в голубом свете из окна

Вера Константиновна Тихова работала главным бухгалтером в строительной организации.
Чтобы Вам, мои дорогие читатели и читательницы, было легко представить эту сорокалетнюю женщину, постараюсь описать её внешность так, как сам  её вижу проходящую иногда мимо моих окон после работы; что  доставляет мне удовольствие; и, поэтому, когда удаётся её увидеть, я провожаю её глазами, пока она не скроется из поля зрения.
Она была среднего роста; следила за собой; стройная фигура говорила об организованности её характера; не позволяя себе излишеств в еде и в праздном отдыхе.
Всевозможные тренажёрные залы и прочие оздоровительные мероприятия, считала напрасной тратой времени и средств; предпочитая во всём соблюдать умеренность и рациональность.
Лицо было приятным; чуть - чуть выступающие скулы, сужение лица книзу, и среднего размера нос, немного приподнятый вверх на самом кончике; все эти детали в лучшем виде подчёркивались «асимметричным бобом» на голове, особенностью её стрижки — намеренный дисбаланс в длине, где одна сторона значительно короче другой. Эта асимметрия омолаживала её за счёт необычности, и визуально добавляла густоты тонким волосам.
Кто её видел впервые, никогда не смог бы определить правильно сферу её деятельности.
Казалось бы, что такую внешность должна иметь женщина весёлого и общительного нрава, но не тут-то было!
Никогда её не видели весёлой, чему-то радующейся; но и также не помнят, чтобы она была злой, чем-то недовольной.
Если она улыбалась, то это выглядело данностью определённым обстоятельствам, где улыбка была нужна больше для протокола, чем для выражения своей эмоции.
Всегда спокойная и рассудительная; выслушивала доводы, имеющих отношение к бухгалтерии сослуживцев; но никогда не позволявшая принимать решения на эмоциях; всегда строго соблюдала все инструкции и рекомендации вышестоящих финансовых организаций и банков.
Вновь поступающие на работу сотрудники, особенно мужская половина, всегда обращали внимание на её внешность, но столкнувшись с равнодушным отношением к ним, быстро переключались на более общительных сотрудниц.
Занимала Вера Константиновна отдельный, положенный при её должности, кабинет.
Общая бухгалтерия, в которой было пять женщин разного возраста, не боялись, когда главный бухгалтер заходила к ним, но, всё-таки при этом, прекращали свои разговоры.
Самая любимая тема этих разговоров; загадочное прошлое и настоящее, их начальницы.

                ***

С самого утра в кабинет Веры Константиновны зашёл начальник 5-го участка Свищёв Валериан. Девчонки его за глаза называли –«Хлыщов»; он любил пошутить с девушками и молодыми женщинами, рассказывая при этом анекдоты с двойным смыслом; или просто, в шутку, прижимая их к себе.
Он был современным мужчиной, уверенным в себе, одержавший немало побед по «женской линии». Несмотря на свои тридцать лет, или где-то около этого, не уставал волочиться за приятными особами.
Забыл сказать, что внешность его, и одежда, соответствовала поведению; были приятны глазу и подкупали раскованностью.

