Первотолчок, религия и агностицизм

   ПЕРВОТОЛЧОК, РЕЛИГИЯ И АГНОСТИЦИЗМ

Борис Ихлов
 
На языке античности

Согласно учению Фалеса Милетского всё возникает из воды и в неё превращается. Сгущаясь, вода становится землёй, а испаряясь — воздухом.
Для Анаксимандра первооснова – некий апейрон, бесконечный, неопределённый и беспредельный
Анаксимен считал первокирпичиком воздух, Гераклит Эфесский – огонь. Эмпедокл положил в основу мира огонь, землю, воду и воздух (эфир); образование/разрушение тел объясняются борьбой двух противоположных сил: любви и ненависти, что предвосхитило диалектику Гегеля.

Аристотель главенствующей положил форму, которая определяет материю, всё движущееся движимо чем-то, а бесконечная последовательность «движущее — движимое» невозможна. Поэтому должно существовать «первое движущее», которое само абсолютно неподвижно – перводвигатель. Кроме того, любое движение якобы имеет целеполагание: дождь для того, чтобы вырос урожай.
В аристотелевской «Метафизике» (12-я книга) перводвигатель - трансцендентный бога, ценностное «начал, от которого «зависят вселенная и природа». Это положение стало опорной точкой средневековой христианской и исламской теологии.
Но эта схема противоречит аристотелеву же пониманию природы как «содержащей источник движения в самой себе» и его учением об имманентности «естественного движения» материальным элементам В трактате «О небе» он упоминает перводвигатель, но объяснял круговращение неба исключительно как естественное свойство эфира (пятой субстанции).

И лишь Левкипп, Демокрит и Анаксагор поняли, что первоэлементы Эмпедокла не могут породить весь мир, не сводимы друг к другу. Потому должны существовать такие первокрпичики, из которых состоят и вода, и огонь, и воздух, и земля. Это атомы или, у Анаксагора – гомеомерии.

Платон поступал противоположным образом: в диалоге «Тимей» он выдумал некоего неведомого демиурга - ремесленника, мастера, творца, отца Вселенной, создателя низших богов, мировой души и бессмертной части человеческой души. И не нужно больше трудиться, исследовать, размышлять о строении мира: демиург – и всё тут.

Пифагор не закладывал основы религии, но для начала положил в основу всего сущего число.

Перевести с языка Шопенгауэра

Пессимист, Судьба человека находится во всеобщем мировом хаосе вещей и явлений и подчиняется всеобщей необходимости.
Агностик. Величайшей заслугой Канта, по мнению Шопенгауэра, было разграничение между феноменом и вещью в себе, так как между нами и вещами всегда стоит интеллект, и мы не можем познать вещи так, как они существуют сами по себе.
Реакционный философ, потому что ненавидел революции.

Но сам-то он был революционер. Он, как и Достоевский, поднял бунт против бога.
«Диалоги о естественной религии» и «Естественная история религии», две главные антирелигиозные книги Дэвида Юма были предложены Шопенгауэром для перевода.
«Чем больше образ жизни человека зависит от случайностей, тем сильнее он предается суеверию», - пишет Юм.
(Повторю: субъективный идеалист Юм не был сумасшедшим и признавал наличие объективного мира вне сознания. Он просто не мог найти этому доказательств. А именно: Юм утверждал, что индуктивное умозаключение и вера в причинно-следственную связь не могут быть обоснованы рационально. Т.е. выбрасывал из рассмотрения общественно-историческую практику.)

Однако в собственной революции Шопенгауэр еще и оппортунист: воюя с церковью, он обвиняет Ветхий завет, иудаизм, а истинным христианством объявляет собственную философию, считая ее близкой к примитивным Ведам.
Тем не менее, его выпады против религии не имеют ни конкретного конфессионального адреса, ни оговорок, потому носят общий характер. Любопытно почитать!

