль. «Ни чего сверхъестественного!» Он даже в день рождения мне никогда не улыбался, не говорил, что любит. А я был ребенком, понимаешь, просто ребенком, его единственным сыном. Я устал. Устал быть безупречным. Устал соответствовать. Устал доказывать, что я чего-то стою, - голос дрогнул, но я не остановился. Слова рвались наружу грязевым потоком, словно плотину прорвало. - Каждый мой шаг он рассматривал под микроскопом. Каждая ошибка - катастрофа. И не важно, что я думаю и чувствую. Чего хочу я никому не интересно. И ты такая же! Ты не любишь меня, тебе нравиться любоваться собой в сторис, и читать восхищённые комментарии. Тебе не нужен я, тебе нужна только яркая картинка для показухи. А я больше не хочу жить по чужим правилам. Не хочу быть не его послушным сыном, ни твоим идеальным мужем.
Я сжал кулаки, старясь обуздать охватившую меня ярость. Отворачиваюсь, пытаюсь отдышаться, но в груди полыхает.
-Мне жаль, что твой отец был таким, - с сочувствием произнесла Света, и ее ладонь мягко опустилась на плечо. - Может тебе стоит обратиться к психологу… Проработать эту детскую травму…
-Заткнись! - повысив голос, перебил я.
Ее слова о психологе пробудили моих самых черных демонов, и срывая замки на своих оковах, они с воем рвутся наружу.
-Ты ни чего в этом не понимаешь! - в резком порыве я схватил ее за руку. - Думаешь психолог все исправит? Вернет мне детство? Заставит его сказать: «Я горжусь тобой, сынок». Легко сказать, «Проработать травму». Только для меня это не просто травма. Это годы унижений, годы попыток заслужить любовь человека, который не умел ее давать. Годы, когда я учился не чувствовать, потому что чувствовать - это больно. Да, ты… Ты, просто «блестяще тупая», чтобы понять это! Понять, что он сделал со мной! 
В следующую секунду мне прилетела звонкая пощечина.
-Не смей так говорить со мной! - истерично топнув ножкой, потребовала Светлана.
Я не успел понять, что произошло. Мозг еще пытается осознать ее слова, а тело уже отреагировало. Ладонь сжалась вокруг женского горла, и я приподнял ее. Едва касаясь пола носками туфель, Светлана затрепыхалась как раненая куропатка. Из ее рта вырываются хрипы, по коже лица распространяется багровая пигментация, а я улыбаюсь, созерцая ее мучения.
Я упиваюсь ее страхом, он так же осязаем, как воздух перед грозой. В ее глазах растерянность, мольба, отчаянье, и меня это заводит.
-Ты кем себя возомнила, сучка? Решила, что сможешь помыкать мной как своим отцом. Думаешь, я ничего не знаю… Ты так боялась, что я буду тебе изменять, что уговорила его установить за мной круглосуточную слежку. Только ни чего у тебя вышло. Я изменял тебе, много и часто, потому что ты мне противна.
Светлана пытается что-то возразить, но выходит лишь сдавленный стон. Ее глаза полны слез, тушь течет, она стремится вырваться, царапает мое запястье оставляя тонкие красные полосы, но это только распаляет мой внутренний пожар.
-Считаешь, я должен возбуждаться только потому что ты рядом? - голос проседает до глухого, злого рыка. - Быть благодарен, что ты соизволила ноги в стороны развести? А ты видела, что у тебя между ног? Ты хоть раз спросила, нравиться ли мне этот долбаный шугаринг? Хоть раз, ты поинтересовалась как люблю я?
Я швырнул ее на пол, и тут же оказался сверху. Она дергается, пытается оттолкнуть, но я способен контролировать ее даже одной рукой. Снова зажимаю горло, на этот раз сильнее, чтобы почувствовала, как воздух уходит, как силы покидают, а на помощь никто не придет.
