Поликлиника. Мужчина с инородным телом...

Эпиграф:

«В поликлинике, как в театре: одни играют роли больных, другие роли богов...
А администратор,  это суфлёр, который потерял текст и теперь просто орёт»
Из записок бывалого пациента...

Всё началось с болгарки...

Нет, не с жительницы Болгарии!
Нет, и не с той машинки, которая режет арматуру на стройке и издаёт звук, похожий на крик раненого динозавра. А с той штучкой из гаража, которая решила, что мой правый глаз, это  идеальная мишень для тренировки своей  меткости...

Я работал в своём гараже, отшлифовывал гордость собственного  автопарка,  «девятку» цвета мокрый асфальт (на самом деле просто грязно-серую, но я всегда  предпочитаю поэтичные формулировки!)...

Искра  маленькая, подлая, заряженная, видимо,  всей злобой мира,  отскочила от металла, сделала пируэт, достойный олимпийской гимнастки, и вонзилась в мою  роговицу!

Ощущение такое,  будто кто-то засунул вам в глаз раскалённый гвоздь и сразу же добавил перца чили. Я заорал, отбросил болгарку, пнул ведро с гайками и, приняв позу «страдающего гладиатора», помчался к зеркалу. Глаз слезился, уже краснел и отказывался моргать,  словно обиделся на весь мир. Искорка (назовём её «Искра-убийца») засела где-то в уголке, сверкая, как дешёвая бижутерия.

Жена, посмотрев на меня дома, выдала почти медицинский вердикт:

— «Вечно ты, как ребёнок! Пошли в поликлинику!».

Я попытался возразить, мол, у меня что, нет права на производственную травму в собственном гараже? Но она уже набирала номер такси и приговаривала:

— «С тобой, как с танком,  то гусеница отлетит, то пушка заклинит!».

Таксист, глянув в зеркало заднего вида на моё лицо, с которого ручьём текли слёзы (не от боли, от трагизма момента), спросил:

— «Похороны?»

Я сказал:

— «Нет, почти свадьба, и  я жених, а глаз, это  какой-то  залётный свидетель».

Таксист промолчал, включил «Руки Вверх» и повёз меня к светлому будущему, которое в нашем городе обитало за дверями с табличкой «Городская поликлиника № 17 имени Святого Пантелеймона... но это немного не точно, у меня еще были силы так шутить!».

Сцена первая: регистратура, это  ворота ада с гардеробом!

В поликлинике царил привычный хаос. Везде был отчаянный запах валерьянки, формалина и полнейшей безнадёги...
Почти морг...

Очередь к регистратуре напоминала съезд немного побитых в боях  партизан: бабушки в платках, мужики с перемотанными руками, ногами, дети, которые использовали стулья,  как батуты. Я, зажав глаз рукой и изображая пирата с одним компасом, пробился к окошку.

— Здравствуйте, у меня в глазу инородное тело, — прохрипел я, стараясь, чтобы голос звучал пафосно, а не как у чайки с переломанным крылом.

Регистраторша,  женщина с лицом, которое видело буквально всё: и геморрой в запущенной стадии, и попытки суицида с помощью  5 грамм анальгина, и мужчин, держащихся за глаз,  посмотрела на меня сквозь бронированное стекло (видимо, от особо буйных пациентов?) и спросила:

— Талон есть?

— Какой талон? У меня искра в глазу! Она горит!

— Если нет талона, инородное тело не принимается! Запишем на завтра на 10:30. Приходите с паспортом, полисом, бахилами и справкой об отсутствии глистов!

— У меня глаз вытечет до завтра!

— Возьмите направление у терапевта. Терапевт принимает по талонам. Талоны выдают в понедельник, среду и пятницу после обеда, кроме дней санитарной обработки!

— А сегодня что?

— Сегодня санитарный день. Но Вы не волнуйтесь, мы Вас запишем на пятницу. Правда, пятница, которая через две недели. Или Вы можете записаться через портал Госуслуг. Там кнопка такая красная есть, «Запись к врачу».
Только к ней нужна электронная подпись, подтверждённая через МФЦ, и СНИЛС должен быть привязан к номеру телефона, который Вы потеряли, секундочку, я посмотрюююю,  ещё в 2019 году...