Лейбниц в попытке оправдать фантастический садизм господа и того мира, который он создал, «изложил эту теорию во все ее чудовищной нелепости» («Афоризмы и максимы») – так пишет Шопенгауэр.
Глядя на существующий мир, «полный горя, вражды с самим собою, ошибки, глупости, злобы», существующий благодаря тому, чего не должно быть» гораздо справедливее было бы сказать, что «не бог, а дьявол создал мир», - говорит Шопенгауэр.
Шопенгауэр напоминает о крестовых походах, о кострах инквизиции, на которых были сожжены Джордано Бруно и Джулио Ванини.
«Во славу бога было пролито… больше человеческой крови, чем на алтарях всех языческих богов обоих полушарий вместе».

Но ведь это не ветхозаветцы кровь проливали.
Различные церкви, пишет Юм, в корыстных политических целях стравливали людей друг с другом, разжигали в них взаимную ненависть и подстрекали к массовой резне. Потому религия есть величайшее зло («История Англии»)

«Я держался истины, - пишет Шопенгауэр, - а не господа бога… На скале культуры есть точка кипения, где всякая вера, всякое откровение, все авторитеты испаряются, человек стремится к самостоятельному пониманию…» И снова тут нет ни Вед, ни своей религии.

Для верующих, утверждает Шопенгауэр, «все пути к истинной сущности и жизни природы наглухо забиты… Бог, ангелы, дьявол и демоны скрывают природу от глаз ученых». И тут нет отделения Ветхого завета от прочей религии.
Конечно, добавим мы, есть масса верующих великий ученых. Однако напомню, что как только Ньютон оказался не в состоянии понять некие астрофизические явления, он отказался их изучать и приписал природу этих явлений провидению господа. Но главное в другом: во ВСЕХ исследования великий ученых нет ни тени бога или дьявола. Т.е. как только их тени уходят, ученых может различить природу.
И лишь «у дураков, которые в наши дни пишут философские сочинения, есть глубочайшее и твердое убеждение… что последний пункт и цель всякого умозрения – это познание бога», - подчеркивает Шопенгауэр.

Без веры в бога всё дозволено? Нет морали? Государство рухнет?
«Неверно, - возражает Шопенгауэр, - что государство, право и закон не могут существовать без поддержки религии и ее догматов».
«Священники пытаются выдать недоверие и имморальность за одно и то же».
«… чисто нравственный мотив по существу своему ни от какой религии не зависит».
«Ты вряд ли решишься утверждать, что с введением христианства человечество сколько-нибудь выросло в нравственном отношении».
И что это за мораль, которая основана не на бескорыстных нравственных побуждениях, а на страхе перед божественным наказанием и в расчете на божественную награду?
Так говорил Шопенгауэр.

Прекрасно. Отсюда шаг до материалистического подхода к происхождению мира? Как бы не так.
Воля, по Шопенгауэру, — это корень всего сущего, идеальная сила, определяющая мир. Это высший космический принцип, который не имеет разумной цели, но представляет собой «слепое стремление», «тёмный, глухой порыв». Воля едина и находится « по ту сторону причин и следствий, в мире… проявляется в бесконечном множестве «объективаций».

Воля присуща также и неживой материи. «Воля» так же непостижима, как вещь-в-себе, это тоже фундаментальная реальность. Воля выходит за пределы мира времени и пространства и перестаёт существовать, когда входит в мир времени и пространства.

Давайте, переведем язык идеализма Шопенгауэра на язык материализма.
Построение его весьма похоже на планковскую Вселенную, где еще не было времени, причем законы не-физики закончились с возникновением времени и с расширением пространства.

