Основной инстинкт 17. Королевы... песчаных карьеро

«ОСНОВНОЙ ИНСТИНКТ» 17. «Королевы ...песчаных карьеров»

Начало - https://valafila.livejournal.com/112554.html

… Хороша я, хороша. Плохо лишь одета. Никто замуж не берет девушку за это.
(ФОЛЬКЛОРНАЯ ПЕСНЯ БЕЗМУЖНЕЙ ДЕВУШКИ).

- My name is Ken, - представился мне американец средних лет, протягивая руку для приветствия, и добавил: - Do you speak English, мadam… miss… lady?
Кен посмотрел на мои безымянные пальцы на обеих руках.
Я пожала плечами, мол, не понимаю.
- Мein Name ist Кen, - сказал он уже по-немецки.
- Валентина, - ответила я ему с вежливой улыбкой, чуть касаясь его протянутой руки, одновременно изо всех сил вспоминая свой школьный и университетский немецкий.
Я пришла на встречу с делегацией бизнесменов из Америки в качестве журналиста, интервьюера и редактора бизнес-газеты, чтобы написать статью и заодно познакомиться с «первыми ласточками» загнивающего капитализма, налетевшими в совдеп из сразу, как рухнул «железный занавес». Их было человек пятнадцать, мужчин и женщин средних лет. И все они были необычайно похожими друг на друга: одинаковые лица, выражающие добродушие и заинтересованность, одинаковые слова - Oh, yes! Good! Okay! - и одинаковый дресс-код: деловые костюмы на деловых встречах и спокойные нейтральные наряды на экскурсиях и отдыхе. Я тоже была в деловом костюме, сдержанная и вежливая.  Я уже научилась правилам приличия и знала законы дресс-кода: уроки моей учительницы и наставницы, а также «школа моей личной жизни» не прошли даром* - я умела держать и спинку, и лицо, и правильно реагировала на разного рода комплименты и намеки.
- Она мне намекает (Deutet sie mir an)? – обратился ко мне Кен, указывая глазами на секретаршу одного важного чиновника. - Она как с обложки Плейбоя. (Sie ist wie ein Playboy-Cover).
Он был удивлен и даже сражен видом и манерой общения работницы министерского офиса. Я посмотрела в сторону секретарши: молодая особа стояла у своего стола, всем видом выказывая радость и радушие принимающей стороны пришедшим на деловую встречу иностранцам. И именно этот ее вид так изумил американского гостя, что почти ввел его в ступор. Я чуть было не рассмеялась от такой реакции Кена на девушку в мини-юбке, на высоких каблуках и с невероятно яркой косметикой на лице. Я-то уже привыкла к таким и только таким секретаршам. А вот американец явно испытывал культурный шок. Девушка, похоже, не понимала, что так впечатлило бизнесмена. От неловкости ситуации она стала постукивать своими яркими сантиметровыми коготками по полировке стола, чем еще больше смутила гостя.
К счастью из кабинета вышел чиновник и своим явлением нейтрализовал неловкую паузу. Широким жестом и на чистом английском он пригласил гостей в кабинет. Началось оживление…Я пошла вслед за делегацией, пропуская вперед гостей. Вдруг Кен, - он был главой делегации, - остановился и пригласил меня войти первой. От неожиданности и показного внимания тут уже смутилась я. Но быстро взяла себя в руки и шагнула в распахнутые двери. С этим американским бизнесменом, его настойчивым и публичным вниманием к моей персоне я еще не раз попаду в неловкие ситуации… однако это уже будет другая тема и история, о которой я, по всей видимости, напишу позже.
А сейчас и здесь меня мучает один главный вопрос – чисто женский: почему и за что они, мужчины, так с нами поступают? Неужели во всем виноват тот пресловутый основной инстинкт?! Ведь я-то ничем и никак не проявлялась и не провоцировала интерес к себе этих деловых мужчин!