Я понял, что сейчас начну кусать это бронированное  стекло.
Но в этот момент подоспела моя жена. Она уже действовала,  как спецназ: без очереди, локтями и фразой:

—«У моего мужа искра в глазу, он сейчас упадёт и покажет вам свою искру в другом вашем месте!».

Регистраторша, оценив масштаб угрозы (моя жена, это  женщина, которая может убедить даже регистраторшу выдать талон задним числом), тут же сдалась:

— Ладно, идите к офтальмологу, только скажите, что Вы с инородным телом, — и протянула бумажку, на которой разборчивым почерком фармацевта было написано нечто, напоминающее рецепт на некое  ядерное топливо.

Сцена вторая: очередь,  как философская категория...

Коридор офтальмологического отделения,  место, где время замедляется до скорости таяния льда в вечной мерзлоте. На скамейках сидели люди, чьи глаза могли рассказать больше, чем любая книга. У одного новенький  стеклянный глаз смотрел в стену, и на нём даже была ещё  наклейка с ценой. У второго  катаракта такой плотности, что врач прошлый раз его спросил:

— «Вы бронестеклом этим ещё и  смотрите?»

Третий  просто сидел и моргал, но с таким трагическим лицом, словно видел фильм с концом света и ему не понравился дизайн титров...

Я сел в угол, прижал ладонь к глазу и старался не плакать,  слёзы немного щипали ранку... Искра, кажется, решила, что роговица, отличное место для зимовки. Через пять минут дискомфорт превратился в ощущение, что кто-то тычет в зрачок раскалённым пинцетом. Ещё через пять,  я готов был продать душу за каплю новокаина. А ещё через пять  начал слышать голоса. Не галлюцинации, а бабушки рядом обсуждали, как пережить инфаркт с помощью трёх банок солёных огурцов и молитвы Николаю Чудотворцу...

— Сынок, ты так держишься за глаз,  язва, что ли? — спросила меня бабуля в платке с узелком.

— Искра попала, — простонал я.

— А-а-а, я в пятьдесят втором тоже так… Мне тогда колхозный ветеринар иголкой от шприца вытаскивал. Без наркоза. И ничего, живём! А ты прям  ноешь!

Я хотел ответить, что с тех пор медицина шагнула вперёд, но мы сидели в поликлинике, где даже лампочки помнили ещё  Брежнева, так что промолчал...

Внезапно дверь кабинета распахнулась, и на пороге возникла медсестра. Это было не просто появление,  это было Явление!
Женщина лет пятидесяти с причёской «атомный гриб», в халате, который видел лучшие времена (и худшие тоже,  на нём было ещё пятно от йода, не отстирывающееся, судя по всему, с 1985 года). Она вдохнула воздух всей грудью и заорала так, что осыпалась штукатурка не с потолка, а со стены:

— МУЖЧИНА С ИНОРОДНЫМ ТЕЛОМ, ЗАХОДИТЕ БЕЗ ОЧЕРЕДИ!

Коридор затих...
Даже бабушки в испуге перестали жевать свои валидолы. Медсестра обвела всех взглядом коршуна-перехватчика, который ищет, кого бы сожрать первым. И вдруг её взгляд упёрся в меня. Я сидел с зажатым глазом, с трясущейся рукой и явно выделялся из общей массы страдальцев тем, что был единственным мужчиной, похожим на пирата, но без попугая и с одним глазом...

— Ну! — гаркнула она. — У Вас что ли  инородное тело?

Тут мой мозг, измождённый болью, ожиданием и ароматом формалина, выдал нечто гениальное. Я поднял здоровый глаз, посмотрел на неё с максимально невинным выражением и спросил:

— А со своим телом можно зайти?

Тишина. Гробовая...
А потом… Вы когда-нибудь слышали, как ржёт рентгеновский аппарат? Нет? А я почти услышал! Сначала захихикала бабуля с узелком. Потом заржал мужик с перевязанным пальцем, да так, что бинт даже  размотался по всему коридору...
Ребёнок, сидевший на полу, начал истерически хихикать, тыча пальцем в медсестру. Даже стеклянный глаз у соседа, кажется,  выпал от смеха и застучал по полу, как шарик для пинг-понга...