Шопенгауэр против Канта

Шопенгауэр критиковал Канта – собственно, и не критиковал даже, а просто насмехался над его опровержениями построений Аквинского. Никакого дискурса, никакой логики в его «критике» нет.
Хотя эти «опровержения», действительно, заслуживают насмешек – как выспренние, нарочито усложненные и потому наукообразные, а на самом деле примитивные и словоблудливые.
Ну, например:
«Попытка извлечь из совершенно произвольно построенной идеи существование самого соответствующего ей предмета была чем-то совершенно противоестественным и представляла собой лишь нововведение школьного остроумия. В действительности этот путь никогда не был бы избран, если бы разум до этого не испытывал потребности допустить для существования вообще что-то необходимое (дальше чего можно было бы не идти при восхождении) и если бы он не был вынужден, так как эта необходимость должна быть безусловной и а priori достоверной, искать понятие, которое по возможности удовлетворяло бы такому требованию и позволило бы совершенно а priori познать существование. Такое понятие надеялись найти в идее всереальнейшей сущности, и потому эта идея использовалась лишь для более определенного знания о том, относительно чего мы на основании других соображений уже были убеждены или дали себя убедить в том, что оно должно существовать, а именно о необходимой сущности. Однако об этом естественном пути разума умалчивали и, вместо того чтобы заканчивать этим понятием, пытались начинать с него, чтобы вывести из него необходимость существования, к которой на самом деле это понятие должно было служить дополнением. Отсюда возникло неудавшееся онтологическое доказательство, не представляющееся удовлетворительным ни для естественного и здравого рассудка, ни для ученого исследования».
Всё кристально ясно, прозрачно, доступно, а главное – содержательно, максимально полезно для человечества. Особенно ясно, что такое «естественный путь» разума. Из идеи движения (закона Ньютона) нельзя определить положение тел, и наш разум просто бесится, чтобы познать мир до опыта.

Если мир не имеет начала в времени, доказывает Кант методом от противного, то каждый момент времени завершал бы поток бесконечности, а это невероятно. Да ведь вся физика невероятна! И почему каждый момент времени именно завершает, а не продолжает поток бесконечности – неведомо.
Что до бесконечности пространства – она бы означала существование актуальной бесконечности, которой нет. Почему бесконечность пространства не может быть потенциальной – Кант тоже не рассказывает.

Шопенгауэр называет 12 категорий Канта «ужасным ложем Прокруста», в которое он втискивает всё происходящее в мире и в человеке, не останавливаясь ни перед каким насилием и не стесняясь никакими софизмами.

Перевести с языка Аквинского

Естественно, епископ Римской католической церкви Фома Аквинский не сомневался, что мир создан богом. Но не все так просто: он ставил весьма нетривиальные вопросы материалистам.

До Фомы одно из первых доказательств существования бога вывел Ансельм Кентерберийским в 1078 году: т.к. бога - это «нечто, лучше которого ничего нельзя вообразить», в то же время коль скоро это нечто существует в нашем разуме – так оно есть и в реальности.
Декарт аналогично утверждал, что существование Бога легко выводится из любой «ясной и отчётливой» идеи о высшем совершенном существе.
Исламский философ Мулла Садра уверял, что жизнь можно оценивать по шкале совершенства. Эта шкала должна иметь высшую точку, она и есть Бог.
Лейбниц повторил «доказательство» Декарта.
Однако до Аквинского все эти доказательства не касались физики.

Фома Аквинский вывел 5 доказательств существования бога.  С точки зрения физики интересны лишь два. Первый: поскольку у каждого движения есть то, что движет, значит, должен существовать перводвигатель. Второй: у каждого явления есть причина, а значит, у всех явлений должна существовать первопричина (первотолчок).
По сути, это одно и то же утверждение. Действительно: что в планковской Вселенной послужило началом того движения, которое привело к Большому взрыву? Ведь до этого в планковской Вселенной не могло быть никакого движения. Ведь движение есть изменение чего-либо. Следовательно, планковская Вселенная должна была взорваться сразу же, как возникла. Если же на существовала без возникновения, то она не могла пребывать хоть в какой-либо модификации времени.

«… этом мире, - пишет Аквинский, - нечто движется. Но всё, что движется, имеет причиной своего движения нечто иное (бытие, Б. И.): ведь оно движется лишь потому, что находится в потенциальном состоянии относительно того, к чему оно движется. Сообщать же движение нечто может постольку, поскольку оно находится в акте: ведь сообщать движение есть не что иное, как переводить предмет из потенции в акт. Но нечто не может быть переведено из потенции в акт иначе, как через посредство некой активной сущности… Невозможно, однако, чтобы одно и то же было одновременно актуальным и потенциальным в одном и том же отношении, оно может быть таковым лишь в различных отношениях. Так, то, что является актуально теплым, может быть не потенциально теплым, но потенциально холодным. Следовательно, невозможно, чтобы нечто было одновременно в одном и том же отношении и одним и тем же образом и движущим, и движимым, - иными словами, было бы само источником своего движения. Следовательно, всё, что движется, должно иметь источником движения нечто иное. Следовательно, коль скоро движущий предмет и сам движется, его движет еще один предмет, и так далее.
Но невозможно, чтоб так продолжалось до бесконечности, ибо в таком случае не было бы перводвигателя, а следовательно, и никакого иного двигателя: ибо источники движения второго порядка сообщают движение лишь постольку, поскольку сами движимы первичным двигателем… Следовательно, необходимо дойти до некоторого перводвигателя, который сам не движим ничем иным…» [1].