-Нравиться? Все еще любишь меня? А так нравиться? - я задираю ее юбку, и подцепив пальцами эластичную ткань трусов, стаскиваю их вниз. - Как ты говоришь: «Принцессы раком не становятся», - с брызгами слюны, бросаю ей в лицо. - А я люблю раком! Люблю драть до крика, - я отпускаю ее горло, только чтобы услышать ответ. - Ну, что, все еще хочешь быть со мной? Хочешь быть моей послушной шлюхой?
-Мне больно! Прекрати! - выкрикнула Света.
-Больно? - злобно осклабился я. - А я люблю делать больно, - я впиваюсь пальцами в нежную кожу ее бедер, трезво осознавая, что останутся синяки.
-Отпусти! - инстинкт самосохранения придает Светлане сил, и в какой-то момент, ей удалось выползти из-под меня, но обхватив за лодыжку, я подминаю обратно, переворачиваю на живот и завожу руки за спину. 
-Отпусти, урод! Ублюдок! Скотина! 
-Давай кричи! Хоть раз в жизни будь настоящей…
-Нет! Я не хочу!
Ее волосы разметались по полу, макияж превратился в уродливую маску, но она продолжает бороться. Бьется из последних сил, то осыпая матерными словами, то умаляя отпустить. Но я не слушаю. Как учуявшая каплю крови акула, я уже не могу остановиться.
Доминирующим рывком вынуждаю ее раздвинуть колени шире, благо моя прекрасная принцесса носит чулки, и долго пробираться к ее щели не пришлось. Я вошел резко, одним сильным и грубым толчком. От боли Света взвыла и выгнулась, запрокинув голову назад.
-Нет! - она зарыдала в голос. - Нет… Я не хочу…
-Ты больше не принцесса, - торжествующе объявил я, продолжая таранить ее сухое, зажатое напряжением лоно.
Я не оспариваю того, что это было жестоко, и по-мужски недостойно. Придя в чувство, я попытался извиниться, но какой уже в этом смысл. Светлана, конечно, же не стала меня слушать. Зареванная, в изодранной одежде, с пунцовыми отпечатками моих ладоней на ягодицах, она собирала свои вещи, проклиная меня на чем свет стоит. И теперь, засев в глубокую оборону, спустила на меня всех собак.
Сестры Светланы, имея выходы в медиа сферу запустили против меня информационную компанию. Журналисты, блогеры и прочая около медийная шушера, как по команде взяли под козырек, и в инфо поле, уже несколько месяцев к ряду, продолжаются жаркие споры о том какая я скотина и сволочь, тиран и абьюзер. Домашнее насилие сейчас модная тема.
И вот, уже час в моем кабинете идет ожесточённый спор. Юристы со стороны Светланы и ее сестер сидят по левую руку, как выстроенные в шеренгу солдаты перед атакой. Возглавляет отряд, умудрённый опытом и сединой Роман Михайлович Репнин. В последнее время ни один развод богатых и сильных мира сего не обходится без его участия. Но с моей стороны ребята тоже не лыком сшитые, так что схватка идет не на жизнь, а на смерть.
-Хватит! - зычно и громко рявкнул я, чем заставил присутствующих замолчать. - Воспитанные люди, а галдёж развели хуже баб на ранке.
-Павел Владимирович, - промочив горло глотком воды, Репнин сосредоточил свой холодный взгляд на моем лице. - Ситуация предельно ясна. Мы требуем полного раздела всего имущества, и холдинга. А также в качестве моральной компенсации 50% вашего личного капитала. В противном случае, материалы дела о систематическом домашнем насилии, включая фото и свидетельские показания уйдут в СМИ завтра же.
-У нас есть встречные претензии, - резко вмешалась мой адвокат Римма Сергеевна. - Доказательства слежки: признательные показания начальника безопасности Труханова Семена Петровича, Свиридова и сотрудников его охранного агентства. Они свидетельствуют, что выполняли круглосуточный надзор за Павлом Владимировичем, по личному распоряжению Светланы Семеновны. А еще показания прислуги, о том, что Светла Семеновна злоупотребляла алкоголем, устраивала скандалы и сама провоцировала мужа.