Коридор превратился в приёмный покой сумасшедшего дома. Кто-то сполз со стула, кто-то схватился за сердце (но это уже от смеха, а не от инфаркта), а бабушка с узелком простонала:

— «Ой, не могу, сынок, уморил!».

У меня самого потекли слёзы и от смеха, и от боли, и от осознания того, что я только что сам сказал...

А медсестра?
Она стояла, как вкопанная. Брови её сошлись на переносице, образуя грозный знак «запрещено курить». Она переводила взгляд со смеющихся граждан на меня и обратно, явно не понимая, что тут такого смешного. Наконец, она снова застрекотала, как пулемёт «Максим»:

— У ВАС ИНОРОДНОЕ ТЕЛО ИЛИ НЕ У ВАС? Вы что, издеваетесь? У меня график! Я сейчас вызову охрану!

Я пытался выдавить из себя ответ, но смех душил меня. Глаз при этом слезился так сильно, что я чувствовал себя Ниагарским  водопадом. Врач, выглянувший из кабинета (седой дядька в очках-«дуршлагах»), увидел эту вакханалию, вздохнул и сказал:

— Заходите уже оба! И со своим и инородным телом!
И перестаньте ржать, а то пациент с гипертонией сейчас действительно рухнет!

Я зашёл. Медсестра за мной, бормоча что-то про «какого-то клоуна» и «инородные тела, которые вечно шутят!».

Сцена третья: кабинет врача,  театр одного актёра...

Врач усадил меня в кресло,  то самое, которое регулируется только ударом ноги,  и зажёг лампу. Свет был такой яркий, что даже мой здоровый глаз закрылся от ужаса...

— Нуу-ссс, гражданин остряк, посмотрим на Ваше «инородное тело», — сказал доктор, нацепив налобный рефлектор. Выглядело это так, будто он готовится к операции на сердце, а не к поиску песчинки...

Я сидел, пытаясь не двигаться, пока он водил перед глазом чем-то, напоминающим уменьшенную копию «Звезды смерти». Медсестра стояла за спиной и пыхтела, явно ещё не остыв.

— Ага, — сказал доктор через минуту. — Вижу!

— Что? Искру?

— Нет, царапина! Искры нет. Вы её, наверное, вымыли слезами, пока тут юмористический ансамбль устраивали!

Я опешил. В самом деле, пока я сидел в очереди, смеялся и держался за глаз, слёзы (в сочетании с паническим морганием) сделали своё чёрное дело: вытолкнули металлическую частичку наружу. Она валялась, наверное, где-то на моём свитере, радуясь своей  свободе.

— Царапина поверхностная, — констатировал врач. — Заживёт за два дня. Пропишем капли «Всевидящее око», это  условное,  наше, то есть обычный левомицетин. И больше не шутите с медперсоналом, у нас и так у всех  давление подскакивает!

— А почему тогда боль была такая дикая? — спросил я.

— Потому что роговица,  самая чувствительная ткань в организме. Даже ресничка, если попадает,  уже почти  катастрофа. А Вы с болгаркой… Короче, идите и больше не попадайтесь! А Вас, — повернулся он к медсестре, — я попрошу в следующий раз не кричать «инородное тело» так, будто это ядерная тревога! Люди подумают, что у нас целая  эпидемия!

Медсестра обиженно поджала губы и пробурчала:

— «Я, между прочим, всё по инструкции!».

Врач закатил глаза,  рефлектор при этом метнул луч по стене, как фонарик человека, ищущего счастья и выписал мне рецепт...

Выходя из кабинета, я увидел, что коридор ещё не отошёл от веселья...
Бабушка с узелком вытирала слёзы и повторяла:

— «Со своим, со своим… ох, сорок лет в поликлинику хожу, такого не слышала!».

Мужик с разбинтованным от смеха пальцем предложил записать меня в Книгу рекордов Гиннесса по номинации «Лучший ответ медсестре»...

Я забрал рецепт, купил в аптеке капли (аптекарь, кстати, спросила:

— «Глаз лечите? У своего или  инородного тела?» — видимо, эта  весть разлетелась быстрее, чем я дошёл до аптеки) и поехал домой. В машине жена спросила:

— Ну что, отмучился?