…После палящего солнечного августовского зноя цокольное помещение районного РОВД мне поначалу показалось оазисом свежести: толстые стены старинного трехэтажного особняка (говорят, прежде тут была совкомендатура, а еще раньше он принадлежал некоему воеводе с семьей) сохраняли прохладу, надежно защищая от жары и нестерпимо яркого солнца. Мы с отцом минутку передохнули, пощурились, привыкая глазами к полумраку, и пошли искать на дверях, расположенных подряд через каждые метра три-четыре, табличку с фио «товарища капитана», как нам велел дежурный на входе младший офицер.
Мы дошли уже до середины длинного коридора, а нужной таблички все не было. Отец периодически косил взгляд назад, словно проверяя, на месте ли я и в порядке ли. Я шла за отцом, автоматически проверяя таблички на дверях, а голове у меня было полное смятение мыслей и чувств: «Как же я буду рассказывать «товарищу капитану» о том, что произошло со мною вчера?! Какими словами я опишу ту постыдную ситуацию, в которой я оказалась, совершенно того не желая и не ожидая?!».
Поиски нужного кабинета несколько затянулись, я стала нервничать еще больше, потом остановилась у одного из немногих узких оконец: мне нестерпимо захотелось увидеть дневной свет и вдохнуть свежего воздуха. Этот полутемный полуподвальный и напрочь беззвучный коридор вдруг стал на меня давить, - высокий потолок «сталинки» внезапно стал низким, а стены словно сузились так, что я почти ощущала их холодную твердость своими полуголыми плечиками и спиной.
 - Ну вот он, наконец! – услышала я голос отца где-то впереди и пошла на него, пока не увидела сияющую натертую до блеска кокарду на его неизменной морской фуражке.
Отец для порядка постучал в дверь наконец-то найденного кабинета и вошел, не дожидаясь ответа.
«Товарищ капитан» оказался довольно молодым, чуть полноватым мужчиной. Он был в гражданке, без погон – в светло-серых брюках и такого же цвета рубашке, не до конца застегнутой. Он окинул моего отца быстрым охватывающим взглядом, потом задержался глазами на мне, более пристально рассматривая меня снизу вверх и обратно.
- Садитесь! Рассказывайте! – сказал он четким голосом, от которого мне стало еще хуже, и слова застряли у меня в горле.
Мой отец попытался прийти мне на помощь. Но …лучше бы он молчал! Его словарного запаса едва хватило на возмущение «невозможными беспорядками, что женщинам и девушкам ходить одним стало опасно». «Товарищ капитан» некоторое время послушал возмущение обеспокоенного родителя, медленно переводя свои цепкие глаза с дочери на отца и назад, и вдруг обратился ко мне:
 - Вы в Этом были вчера в парке? – он кивнул головой на мой ситцевый сарафанчик на лямках.
Я в ответ отрицательно покачала головой: тогда я была в джинсах, влитых в мою девичью фигурку, и кофточке с очень глубоким декольте. Я с трудом сдерживала слезы и уже совсем не могла говорить. Мое горло сдавил стыд, лицо мое стало гореть и краснеть. Я чувствовала себя виноватой и за то, что я зачем-то поперлась через парк, сокращая дорогу, и там нарвалась на одного отморозка под кайфом, который наговорил мне столько гадостей и мерзостей, что я, сибирячка из деревни, слыхом не слыхивала, и чуть не утащил меня в кусты, но на мое спасение вовремя появилась пожилая пара … Но более всего мне было стыдно за мой вид, -  глазами «товарища капитана» я видела свои голые плечи и спину, свой невероятно высокий боковой разрез на этом чертовом сарафане, открывающий мои ноги чуть ли не до бедра. И стыд до самых оснований – за отца, который, не находя нужных слов, вскакивал, размахивал руками и твердил: так не дОлжно быть! Не дОлжно! Вы – милиция, обязаны блюсти порядок!
- И зачем я согласилась поехать с ним в милицию! – мысленно проклинала я себя.
Отец тоже раскраснелся, он снял свою фуражку с морской кокардой, расстегнул верхние пуговицы надетой «по случаю» нейлоновой рубашки, из-под которой еще явственнее проявилась его неизменная тельняшка… Каким нелепым выглядел он здесь в своих, тоже неизменных, клешах, и с этой сверкающей кокардой с якорем на фуражке! Картину добивали его нечищеные туфли с вопиюще грязной подошвой. Я чувствовала себя виноватой во всем, что случилось. Я чувствовала себя неприличной девушкой…женщиной, или и той и другой вместе.