-Верочка Константиновна! Я к Вам с отчётчиком! Гляньте -ка!
-Проходите! Давайте глянем…
Он развалился на стуле перед её столом, ожидая, когда она предварительно просмотрит бумаги; закинул ногу на ногу, и рассматривая главбуха в упор, произнёс:
-Прекрасная Вы женщина, Вера Константиновна!
-Вы думаете, что это поможет вам при сдаче отчёта?
-Меня отчёт совсем не волнует: если надо – переделаем…
-А что Вас волнует? - спросила Вера Константиновна, не поднимая глаз от бумаг.
-Не Что; а Кто…
- И кто Вас волнует?
-Меня волнуете вы…
-Я? – подняла глаза на сидевшего – волную вас?
- Да, меня, как и, впрочем, многих других мужчин…
— Это чем же я вызвала такое волнение у вас и, у «многих других мужчин»?
-Вы - приятная, обаятельная женщина; при том в прекрасной форме. Могли бы украсить кому-то жизнь. А ведёте себя, как старец, какой-нибудь, в келье... Вам нужен простор! Полёт!
-И вы, естественно, собираетесь быть тем пилотом, который будет управлять полётом?
-Если решитесь взлететь, то я с удовольствием передам штурвал в Ваши руки!
Она чувствовала, что разговор получается пошлым и унижающим её. Но решила продолжить:
-Вы, мне кажется, готовы что-то предложить?..
-Ничего сверхъестественного - просто проводить иногда время вместе; на взаимовыгодных условиях.
-Что означает; «взаимовыгодные условия?»
Он, немного поразмыслив, решил, что она уже вступила в обсуждение «вопроса».
Оглянувшись на дверь и убедившись, что в комнате больше никого нет, сказал:
-Я буду, так сказать, удовлетворять Ваши желания и потребности; а Вы – мои…
Ей показалось, что она становится причиной торга. Хотела было возмутиться. Но потом решила про себя, не выказывать обиду и продолжить разговор; «интересно, к чему он приведёт?»
Делая вид, что внимательно рассматривает цифры, сама лихорадочно решала, что ответить. «А что, если, хотя бы на время побыть женщиной, о которой идёт торг. Я в своей жизни ещё не была в такой ситуации…»
-Интересно! – сказала она, откинувшись на спинку кресла, и похлопывала ручкой себя по губам – в моих потребностях Вы, как вижу, не сомневаетесь! Но позвольте спросить; в чём заключаются Ваши потребности!? Если Вы скажете, что это деньги, то я сильно разочаруюсь в Вас!
-А, что в этом плохого? Многие женщины, в Вашем положении…Даже радуются…
— Значит Вы будете обслуживать меня? А сам процесс обслуживания не будет для Вас являться моей оплатой   Ваших «услуг»?
- Но если разобраться, Вам, простите, не восемнадцать лет…
— Выходит так, что я для Вас кусок говядины, которая уценивается со временем… и уже находится в той стадии, когда продавец, должен заплатить сам, чтобы сбыть этот кусок- не выбрасывать же?
- Что Вы так сразу! Предложите условия, подходящие для Вас…
-Я предлагаю: этот отчет отдать моему заму - Василию, вот Вам моя подпись…

                ***

К вечеру заглянул Василий, заместитель Веры Константиновны:
-Можно? Вот платёжные требования для завтрашнего банка!
Василий Васильевич был полной противоположностью Свищёву – имея с ним примерно одинаковый возраст; был длинный, нескладный, совершенно не приспособленный к практической жизни, носил старомодную одежду и то, не всегда следил за ней.
О его жизни мало кому было что известно. К нему в бухгалтерии все так привыкли; как привыкают к мебели.
Но он был незаменимым работником; в бухгалтерии разбирался творчески; всегда находил нестандартные решения для какого-либо вопроса, в инструкциях и прочих «разъяснениях».
-Присаживайтесь, Василь Василич, покажите…
Он передал ей стопку бумаг, присел к столу и стал протирать очки.
Пока главбух просматривала принесённое, Василий барабанил пальцами по коленям и рассеянно глядел в окно.
Вера Константиновна, просмотрев и подписав принесённые требования, передала их обратно.
-Скажите, Василь Василич – обратилась к нему, когда он уже выходил из кабинета - а что, амортизационный период «Галичанина» не истёк?
-Ещё один год! – не задумываясь ответил Василий.
-Хорошо, идите…

                ***

Рабочий день закончился, и все сотрудники и сотрудницы с весёлыми возгласами покидали учреждение.
Вера Константиновна сама редко задерживалась после окончания рабочего дня; если только не вынуждали обстоятельства; но уходила немного позже всех, проверяя помещение бухгалтерии; чтобы ни один документ не оставался на столе после ушедших на отдых её подчинённых.
Если она заставала какую-нибудь сотрудницу за работой, то не хвалила её за это, а, наоборот выговаривала; приводя в довод формулу: «если остаёшься после работы, значит бездельничала во время неё», или «оставаясь на работе, приносишь неудобство уборщицам и охранникам».
Потом неспешно пересматривала свои документы, сортируя их; что оставить в сейфе, а что унести с собой для просмотра дома.
Расчёты и платёжные документы, при этом, не выносила за стены организации; а старалась брать с собой для изучения очередные инструкции и бюллетени.
               