— Я не отмучился. Я прославился. Теперь у меня в поликлинике пропуск,  просто скажу «инородное тело», и все двери для меня открыты!

— Дай бог, чтобы следующая травма была просто словесной, — философски заметила она.

Но я знал: на этом мои приключения с медициной не закончились. Потому что, современная поликлиника,  это не место лечения. Это целый квест. Лабиринт!
Игра, в которой победитель получает заветный талон к узкому специалисту, а проигравший,  направление на МРТ через три месяца, если ещё  доживёт...

А так как я избавился благополучно от этой частички металла в глазу, расскажу вам все эпизоды, произошедшие в поликлинике, пока я там сидел в кабинет офтальмолога...

Так вот, пока я сидел и ждал своей участи, в коридоре офтальмологии разыгрывались сцены, достойные пера Салтыкова-Щедрина, если бы тот дожил до нашей эпохи ОМС...

Эпизод с талонами...

Рядом со мной приземлился молодой человек с повязкой на ухе. Он периодически вздрагивал и тихо шептал:

— «Опять шумит!».

Оказалось, он чистил ухо ватной палочкой… и вата осталась внутри. Точнее, полпалочки. Он тоже  пришёл с инородным телом, но тоже  без талона... Регистраторша отправила его к терапевту за направлением, терапевт сказала, что сначала нужно взять кровь из вены, а к офтальмологу идти,  только уже с результатами. Парень возражал:

— «У меня в ухе вата, а не холестерин!»

Терапевт резонно заметила:

— «Вата в ухе,  это не воспаление среднего уха! Нет, это не  травматология! Нет, это не  отоларингология! А Вы записались к лору? Нет?
Значит, сначала общий анализ крови!».

Парень ушёл сдавать кровь, а мы все задумались: каким образом лимфоциты помогут вытащить ему вату из уха? Ответа так ни у кого и  не нашлось...

Эпизод с рецептом...

Пожилой мужчина с бельмом на глазу пытался объяснить медсестре, что ему нужно выписать глазные капли по льготе. Медсестра требовала справку, что он не работает, мужчина предъявил пенсионное удостоверение.

«А где печать, что Вы инвалид третьей группы? — спросила медсестра. — Без печати капли только за деньги, 2500 рублей!».

Мужчина сказал, что у него катаракта и если он сейчас заплатит 2500, то потом не сможет купить себе даже хлеб. Медсестра посоветовала «лечить катаракту народными средствами,  прикладывать сырую картошку». Я чуть не заорал от удивления: картошка лечит катаракту?! Но вовремя вспомнил, что сам держусь за глаз с  искрой, и заткнулся...

Эпизод с компьютером...
В соседнем кабинете сломалась программа, которая записывает пациентов. Врач кричала медсестре:

— «Зайди в базу, посмотри, кто следующий!»

Медсестра вышла, зашла с лицом, похожим на битый кирпич, и говорит:

— «База зависла, надо перезагрузить сервер».

Сервер (по слухам, у них был ещё  древний Pentium II) перезагружали полчаса. Всё это время пациенты сидели, гадая, не перезагрузили ли заодно их судьбы?
Когда компьютер ожил, оказалось, что он «потерял» всех, кто записан после 11 утра. Врач, недолго думая, объявила:

— «Кто без записи,  приходите завтра!».

Начался лёгкий бунт с участием костылей, колясок и одного очень злого ветерана труда, который сказал:

— «Я помню, как при царе батюшке лечили без всяких компьютеров,  и ничего, не умирали!»

Врач зло парировала:

—  «При царе батюшке и холера была намного чаще!».

Спор перешёл в философское русло, и в итоге всех приняли, но только тех, кто сидел на левых стульях. Правые стулья, по негласному правилу, считались «неприоритетными». Те, кто сидел справа, ушли несолоно хлебавши...

Эпизод с молодым врачом...
В конце коридора открылась дверь, и показалась девушка-интерн лет двадцати трёх, в накидке, с фонендоскопом на шее (при том,  что это была офтальмология!).
Она дрожащим голосом позвала «пациента Ивана Петровича на ультразвуковое исследование глазного дна». Вышел опять знакомый  седой врач с рефлектором. Он снисходительно посмотрел на интерна и сказал:

— «Деточка, у нас нет аппарата для УЗИ глаза! У нас есть офтальмоскоп времён Ельцина и пинцет, который помнит Отечественную войну. Идите лучше в регистратуру, научитесь сначала  талоны выдавать, там пользы больше будет!».