-Это ложь! - подпрыгнула на месте кудрявая блондинка в круглых красных очках. - Показания Свиридова и его людей - ни что иное как купленный спектакль. У меня есть банковские выписки, где зафиксировано, что на счет жены Свиридова, поступила крупная сумма, как раз за день то того, как он решил сознаться. Перевод шел через подставную компанию, но цепочка четко прослеживается, и в суде мы это докажем.
-Ваша клиентка готова идти в суд? - взглянув на ярую активистку, хмыкнул я. 
В кабинете повисла тяжелая пауза. Девушка замерла с приоткрытым ртом, непосредственный начальник урезонил ее многозначительным взглядом и смутившись до алого румянца на щеках, она села обратно на стул.
-Нам бы не хотелось прибегать к столь радикальным мерам, - терпеливо пояснил Роман Михайлович. - Хоть Светлана Семеновна и является жертвой в данной ситуации, и все же…
-Ей нужно сохранить образ принцессы, - перебил я.   
Я вернулся к столу и расслабленно откинулся на спинку кресла. Смотрю на команду противников, и осознаю, что внутри нет ни страха, ни сомнений, только холодный расчет и решимость.
-Никакого раздела имущества не будет, - уверено произнес я. - Ознакомитесь, - я толкнул в сторону Репнина черную папку. - Завещание Семена Петровича. Согласно пункту 3, его доля в компании переходит мне. Без условий и оговорок. С учетом доли моего отца и моей, это получается более 70 % акций.
Вчитавшись в обозначенный пункт, Репнин окаменел, его пальцы сжали ручку так, что костяшки побелели. Остальные юристы, в том числе и те что играют на моей стороне, растеряно переглянулись.
-Но я готов предложить альтернативу, - продолжил я. - Я согласен выкупить долю Светланы и сестер по цене на 10 % выше рыночной.
-Пятнадцать! - выкрикнула блондинка.
-Двенадцать, - категорично постановил я. - Так же, я полностью снимаю претензии на счет слежки и нарушения границ моей личной жизни. А в качестве сладкой пилюли, готов подарить моей бывшей жене ресторан «Меркурий».
Репнин открыл рот, но моя совесть не пожелала отдать должное его возрасту и сединам. Подняв руку, я заставляю его замолчать.
-Только есть условие, - я выдержал паузу, наслаждаясь моментом. - Первое - полный отказ со стороны Светланы от любых посягательств на мое имущество. Второе - публичное опровержение всех обвинений. Третье - молчание. Абсолютное молчание. Ни слова о случившемся, когда бы то ни было. Даю вам неделю донести до ваших клиентов выгоду моего последнего предложения. В противном случае, я запускаю процесс консолидации активов, перевожу ключевые счета в офшорную зону, и подаю иск о защите деловой репутации с требованием компенсации за клевету. Поверьте, выход в суд не сулит вашей клиентке ни чего хорошего, - я протянул адвокату листок бумаги, на котором корявым почерком, фитнес-тренер Светланы изложил доказательства своей интимной связи с ней, и ее намерения избавиться от меня по средствам организации автокатастрофы. - Согласитесь, дело принимает очень интересный оборот, - добавил я, когда Репнин дочитал. - Так что выбирайте - достойный выход или публичный разгром.
-Это блеф, - мужчина отбросил бумагу, не скрывая своего презрения к столь низким манипуляциям. - Мы…
-Умаетесь доказывать, - оборвал я.
Репнин умолк, опустил голову в бумаги, а через минуту резко с нервом захлопнул свою папку.   
-Узнаю хватку Владимира Ивановича, - мрачно процедил мужчина, сдавая на попятную. - Он взрастил монстра под стать себе.
Я согласно кивнул, растянув губы в ухмылке.
-Если вопросов больше нет, попрошу всех покинуть пределы моего кабинета.
Мои юристы поднялись на ноги незамедлительно, потому что за годы работы научились по тону голоса различать спектры моего настроения.
А вот блондинка в очках, еще пытается огрызаться. Я пропускаю мимо ушей ее слова, и недовольно фыркнув, она вышла последней, громко хлопнув дверью.