                ***

Подъехала на своей машине к дому. Выйдя из машины, заметила соседа, глядящего на неё из окна первого этажа.
«Опять рассматривает меня… А что, вроде симпатичный…»

Предстоял мучительный вечер.
Почти до полуночи она читала и вникала в принесённые с собой циркуляры; иногда что-то подчёркивая, или перечитывая повторно.
Время к полуночи. Уже, подготовившись ко сну, остановилась у окна, вглядываясь в ночное небо.
«Нет, то небо в Крыму было совсем другое – южное, крупно звёздное…
Мы, дождавшись позднего вечера, уходили на маленький пляж, намеченный нами ещё днём, захватив с собой только один туристический коврик; полностью раздевшись, наслаждались друг другом. Никто нас не мог видеть в темноте; и слышать тоже; морской прибой своим шелестом, заглушал все звучавшие в нас звуки любви.
Он никогда сразу не овладевал мною; пока не приводил в неистовство, своими долгими и нежными поцелуями, тело…
Где он сейчас…Кто та счастливица, которая находится рядом с ним…Ладно…что-то я опять…устала от этих воспоминаний…
Невозможно так жить дальше – надо что-то поменять… Рвануть к родителям на Урал? Нет, увидят, что мне плохо…начнут жалеть, мучится - старые уже…Может с соседом подружиться? Видать нравлюсь я ему…И ходить к нему иногда на чаёк… Или лечь под Свищёва – леший с ним…не знаю…не знаю…»

                ***

Утро начиналось как обычно; нудная планёрка у начальника, несколько человек с накладными, требующие подписи, звонок из налоговой инспекции с напоминанием об отчёте.
Вдруг опять зазвонил телефон:
-Слушаю…
-Доброе утро, Вера Константиновна! Это я - Василий!
-Слушаю вас, Василь Василич!
-Вы меня простите, но я не смогу сегодня выйти на работу…
— Это не мысленно, Василь Василич! Без ваших сводок я не смогу завтра подготовить общий отчёт! Ведь исходные данные я нигде не смогу найти – они только у Вас!
-Никак не могу прийти…
-Что случилось?
-Дочь…моя дочь сильно заболела…
-До-о-очь!? У вас есть дочь!?
-Да…
Его ответ ошеломил Веру Константиновну.
«У Василия есть дочь…Кто бы мог подумать…А, что хочешь -никогда не интересовалась его личной жизнью…Относилась к нему, как компьютеру…Значит и жена должна быть…»
-Но пусть Ваша супруга посидит с ребёнком!
-Супруга уехала в экспедицию и мне принесла ребёнка.
-Как это –«принесла?»
-Ну, она ушла от меня вместе с ребёнком. А теперь, собравшись уезжать, принесла мне Верочку…
«Прям, как меня зовут».
-А родители у Вас есть? Пусть посидят с девочкой!
-Есть, но сейчас они уехали в деревню…

                ***

Вера Константиновна стала лихорадочно перебирать все варианты выхода из ситуации; оставалось одно – самой попробовать разобраться с «исходными данными» Василия.
Расположившись на его рабочем месте, в общей комнате; она стала вытаскивать его документы, пытаясь свести концы с концами. Но из общей цепочки сведений выпадало какое-то звено, до которого она не смогла докопаться.
«Всё!»
Бухгалтеры с интересом наблюдали за её действиями!
- Вера Константиновна, Вам помочь?
-Нет, просто я не могу…не могу - шарила глазами по разложенным документам – вот Василь Василич не может прийти…а мне…мне…
-Что с ним?
-Говорит, что дочь у него заболела…
-У него…дочь!?
-Представьте себе…