Девушка покраснела и убежала. Я подумал: бедняжка, сколько ей ещё предстоит узнать о нашей медицине!
Например, что градусник здесь один на всех, и его суют  подмышку, а потом для следующего пациента просто вытирают о халат...

Но вернёмся к моему глазу... После визита к врачу я успокоился, купил капли, закапал. Искра,  бывшая,  больше не напоминала о себе. Только лёгкая царапина саднила, как напоминание о том, что бытовая техника когда-нибудь нас всех убьёт, но только ещё  не сегодня...

Мораль первой части (если она вообще нужна в сатирическом рассказе): современная поликлиника,  это место, где вы приходите с одной болезнью, а уходите с тремя новыми: смехом сквозь слёзы, гипертонией от очередей и верой в то, что слёзы, всё же  лучшее лекарство. Особенно если ими можно вымыть искру и не дать медсестре повода для стрекотания...

Но история на этом не закончилась...
Потому что через месяц моя жена сказала:

— «У нас ребёнок кашляет! Пошли в поликлинику, только теперь к педиатру».

И я понял,  это будет ещё одно  продолжение. Вторая часть нашего медицинского эпоса!

Пролог: господь послал нам ОРВИ...

Детская поликлиника,  это отдельный круг дантовского ада, только там вместо «Предателей» — «Родители, которые не записались заранее», а вместо «Лимба- первого круга ада» — «Коридор с разбросанными игрушками и сопливым ковром».

Наш сын Вовка (семь лет, наш  диагноз: «энерджайзер на батарейках, которые не вынимаются!») проснулся утром с температурой 38,5 и кашлем, напоминающим лай тюленя. Жена сразу заявила:

— «Вызывай педиатра на дом. В поликлинику с температурой нельзя, заразят ещё чем-нибудь, например, еще одним вирусом  или административной ответственностью!».

Я позвонил в регистратуру. Трубку взяла та же женщина с бронестеклом (я узнал её по голосу: он был похож на скрежет камней, смешанный с полной  безнадёгой).

— Детское отделение, слушаю!

— Здравствуйте, у нас ребёнок заболел, температура, кашель. Вызовите врача на дом!

— Давно температура?

— С утра!

— ФИО ребёнка, дата рождения, полис, СНИЛС, паспортные данные одного из родителей, адрес, телефон, место работы матери, согласие на обработку персональных данных, копия свидетельства о рождении, заверенная нотариусом, и справка об отсутствии у родителей туберкулёза за последние три года!

— А эту  справку можно потом?

— Можно, но врач придёт только через шесть часов. Или ждите завтра!

— Подождите, через шесть,  это разве нормально? Он же  кашляет!

— У нас всего два педиатра на двести детей. Одна в декрете, у второй,  день приёма в поликлинике. Вас запишем к фельдшеру, она приедет после обеда. Хотя нет, фельдшер сегодня в отпуске по уходу за кактусом. Короче, привезите ребёнка сами!

— Но с температурой же нельзя!

— Это Вы нам расскажете, когда привезёте. У нас тут очередь, между прочим, на улице стоит! Дожидаться Вас?

Я плюнул, укутал Вовку в три одеяла (хотя на улице было +20, но так надо, «чтобы не продуло»), и мы поехали.
Жена осталась дома, потому что она слишком совестливая и может устроить скандал с битьём посуды. А я практик. Я знал, что в детской поликлинике главное, это не здоровье ребёнка, а умение играть по правилам!

Сцена первая: филиал ада для маленьких и их родителей...

Детская регистратура отличалась от взрослой только ростом стульев и количеством наклеек с Чебурашкой на стенах. В остальном,  тот же запах валерьянки, те же очереди, те же бабушки, но теперь уже  с внуками. Правда, бабушки здесь были намного  агрессивнее. Они знали все лазейки в системе здравоохранения, все имена врачей и даже пароли от электронной очереди. Одна из них,  назовём её Бабка-ёжка-фельдшер-за-тридцать,  пробилась к окошку без очереди, выставив вперёд внука, который, как она утверждала, «дышит через раз». На самом деле мальчик просто зевал...