В тишине и одиночестве, я наполнил скотчем свой стакан, и вызвал личного помощника. Меньше чем через полторы минуты, в кабинет вошел молодой человек - холеный, с горделиво поднанятой головой. Его темно-синий костюм сидел безупречно: каждая складка на брюках как по линейке, рукава пиджака чуть открывают манжеты дорогой рубашки с запонками. С невозмутимым выражением лица и некой долей пренебрежения ко всему вокруг, он расположился в кресле, напротив.
Так же расслаблено и спокойно, Артур вел себя и в нашу первую встречу.
-Вызывали, Павел Владимирович? - приоткрыв дверь, парень остановился на пороге.
-Да, Артур. Проходите, присаживайтесь. Кофе? - предложил я, пристально рассматривая его.
Блондин и обладатель зеленых глаз, слегка курносого носа и по-девичьи пухлых губ, Артур производил впечатление маменькиного сынка. Субтильное телосложение и худощавость, придавали его облику некую хрупкость. Гладко выбритое лицо, остро очерченные скулы, модная стрижка. У него длинные пальцы, идеальный маникюр и на мизинце золотое кольцо с камнем. Он строго придерживается введенного отцом дресскода сотрудников, только вот и кипенно белая рубашка и твидовый костюм тройка, слишком уж дороги по стоимости для стажера отдела логистики.
От кофе молодой человек отказался. Сложив ладони в замок на своих коленях выпрямил спину. Он прошелся глазами по обстановке вокруг, задержался на потрете основателя холдинга, и остановился на виде за окном. Но его взгляд выражал лишь отстранённую заинтересованность, как у ученого энтомолога, изучающего не слишком занятный экземпляр.   
-Артур, ты работаешь в компании уже три месяца?
-Совершенно верно, - ответил он, и голос его не просто спокоен, он безразлично сух. Думаю, обсуждай мы сейчас погоду, или вывод активов по серым схемам или как лучше избыться от трупа в моем шкафу - его интонация осталась бы прежней.
-Ты окончил МФТИ? - перелистывая страницы его личного дела, продолжил я, давая себе еще немного времени присмотреться к нему.
-Да.
-Интересно, как у тебя получилось туда пробиться? В анкете указано, что ты сирота, а поговаривают, обучение в Физтехе не для «челяди», - с иронией добавил я.
-Я хорошо сдал вступительные экзамены, - холодно, ответил Артур.
Я захлопнул бумажную папку. Звук получился резким, словно выстрел, но Артур лишь лениво перевел взгляд с башен Москва-Сита на меня, оставаясь все так же беспристрастно невозмутимым. 
-По офису ходит слух о твоих необычных способностях, - я откинулся на спинку кресла, создавая видимость расслабленности. - Может быть дело в них?
Артур склонил голову, впервые проявив хоть какой-либо интерес к беседе.
-О каких именно моих способностях вы хотите знать, Павел Владимирович? - терпеливо, спросил он.
-У тебя их много?
-Вам виднее, - пожал Артур плечами, и в этом жесте читалась спокойная уверенность человека, знающего себе цену.
-Говорят, у тебя выдающиеся математические способности и феноменальная память. Ты запоминаешь большие объемы информации, с легкостью анализируешь и выдаешь несколько вариантов развития событий. При этом, не делаешь ни каких записей, и очень редко пользуешься компьютером. Хотя, судя по специальности твоего образования знаешь сферу
IT-технологий в совершенстве.
-Все верно, - подтвердил он без тени самодовольства. Простая констатация факта. 
-Неужели никогда, ни чего записываешь?
-Никогда. 
-Это хорошо, - кивнул я. - А ты бы не хотел сменить место работы? Не в смысле компанию, а… род деятельности. 
И только теперь, в пустоте его зеленых глаз мелькнула рябь любопытства.
-Что вы имеете ввиду?
-Ты же понимаешь, что даже у стен есть уши, и любой цифровой носитель можно взломать.