Теперь она приняла решение; собрала все его документы в одну папку и решительно ушла в свой кабинет.
«Надо кого-то из сотрудниц послать к нему с документами -пусть дома сидит со своими данными… А вдруг напутают чего-нибудь? Рисковать нельзя!»
-Василь Василич? Какой у Вас адрес? - спросила она по телефону- выезжаю! Ждите!
«Простое решение – что мучилась? Сейчас его засажу за отчёт, а с ребёнком как - нибудь посижу сама…
Она ехала на машине, стараясь не отвлекаться на посторонние мысли, но у неё это плохо получалось.
Как я хотела ребёнка…тогда, когда приехали мы из Крыма…А он – ни в какую; подождём, мол, ещё немного…Как будто уже планировал от меня сбежать…Чем не подошла?.. Выполняла все его прихоти…иногда даже через боль…Это, видимо и оттолкнуло его от меня - пришла вдруг в голову мысль – была слишком доступной…А он это, видимо, расценил по-своему…»

                ***

Квартира Василия находилась на втором этаже обыкновенной «хрущёвки».
Он открыл дверь и застеснялся своего вида; на нём было дешёвое трико, с «пузырями» на коленках, и помятая клетчатая рубаха.
Он отошёл в сторону, пропуская Веру Константиновну.
Комната была не убрана; на полу валялись какие-то конфетные обёртки, пластмассовый мишка и небольшой мячик.
Пройдя в комнату, огляделась; вид был убогий; мебель старая и обшарпанная.
-Где ребёнок?
-Там, в маленькой комнате…
Зайдя в маленькую комнату, она увидела пятилетнюю девочку, лежащую на кровати. Сразу стало ясно -девочке было очень плохо.
Она была бледная, глаза полузакрытые, ничего не выражали, дыхание затруднено.
Даже не имея медицинских навыков, Вера Константиновна поняла, что состояние у девочки критическое.
-Скорую вызвали?
-Я… не…уже хотел было…
-Алло! Скорая! Адрес…- назвала адрес - ребёнок…сильный жар…пять лет…Кто я?  Ма…ма…мать… (что я им буду по телефону всё объяснять, как сюда попала!)
Скорая приехала быстро, врачи уверенно проделали все необходимые процедуры.
-Вы бы, мамаша, хоть бы прибрались, всё-таки ребёнок в доме…Да и самим разве приятно жить в этом…- сказала пожилая женщина врач, вручая рецепты – да, что с нынешних родителей возьмёшь…
Немного успокаиваясь, Вера Константиновна, подошла к девочке: лицо её было как бы уставшее, глаза больные, волосы слипшиеся, но дыхание уже приходило в нормальное состояние.
Даже, имея больной вид, девочка была умилительно красивая; глазки голубые, волосы светлые, носик как у котёнка, слегка вздёрнутый вверх.
Растерянный Василий стоял в стороне и, переживая смотрел; то на дочку, то на начальницу.
- Василь Василич! Сейчас Вам необходимо сходить в аптеку – вот рецепты! А потом - сразу же за отчёт, документы я привезла!
Куда Вы? Переоденьтесь сначала!

                ***
 Опять вернулась к ребёнку; Верочка задремала.
Тогда Вера Константиновна потихоньку вышла из комнаты и пошла на кухню.
Кухня была относительно чистая; вымытая посуда стояла на своих местах, но ею, видимо, никто не пользовался; на подоконнике лежала газета с остатками хлеба и яичная скорлупа.
На кухонном столе валялась древняя коробка из-под пиццы.
«Так, крупа: гречка…рис…горох…М-да-а-а…»
Вернулась в большую комнату и присела за письменный стол.
Когда Василий вернулся с лекарствами, Вера Константиновна сказала:
- Не разувайтесь! Сходите ещё в продуктовый магазин! Вот список необходимого.