— У нас инородное тело в носу! — заявила бабка. — Бусинка!

— А ну-ка покажите, — попросила регистраторша.

Бабка задрала внуку голову, и там действительно что-то сверкало. Золотая бусина... Видимо, ребёнок решил, что нос,  хорошее место для хранения разных  ценностей.

— Идите к лору, — сказала регистраторша, — только у лора сегодня приём до двенадцати, сейчас уже без пятнадцати, не успеете!

Бабка, не моргнув глазом, вытащила из кармана шоколадку, сунула регистраторше в щель под стеклом и прошептала:

— «Сделайте талончик задним числом!».

Регистраторша, взвесив шоколадку на ладони (та оказалась сносного качества), быстренько напечатала талон. Бабка и внук с бусиной вихрем умчались. Я смотрел на это и понимал: в медицине бартер жив и здравствует до сих пор!
Главное,  знать курс!
Шоколадка «Алёнка» = один приём. Бутылка коньяка = рентген вне очереди. 
Операция на сердце = возможно, трёхкомнатная квартира?...

Я подошёл к окошку. На руках у меня спал Вовка, который после жаропонижающего чувствовал себя сносно, но кашлял так, что стекла дребезжали...

— Здравствуйте, у нас температура и кашель. Можно без очереди?

— Талон есть? — спросила регистраторша, уже доедая шоколадку.

— С температурой по закону положено без талона!

— У нас не закон, у нас инструкция Минздрава № 847/2-У от 15 марта 2017 года «О порядке оказания первичной медико-санитарной помощи несовершеннолетним в условиях поликлиники по месту жительства».

В ней сказано: для допуска к врачу необходим талон, кроме случаев, когда температура выше 39,5 или есть угроза жизни. До 39,5  терпите!

Я померил температуру Вовке,  38,9. Не дотягиваем чуток.
Надо бы её поднять как-то! Быстро соображаю: внутрь слоя одежды засовываю свою горячую ладонь, плюс Вовка сам уже  разгорячился от кашля. Через пять минут меряем снова,  39,6! Ура, мы больные!
Иду к окошку:

— 39,6! Есть угроза жизни!

Регистраторша посмотрела с подозрением:

— «Слушайте, я видела, как Вы грели градусник и ребёнка подмышкой. Не надо обманывать систему! Здесь везде камеры!»

И показала на маленькую видеокамеру под потолком. Я обернулся и увидел, что она действительно направлена прямо на нас. Наша хитрость провалилась. Пришлось брать обычный талон и присоединяться к очереди из двадцати таких же горе-родителей.

Сцена вторая: приём у педиатра, это  квест с подвохом...

Детский педиатр,  это человек, который за один приём должен совместить роль терапевта, невролога, логопеда, психолога и, иногда, экзорциста.
Наша докторша,  взъерошенная женщина лет сорока с именем «Светлана Викторовна» на бейджике (и фамилией, которую я так и не разобрал, потому что она была напечатана шрифтом, похожим на иероглифы),  приняла нас через полтора часа ожидания.

— Что у Вас? — спросила она, не отрываясь от монитора, где, судя по всему, открыта игра «Сапёр» (я заметил клеточки, но всё же был  не уверен).

— Кашель, температура, — сказал я, усаживая Вовку на кушетку.

— В садик ходит?

— В школу.

— Значит, принесли оттуда! Вирусы. Похоже на риновирус с элементами трахеита. Послушаю. Раздевайте ребёнка!

Вовка, который терпеть не может, когда его слушают фонендоскопом (твердит, что «это холодное и щекотное»), начал вырываться. Светлана Викторовна, привычным движением опытного ковбоя, накинула на него стетоскоп и прижала к груди.

— Дышите глубже, не дышите, теперь дышите, а теперь кашляните, а теперь не кашляйте, а теперь скажите «А-а-а».

Вовка сказал: «А-а-а, отпустите меня!» Врач удовлетворённо кивнула.