-Догадываюсь, - и оживлённости в настроении Артура прибавилось.
-А мне нужен надежный, грамотный человек, который умеет держать язык за зубами, и готов выполнять особые поручения, - я позволил повиснуть между нами легкой паузе, наблюдая как едва заметная рябь сменяется огоньком подлинного интереса.
-Какие именно особые поручения? - не удержавшись спросил Артур. 
-Поручения, которые не фиксируются в документах, не обсуждаются по телефону, не сохраняются в облаке. Поручения, где единственным носителем информации будешь ты сам, - не спешно произнес я, придавая каждому слову особое значение. - Не бойся, ни чего криминального, - добавил с ухмылкой.
Я вытащил из ящика стола белый конверт, и отправил его в сторону собеседника. Легко скользнув по лакированной поверхности, предмет упал ему в руки, и Артур торопливо извлек содержимое. Это были фотографии, которые мне предоставил частный детектив.
Юный и прекрасный Артур в компании другого мужчины. Последний намного старше, роскошный костюм, дорогие часы, шелковый шейный платок. Они ужинают в ресторане, потом поднимаются в номер отеля и придаются любовным утехам в бассейне на балконе. Только вот реакции на откровенный компромат - не последовало.
-Да, я гей, - произнес парень совершенно обыденно, как «Здрасте!». - Для вас это проблема, Павел Владимирович? - и с откровенным пренебрежением, Артур отбросил снимки на стол.
-Нет. Я некоторое время жил в Европе, а там это в какой-то мере даже приветствуется. На каждом углу, конечно, не орут, но думаю, в скором времени начнут. Причем не только простые люди, но и политики самых высоких рангов, - я вышел из-за стола, прихватив с собой зажигалку и корзину для мусора. - На фото твой парень?
-Мой «домен», - отогнув воротник рубашки, Артур продемонстрировал свой ошейник.
Тонкая кожаная полоска, украшенная несколькими каплями брильянтов, а в центре кольцо для крепления поводка.
-Давно ты в «Теме»? - черканув зажигалкой, я поджег краешек одного из фотоснимков.
-Директор интерната, в котором я жил с рождения, очень хотела купить дом в пригороде Парижа. И она придумала как сделать это легко и быстро. Она выставила семерых воспитанников на подпольные торги. Я оказался среди тех кому не повезло. Мне было 13 лет. Анастас мой третий хозяин, - он произнес это отстранено, словно речь не о нем, а ком-то постороннем, о ком-то кто давно умер. 
-В тринадцать - это жестко, - с искреннем сожалением, выдохнул я.
-Возможно, - уголок его рта дрогнул в ухмылке. - Но мне грех жаловаться. Мои хозяева были добры ко мне, насколько это возможно. 
-Что ж, - я бросил в мусорную корзину последний огарок фотографии из конверта, и протянул Артуру руку. - С этой минуты, ты принят на должность моего личного помощника, без испытательного срока.
И мы легко нашли точки соприкосновения. Артур приступил к возложенным на него обязанностям по подбору подарков для жены, организации романтических фотосессий и томных вечеров при свечах. И это у него получалось прекрасно: каждая деталь выверена до мелочей, каждая идея оригинальная.
Но не менее виртуозно и филигранно, он справлялся и с обеспечением моего личного досуга. Мои запросы его не удивили. Практически не моргая и не дыша, он слушал мои пожелания и всегда исполнял мою «фантазию» именно так, как я и представлял, порой даже предугадывая то, что я еще не успел озвучить. Он быстро запомнил мои привычки, внимательно вслушивался в мимоходом брошенные фразы, не задавал лишних вопросов, не предлагал более «разумные варианты», если я уже сделал выбор.
Его преданность не раболепие, не унижение. В его взгляде нет заискивания, но каждое действие кричит о безоговорочной верности. И я знаю - он не предаст. Не воспользуется доверенной информацией, не опустится до грязного шантажа. Его преданность не эмоциональный порыв, это возведенная в абсолют вера и самая настоящая дружба.   