Она теперь сидела около девочки, ухаживая за ней; давала попить, накладывала компресс, обтирала девочку полотенцем.
Василь Василич занимался отчётом…

                ***

Наступил вечер. Василий закончил отчёт.
Вера Константиновна быстро просмотрела его; ей было интересно, на чём она споткнулась.
-Прекрасно!
Василий, пока работал, не переодевался, стесняясь своего домашнего облачения. И сейчас он был в выходном костюме, только без пиджака, и в тапочках.
Аккуратно поставив рядом с кроватью стул, сел на него. Он смотрел на больного ребёнка, о чём-то думая; только было видно по его лицу, что эти мысли не из весёлых. Потом как-то встрепенулся, снял очки; опять одел:
-Забыл! Надо позвонить родителям! Пусть быстрее приедут!
- Не надо! – неожиданно для самой себя сказала начальница.
-Как не надо? А то…я…тут…как?
-Сразу они приехать не смогут, только потревожите на ночь, и всё!
-Да-да! Как я…сразу?
Замолчали.
Василий, в сумраке, выглядел не так, как его привыкла видеть Вера Константиновна: он был теперь похож на какого-нибудь писателя или учёного, обдумывающего произведение или новую идею.
«Странно! Как меняется человек в сумраке…
А может это не от освещения? Может это и есть настоящий Василий Васильевич!? Сейчас он - очищенный от суеты, предрассудков, привычек…
Говорил же Марсель Пруст: «Самый страшный враг человека, это его привычки» …Сейчас он, может быть, такой, какой есть на самом деле!»

Тело Веры Константиновны болело от дневных переживаний и от долгого сидения на стуле, но ничего нельзя было придумать.
-Вера Константиновна…может быть, Вы приляжете? В большой комнате, на диване?
- Да нет…я лучше посижу здесь…
-Отдохните! - настойчиво сказал Василий – на Вас лица нет…А завтра отчёт… Я Вам и переодеться дам…во что… там…в… есть. Идёмте!
Совсем другого человека увидела перед собой Вера Константиновна.
Не всезнающего супербухгалтера, а очень доброго, по-человечески переживающего, стесняющегося красивой женщины рядом с собой, чувствующего себя виноватым перед ней за доставленные ей неудобства, и излишние волнения…
Ей стало жалко его. Но в тоже время ей было интересно дальше наблюдать за его трансформацией; да и он был, всё-таки мужчина, с которыми она давно не находилась вот так, рядом, уже длительные годы.
Она пошла за ним. Он, включив свет, подошёл к шифоньеру и открыл его:
— Вот, тут…давно…осталось… мама не выбросила …- Он вытащил оттуда мужской халат, женские джинсы, две рубашки, тоже женские; одна красного, другая синего цвета – померьте…Она была на Вас…как Вы…
Он выложил вещи на диван, и остался стоять рядом, переживая за «подойдут-не подойдут».
-Померьте!
Она улыбнулась его недогадливости; взяла вещи и пошла в ванную.
И только, уже выходя из комнаты, услышала:
-Извините пожалуйста…не догадался…

                ***

Была глубокая ночь, но совсем не хотелось спать: девочка нуждалась в постоянном уходе. Да ещё мысль, что делать дальше не давала покоя: уйти завтра утром на работу она боялась; кто покормит ребёнка; наврятли Василий сможет это сделать нормально. Сидеть на работе и переживать за девочку, казалось невыносимым.
«Хотела разнообразия жизни – получи!
Кто сказал, не помню: «Судьба дарует нам желаемое тогда, когда мы уже научились без него обходиться» …А ведь верно сказано!»
К утру она уже приняла решение:
-Василий Василич! Слушайте внимательно: сейчас поедете в офис, и займётесь общим отчётом! Не забудьте подписать его у начальника! Я остаюсь здесь! Да, чуть не забыла -начальнику отдадите вот это заявление! Скажите, что меня не будет максимум десять дней. Если освобожусь, то выйду на работу раньше. Вы будете меня замещать всё это время!
Василий стоял растерянный - он боялся оставаться один на один с больной девочкой. А тут – такое решение!
Он хотел обнять и расцеловать Веру Константиновну; уже сделал шаг вперёд, но вовремя одумался и стал быстро собираться.
-Да! И родителей не вызывайте; нечего их тревожить, сами справимся!
Когда он собрался выходить из квартиры, она подошла к нему:
-И, пожалуйста, не говорите никому, где я…
-Понял!