Итак, Левкипп, Демокрит, Лукреций Кар ставят на место перводвигателя саму материю, которая перводвигатель самоё себя, Фома – высшую сущность. Анагсагор, следовавший элейскому учению, и Эмпедокл (а позднее деисты, Гоббс и др.) – предполагали некий «нус», ум, внешнюю силу. Причем нус не вечен, материя же вечна и бесконечно делима, нус – лишь первотолчок.

Хотя еще Гераклит утверждал: «Этот космос, тот же самый для всех, не создал никто ни из богов, ни из людей, но он всегда был, есть и будет вечно живым огнем, мерами разгорающимся и мерами погасающим» [2].
Даже основатель идеализма Платон подчеркивал, что «истинная природа» совмещает в себе единство и двойственность: она есть и неизменное, тождественное себе бытие и отличное от него изменчивое бытие. Как отличающаяся от бытия «кормилица» происхождения» есть небытие (многие бы сказали – вакуум), но как присущая небытию она есть сущее небытие». 
Отнюдь не атеисты Критий, Гиппон или Диагор Милетский, именно Левкипп и Демокрит поняли, что существует небытие. Не вне материи, а самой материи, причем актуально. Они обозначили тем самым источник движения. (Аристотель же полагал, что небытие – лишь в возможности, в потенции.) Дальнейшее развитие эта мысль нашла у Спинозы, утверждавшего, что материя есть causa sui, причина самой себя - к той же мысли, в конце концов, пришел и Хокинг. Наконец, у Гегеля - в его законах перехода количества в качество, отрицания отрицания и борьбы и единства противоположностей, отражающих самодвижение материи - субстанция сама себе противоречит в каждый момент времени.
Из логики Аквинского во всех трех случаях вытекает всё тот же вопрос: каким образом, способом, с помощью какого механизма, из-за каких изменений в себе самом «перводвигатель» совершил «первотолчок».

Позднее Фома Аквинский опроверг собственные доказательства бога, ссылаясь на то, что человек не может познать природу бога. Но для нас они ценны!

Кант против Фомы. Перевести с языка Канта

Кант в своей работе «Всеобщая естественная история и теория неба» (1755 год) предложил космогоническую гипотезу происхождения мира.
Первоначально был «хаос» — сильно разрежённый газ из покоящейся пыли. Под действием сил притяжения пылевые частицы начинали двигаться друг к другу и образовывали сгустки вещества. Эти сгустки росли и объединялись в большие шары — будущие звёзды. Аналогично возникли планеты и их спутники. Почему пыль покоилась и не притягивалась изначально – Кант не рассказывает.
Основной ошибкой Канта считают неверное представление о возникновении вращательного движения из прямолинейного. На самом деле представление об ошибочности исходит из законов ньютонов механики. Релятивистские законы показывают, что вращательное движение возникает из прямолинейного.
Казалось бы – прорыв в понимании эволюции мира? Как бы не так.
Саму эту пыль, из которой произошел мир – создал бог, считал Кант
 
Знал ли Кант о том, что Фома опроверг свои же доводы – неведомо. Повторяя Фому, Кант отвергал «земные» логические построения, он утверждал, что понимание бога возможно только посредством определений (благой, всемогущий, всезнающий и т.д.). Однако только из понятий о боге не может выводиться доказательство его существования. Бог – не существование (предикат), а сущность.
По Канту доказательства Фомы не убедительны, потому что они сводятся к понятиям самим по себе (понятия необходимости, первопричины и перводвигателя), вытекающих из чувственного опыта [3].
Кант утверждал, что бог существует вне сферы чувственного опыта и природы. Поскольку мы не можем познать бога опытным путём, то невозможно доказать словами существование Бога.
Такова философия Канта – и, как ни странно, Фомы Аквинского.