-Имя объекта имеет значение? - и в этот раз, внимательно дослушав до конца, он задал только один уточняющий вопрос.
-Имя? - повторил я, засмотревшись на уже погрузившийся в сумерки город. - Что ни будь простое. Хотя не важно, главное, чтобы была…
-Выносливая и покорная, - перебил Артур, повторяя заученную стишком фразу.
-Вот именно. Мне нужно взбодриться после всей этой рутины.
-Я постараюсь, Павел Владимирович, - с улыбкой ответил парень.
Выданные Артуру на подготовку мероприятия пять дней пролетели для меня как на одном дыхании. Ни внезапно образовавшиеся проблемы с филиалом компании в Лос-Анджелесе, ни звонки с проклятиями жены, ни ее истерика на глазах у сотрудников офиса, не портили настроения. К слову, сестры Светлану не поддержали и быстро согласились на мои условия.
Мои мысли уже далеко, где-то в Краснодарском крае, там, где тепло, где солнце все еще золотит плечи, где морские волны выводят свои тихие песни под хорошее домашнее вино.
Разгоняя свой «Maserati» по трассе «М-4 Дон», я подпеваю композициям группы «QUEEN», и резкими порывами ветра с души срывает клочья той старой и ненавистной жизни по чужим правилам.
Я больше не обязан подчиняться и отчитываться. Больше не нужно запихивать куда поглубже собственное мнение, и мирится с самодурством отца больше не нужно. Теперь я, и только я буду решать, как управлять компанией. Теперь, я буду сам решать, с кем и на каких условиях заключать договора. И кого из засидевшихся своей толстой задницей в теплом кресле пора уволить, теперь решать тоже буду только я.
И чувство безграничной власти над собственной жизнью пьянит. Я жму педаль в пол, рев движка разгоняет адреналин по венам, а динамики вибрируют от повышенных басов. Со скрипом шин по асфальту, я захожу в поворот. Очертя голову меня несет вперед, туда в неизвестные дали, под самый горизонт. Туда где меня ждет новое приключение. Меня ждет новая эра моей жизни.
До коттеджного поселка, что на ближайшую неделю станет моим пристанищем оставалась последняя пара-тройка поворотов, но преодолев, первый я стал сбавлять скорость. Впереди по ночной глади неба переливались тревожные огни автомобиля пожарной службы. Приблизившись к месту происшествия, я съехал на обочину. 
Пышные облака белой пены, тягучими сгустками сползали по скелету выгоревшего до основания «седана». Вокруг как вороны топтались люди в полицейской форме, а санитары службы морга погрузили на каталку черный полиэтиленовый мешок.
-Что случилось? - опустив стекло, обращаюсь к горстке сопереживающих.
-Девчонка разбилась, - откликнулся высокой парень в красной спортивной кофте, времен проведения в здешних местах Олимпиады. - Дальномер хотела обогнать, а там встречная машина из-за поворота пошла. Не рассчитала и задним бампером зацепилась. Тех, кто на встречной был на обочину выкинуло, переломами отделались, а ее перевернуло и… заживо сгорела, - договорил он с тяжелым вздохом.
В паре десятков метров, я разглядел грузовик, и серебристый «NISSAN» с искорёженным капотом. Карета скорой помощи взвыв сереной, помчалась в сторону областного центра.
-Жалко девку. Жуткая смерть, - ощупывая собственные карманы, закончил случайный собеседник. - Будет закурить? - обратился он с надеждой в глазах.
-Извини, не курю, - уже нажав кнопку стеклоподъемника, бросил я.
Задерживаться на месте трагедии не хотелось, как собственно и задумываться об ужасе случившего. У меня слишком хорошее настроение и грандиозные планы, я не хочу нарушать свое внутреннее мироустройство мрачными мыслями о чужой судьбе.
Осторожно объехав служебные автомобили, я продолжил свой путь, и через полчаса свернул с федеральной трассы вправо. Согласно подсказкам навигатора, мне оставалось преодолеть еще пять километров по грунтовке, и я окажусь в пределах административной границы поселка «Марьино».