                ***

Весь день она убиралась в квартире, готовила простой обед и, конечно, не выпускала из поля зрения маленькую Верочку.
Вечером пришёл Василь Василич.
Вид у него был очень довольный: всё сложилось хорошо; и отчёт, и все документы, необходимые назавтра в банк, готовы, и заявление на «отпуск за свой счёт» начальник принял без вопросов.
Он с удовольствием обратил внимание на порядок в квартире. Из кухни доносился запах чего-то вкусного.
Вера Константиновна вышла навстречу ему с Верочкой на руках.
-Нам сегодня полегче? Да, Верочка? Вот и папа пришёл!
-Папочка! - протянула к нему руки дочь - возьми меня к себе на ручки!
-Нет-нет! Тебе ещё нельзя, моя милая! Вот выздоровеешь окончательно, тогда сколько угодно… - сказала Вера Константиновна – пойдём в кроватку; папа сейчас умоется и подойдёт к тебе.
Она не сказала ему, что днём, когда девочке стало немного лучше и она пришла сознание; увидев рядом с собой Веру Константиновну, сказала:
-Мама…Ты вернулась…
-Нет – ответила – не вернулась… Но я попросила одну тётю побыть с тобой, пока не вернусь.
-Как зовут тётю?
-Тоже, как и тебя - Вера.
— Значит, тётя Вера… - проговорила больная, погружаясь; то ли в сон, то ли в забытьё.
Вера Константиновна, выйдя на кухню, расплакалась. Всё, что накопилось за эти дни, вырвалось наружу.
Тут было всё: глаза больной девочки; что у неё самой не было такой же дочери и или сына; потерянная в юности любовь; чужая одежда неизвестно какой женщины; одинокая беспросветная жизнь; чужая квартира, которую поневоле убирает; страшные вечера со своими мыслями и воспоминаниями…
«Вот убежала Верочкина мать от семьи. Не нужны ни дочь, ни муж…А у меня этого ничего и не было…»
 
На кухне разбился бокал. «Василь Василич верен себе».
Прошла на кухню и увидела его, ползающим по полу кухни на четвереньках, собирая осколки бокала.
— Вот Вы тут... убрались, а я ниче…опять…вот…
Вера Константиновна рассмеялась:
-Да ничего! Надо полагать к счастью.
-Вы так считаете? -сказал он, вставая пола и поправляя очки.
-Так считаю!

                ***

Когда отец уселся напротив дочери, Вера Константиновна начала собираться.
-Вы уходите!? -ужаснулся Василий – как… а…как…мы…вот!
-Мне нужно домой, скоро вернусь.
-Зачем? А тут?
-Мне нужно переодеться и кое-что с собой захватить -скоро вернусь. Следите лучше за ребёнком -не отлучайтесь.

Она вернулась через два часа. Была одета в более комфортную для дежурства, одежду; лёгкие брюки, блузку; привезла несколько свежих простыней и ночную рубашку. В ванной появилась её зубная щётка и стаканчик.
«Слава Богу! Вернулась - с облегчением подумал Василий – а то, как -то страшно, теперь, без неё!»
Поменялись местами: Вера Константиновна заняла место у кроватки, Василий пошёл прилечь на диван в большую комнату.