В этой схеме есть противоречие: если есть априорное, как у Платона, трансцендентное знание, то почему с его помощью нельзя судить о такой трансцендентной вещи, как бог?
Ведь в «Критике чистого разума» Кант говорит о трансцедентальной апперцепции как о форме мышления.
Трансцендентальными формами чувственности являются пространство и время, трансцендентальными формами рассудка — категории (субстанция, причинность и др.).

Дело в другом: из опровержения Кант вытекает, что если разум в обычных, опытных понятиях не может найти подтверждение наличия бога, то этого бога не просто нет, но и всяческого божественного наказания тоже не может быть. Ведь наказание – это опыт.
Кант уверяет, что нельзя доказать наличие бога или его несуществование с помощью слов, которые возникают только в ходе человеческого опыта. Стало быть, творение человека, кара божья, божественное откровение – вне человеческого опыта.
Следовательно: если человек не может доказать отсутствие бога – он точно также не может доказать и его наличие.

Итак, бога нельзя понюхать, потрогать, услышать, увидеть, а также нельзя хоть чем-то подтвердить его существование – кроме больных фантазий отдельных пациентов, которые уверяют, что на них снизошло откровение. Вот что фактически говорят Кант и столп католицизма Фома Аквинский.

Но дело опять же не том! Если перевести язык идеализма Фомы и Канта на язык материализма, получится вот что:
во-первых, доказательство Канта начала времени неверно, но сама мысль о  начале времени – верна.
Во-вторых, в планковской Вселенной перестают работать законы обычной физики, выраженной словами.
В-третьих, наука зиждется на повторяемых объектах и событиях. Но Вселенная – уникальна и неповторима, следовательно, ко Вселенной не применимы категории физики.
Физика зиждется на понятии времени. До Большого взрыва времени, как формы движения материи, не существовало. Причиной Большого взрыва могли быть лишь какие-то изменения в планковской Вселенной. Эти изменения могли происходить только в времени.
То есть, ни планковскую Вселенную, ни Вселенную в целом нельзя описать словами, возникшими из нашего опыта, нельзя описать методами, словами стандартной физики! И даже словами будущей квантовой гравитации. Противоречие налицо. Нужно ли, в таком случае, признать справедливость агностицизма Канта?

Перевести с языка агностицизма

Мир, разумеется, познаваем. Нужно – как и всегда в опыте - изучать воздействия Вселенной-в-себе - на законы локальной физики.
По изобилию легких элементов, по реликтовому излучению можно предполагать горячую стадию с температурой, близкой к планковской. Но Большой взрыв – лишь часть Вселенной-в-себе.
В теории инфляции откуда-то выкопали зависимость постоянной Хаббла от скалярного (инфлатонного) поля – но эту зависимость забыли обозначить. Таким образом, резкое снижение постоянной Хаббла на 54 – 60 порядков осталось не объяснимым. Именно оно и является проявлением не описываемой словами планковской Вселенной, ее «словами».
Темная энергия – это, скорее всего, космологический вакуум. Что касается темной материи – возможно, что она и есть изменение законов локальной физики «вмешательством» Вселенной как целого.
Не объяснимое уменьшением гравитационной энергии гигантское увеличение массы Вселенной – из того же разряда.
Скорее всего, для описания «непостижимого» потребуется новая математика, не приложимая в локальной Вселенной – что близко к построениям теории струн, в плане свертывания дополнительных измерений. Возможно, что невозможность экспериментальной проверки теории струн и ее противоречия как-то связаны с невозможностью погружения в планковскую Вселенную или с невозможностью повторения Вселенной как целого.

Литература

1. Ioanis Domasceni, De fide Ortodoxa, I, 3.
2. Антология мировой философии, т. I, ч. I, М., 1963, с. 276.
3. Кант И. Критика чистого разума. М.: Мысль, 1994. 591 с.