…Но в моем повседневном окружении и не было приличных образцов для подражания, не было правильно и прилично одетых женщин, девушек… И им неоткуда было взяться в «счастливое советское время» тотального дефицита на все, да еще и с идеологией марксизма-ленинизма-коммунизма и светлого будущего, которое, наверное, когда-нибудь наступит. Мы, девчонки из пригорода, пытались подражать нарядам и манерам поведения актрис из кино-фильмов, чаще западных, уже допущенных цензурой в наши кинотеатры, а воспитанию своих чувств мы учились во дворах и по романам, как правило, французским и про любовь. За неимением возможности купить одежду и отсутствием оной в советских магазинах мы с подружкой шили себе что могли и как научились в школе на уроках труда и рукоделия. И у нас и из нас получалось то …что получалось.
…В глазах «товарища капитана», когда он смотрел на меня, я видела смесь снисхождения, жалости и тотальной усталости, скорее всего, от подобных историй. А, может, и еще хуже, еще страшнее. Ведь та пожилая пара могла и не появиться на парковой дорожке, и тот отморозок вполне мог совершить свое черное дело. И, наверное, он не раз совершал…
Дома, рассказывая матери о нашей поездке в милицию «за помощью и справедливостью», отец дал волю эмоциям. Уже не выбирая выражений, он ругал и милицию, и всю власть на понятном языке – «Сталина на них нет!»
Но после этого случая из моего нехитрого гардероба напрочь исчезли все мини-юбки, все платья и сарафаны с открытой спиной, глубоким декольте и неприлично высоким шаговым разрезом. Я полностью изменила стиль одежды и поведения и кардинально изменила свою жизнь. Но для этого мне пришлось изменить и свое повседневное окружение, и даже уйти из родного дома.
Однако это тоже другая тема и другая история, которая, безусловно, связана с данной и о которой я уже так много рассказала в других своих постах под общим названием «Спасибо деду за победу»**.
…
За свою долгую жизнь я еще не раз меняла стиль и одежды, и жизни (как уместна здесь тавтология!). Я была в «божьем храме» - «святой церкви христовой». Я была там в длинных закрытых до подбородка платьях, с платком на голове – символ смирения перед мужчинами! Я слушала и внимала своему супругу, как священнику и своему «духоносному батюшке». Но и там, не взирая на мой скромный наряд и долу опущенные глаза, «святые отцы» норовили залезть ко мне не только в душу, но и в мой кошелек и даже под мою длинную юбку (ах, простите за такую конкретику!).
Я работала среди самых высоких чиновников, почти на олимпе власти… ну пусть в нацреспублике. Я ходила в строгих деловых одеждах, а мое поведение было корректным до …тошноты. Но и оттуда я бежала, спасаясь от срама и беспредела власть предержащих.
Может быть, проблема не в нарядах и стилях? Или не только в нарядах? Сегодня ведь нет дефицита с одеждой, с журналами мод на все случаи и курсами правильного образа жизни…
И вокруг меня вдруг столько завелось королев и королевишен! Куда ни посмотрю, с кем ни поведусь, одни - «голубых кровей» дамы. И сообщают они мне об этом, понижая голос, на ушко, как свою самую страшную тайну. Одна знакомая говорит, что от французских медичей произошла (вообще-то это итальянская фамилия), другая сообщает, что она  – потомок известной фамилии русских дворян, и еще целых три оказались польскими панночками.  Смотрю на них, - с виду вроде приличные женщины и одеты по моде,  не в самошитом… И я тоже решила поискать в своей родословной истоки «голубых кровей», может, я тоже  какая-нибудь королева или королевишна и не одних только «песчаных карьеров» и «трущоб городских»…



Продолжение следует.

VALA FILA

*«Спасибо деду за победу!» 12  «ГАЛАТЕЯ» - https://valafila.livejournal.com/40280.html
**«Спасибо деду за победу!» https://valafila.livejournal.com/19222.html