                ***

Прошло несколько дней. Верочка стала выздоравливать: правда медленно, но всё-таки бесповоротно.
Поздно вечером, когда больная уснула, а Вера Константиновна, проведя весь день в хлопотах, тоже пошла укладываться.
Теперь она не боролась за сон, он сам на неё нападал.
Уже, лёжа в постели, стала размышлять:
«Вот тебе поворот судьбы; ещё несколько дней назад, ты об этом не помышляла, а теперь представь себе; вот муж и дочь в соседней комнате. Что ещё надо?.. Прощай свобода?.. Какая свобода?.. Свобода тосковать по несостоявшейся жизни?.. Свобода выслушивать предложения лечь в постель на «взаимовыгодных условиях?..»
-Смотри! Второго такого шанса не будет! – раздался в её мыслях голос; непонятно, откуда прозвучавший и, непонятно кем сказанный.
Может быть ей показалось, что эти слова произнесены со стороны; а может это её раненое сердце не выдержало и само заговорило в ней, призывая к новой, полной счастья и любви, жизни…
Обрадовалась? –холодным душем пролилась другая мысль - а вдруг Василий Василич от меня будет бежать, как от заразы!? У него есть опыт в области женитьбы…А как пошлёт меня к…стае гусей? Переживёшь это?
 «Меняя чью;либо судьбу, ты легко меняешь и свою…» - кто это сказал?.. Не помню…»
В это время Василий Васильевич сидел в приподнятом настроении: дочь выздоравливала, в доме находилась приятная женщина, было уютно, сытно, в квартире чисто.
«Вот так бы постоянно жить! Хозяйка хорошая, не то, что та была -чума.
Если честно признаться; сколько лет я работаю с Верой Константиновной, столько и люблю её. Только что толку; за ней вон какие хлыщи ухлёстывают, а она их всех «по боку», а уж меня – тем более…
А вот возьму и всё ей расскажу…»

Вера Константиновна проснулась в два часа ночи и, как была в ночной рубашке, так и пошла в детскую, менять дежурного папу.
Когда она зашла в комнату заметила, что он не спал и не дремал; смотрел куда-то в темноту, наверное, о чём-то думал…
«Может обо мне?»
Она подошла сзади его стула и положила руки ему на плечи:
-Иди, поспи…завтра тебе на…
Он, не вставая со стула, повернулся к ней и, неожиданно для самого себя, обнял её тело; прижал к себе, и положил голову на её живот. Она не отстранила его, просто стояла и … любила его…
-Вера Констант…! Вера! Не уходи от нас! Будь с нами! Я…я …всю жизнь…
-Не надо говорить…это всё просто слова… Иди ложись… Я сейчас проверю Верочку и приду к тебе …
Он не отпускал её, не поверив неожиданному обещанию…
Она взлохматила его причёску и повторила:
-Отпусти – я приду…

                ***

Когда она вошла в комнату, его на постели не было; он стоял у окна и смотрел на улицу. Вера Константиновна прошла к постели и остановилась возле неё. Потом сняла с себя ночную рубашку.
Василий повернулся и стал смотреть на неё.
Обнажённое женское тело, в голубом свете из окна; покорное ему, желавшее его, возникло перед ним во всей своей упоительной красоте.
Вот так он, несколько лет подряд представлял её себе в своих мечтах; стоящую перед ним, спокойно и уверенно смотрящую на него.
Даже находясь со своей супругой, он представлял себе, что ласкает не её, а свою Веру… «Может иллюзия продолжается?»
-Ну, что ты, Василий, иди сюда… - позвала Вера Константиновна, ложась в постель.
Он подошёл неуверенным шагом, и не решившись сразу лечь, встал на колени перед кроватью, и стал целовать её тело…
Чуть позже, когда он решился, наконец, улечься рядом, понял, что счастье стало реальностью и его мечта многих лет, осуществилась…
                ***

У Веры Константиновны кружилась голова, когда по её телу, волнами разливалось, пульсировало, давно не испытываемое наслаждение, которое может доставить только любимый мужчина; наполняя жизнью каждую клеточку тела; эти волны отмывали теперь и её душу, и мысли. 
Перестал звучать в душе шум прибоя, померкло в памяти Крымское звёздное небо…
На их место приходил голубой свет из окна в тёмной комнате; уютный ночничок, горевший в углу, на небольшом столике. Безмятежное счастье физически возрождало тело и обновляла чувства.
Но, в глубине души таилось ещё одно, пока непонятное счастье; какое мягкое тепло и нежность таилось в ней?
«Верочка! Да! ЕЁ доченька! Милое создание, которое принадлежит теперь только ей одной, Вере Константиновне! И никому, ни при каких обстоятельствах, будет не в силах отнять её!»

                ***

Завтракали троём на кухне. Вдруг раздался телефонный звонок – звонила мать Василия:
-Василий! Как вы там? Верочка ходит в садик? Почему не звонишь?
-Да, мама, Верочка сегодня уже пойдёт в садик! До этого мы её не водили - она сильно болела…
-Сильно болела? А что ты не сообщил; мы с отцом приехали бы!?
-Мы сами обошлись, чтобы вас не тревожить…
-Кто это «мы?»  Что, Ада уже вернулась?
-Нет, Ада не вернулась…
-А кто тогда?
-Рая пришла и помогла! (оказывается у него великолепное чувство юмора - отметила про себя Вера Константиновна)
-Какая Рая?
-Самая прекрасная и любимая из всех, какие бывают на свете!
-Ничего не поняла…выезжаем…

                ***

Чтобы не стеснять родителей Василия, Вера Константиновна настояла на переезде к ней; в её квартиру. И, непременно с Верочкой. «Ничего страшного; здесь тоже много детских садов».

                ***
Совместная жизнь практически изменила жизни Василия и Веры Константиновны; появился интерес к частым прогулкам; посещению театров и кино; концертам и массовым мероприятиям.

Но больше всего Вере Константиновне нравилось возиться с Верочкой; гулять с ней, наряжать её, кормить мороженым и пирожными, показывать зверей в зоопарке, катать в парках на аттракционах.
Верочка её называла «тётя Вера», но её это, в отличие Василия, не раздражало; относилась к этому равнодушно.
«Как у Шекспира в его сонетах:
Что значит имя?
Роза пахнет розой…
Хоть розой назови её-хоть нет…»
Однажды, уложив Верочку спать, решила потихоньку отойти от кроватки, но вдруг услышала:
-Мама! Расскажи мне сказку…
-Как ты меня назвала?..
-«Мама» -повторила Верочка.
У Веры Николаевны на глазах появились слёзы: «Мамой назвала!»
- Конечно -конечно расскажу! Доченька моя милая! Ненаглядная!
Ещё, до конца не успокоившись, присела у кроватки и начала рассказывать:
«-На берегу Сладкого Моря жили – были старик Василий и старуха Вера.
Пока старуха Вера варила на берегу кашу, в котелке над костром, старик Василий решил ещё раз забросить невод в Сладкое море.
Вытащил невод, а в нём Золотая рыбка!
Пожалел старик Золотую рыбку, и выпустил её назад, в Сладкое море.
Уплыла рыбка.
И тут случилось чудо!
Вдруг на поверхности Сладкого моря опять появилась рыбка. Махнула своим хвостом и плеснула водичкой на старика Василия.
И, в тот же миг превратился он в доброго молодца; с кудрявой головой, светлым лицом, и в молодецком наряде!
Оглянулся он на свою старуху. И увидел, что нет больше старухи!
На её месте стоит красна девица – красавица! Ни в сказке сказать, ни пером описать; стои;т, подбоченясь, и с любовью смотрит на доброго молодца Василия!
И древняя избушка, превратилась в расписной петухами и подсолнухами, дивный терем…» - хотела продолжить сказку, но,
посмотрев на уснувшую доченьку, и поправив одеяло, пошла к Василию делиться своей радостью…

                ***

Поверьте мне, мои дорогие читатели и читательницы, что всё так и было на самом деле. И что я, иногда вижу их, троих; или проходящих мимо моих окон, или просто гуляющий по двору, или сидящих на детской площадке дома, мирно беседуя друг с другом, пока Верочка качается на качелях…
(Подождите, не прерывайте чтение; я отвлекусь только на одну минутку…)
Всё! Это - я увидел сейчас своих героев из окна; выходящих из машины; и показал большой палец, поднятый вверх («Класс!»), на что Вера Константиновна, помахала мне рукой…
               

                ************************