— Хрипов нет. Горло красное. Назначу вам… — она застучала по клавиатуре, — …сироп от кашля «Коделак-микст» по 5 мл три раза в день, свечи от температуры «Цефекон», противовирусное «Анаферон», а также пробиотик «Линекс», потому что от антибиотиков может быть  дисбактериоз.
Хотя антибиотики я не выписываю, но мало ли! И ещё витамин С в шипучках, и физиолечение,  УВЧ на область грудной клетки...

Я попытался уточнить:

— Светлана Викторовна, а зачем пробиотик, если антибиотиков нет?

— На всякий случай. А вдруг добавятся? Вы же ещё придёте?

— А УВЧ зачем? У нас же просто вирус!

— А Вы врач? — спросила она с ледяным спокойствием.

— Нет, не врач, я просто отец.

—  Вот именно! Не мешайте, отец, нам лечить. Берите рецепты, идите в аптеку. Только имейте в виду: сиропа «Коделак» сейчас нет нигде, замените на «Амбробене», но от него у детей сыпь, так что на всякий случай выпишу вам ещё супрастин. А супрастин вызывает сонливость, поэтому параллельно, выписываю  кофеин в таблетках для бодрости. Но кофеин продаётся только по рецепту, а рецепт выписывает невролог. Вы к неврологу записаны? Нет? Тогда не пейте кофеин! В общем, пейте сироп, сбивайте температуру и молитесь!

Я вышел из кабинета с рецептом, который занимал три страницы. В голове у меня вертелся один вопрос: если бы я пришёл с ранением в глаз, меня бы тоже лечили от дисбактериоза? Скорее всего, да!

В коридоре мы встретили ту самую бабку с бусиной. Она выходила от лора с сияющим видом. Бусину вытащили, ребёнок жив. Бабка похвасталась:

— «А Вы знаете, лор сказал, что это редкий случай, бусина продержалась три дня и не забила дыхание. Мой Вовка просто  герой!» (Её внука тоже звали Вовка, вот и  конкуренция). Я поздравил бабку и мы пошли в аптеку.

Сцена третья: аптека, это  филиал казино...

Аптека при поликлинике,  это место, где фармацевты работают по принципу «не давать сдачи без рецепта, а если с рецептом,  то без акции». Очередь там была не меньше, чем к врачу. Я встал в конец, держа Вовку за руку (он уже очухался и начал требовать мороженое). Через десять минут передо мной разыгралась целая драма.

Мужчина предъявлял рецепт на инсулин. Фармацевт (девушка с причёской «я не спала трое суток, потому что учила фармокологию») смотрела на  рецепт и качала головой:

— У Вас нет печати врача!

— Как нет? Вот же круглая печать!

— Эта печать  «Для справок». А нужно  «Для рецептов».
Видите, в уголке у Вас написано «Взрослая поликлиника», а инсулин выписан в детской. Идите переоформляйте!

— У меня диабет уже пятнадцать лет, я всегда так беру!

— Извините, новые правила! С первого апреля. Или нет? С первого апреля или с первого мая? В общем, с какого-то первого числа. Идите найдите врача, пусть перепишет!

Мужчина ушёл, чуть не рыдая. Я подумал, что с моим сиропом всё будет проще. Как бы не так! Фармацевт, взглянув на мой трёхстраничный шедевр, спросила:

— У Вас есть разрешительные документы на рецепт формы 107-1/у?

— Какие документы? У меня ребёнок кашляет!

— Форма 107-1/у,  это для льготных лекарств. Ваш ребёнок льготник? Нет? Тогда это форма 148-1/у-04л. А у Вас вообще  не то. Врач ошиблась. Идите обратно!

Я даже застонал.
Вовка начал скандировать:

— «Мороженое! Мороженое!»

Пришлось идти обратно к Светлане Викторовне. Она, увидев меня, удивилась:

— Что, уже подействовало?

— Нет, у Вас форма не та!

Она хлопнула себя по лбу:

— «Ой, вечно я попутываю! Сейчас перепишу!»

И переписала, но теперь уже на другом бланке, который, как выяснилось потом  снова в аптеке, он был  «для стационара». Замкнутый круг опять!

В итоге фармацевт сжалилась и отдала мне сироп без всякого рецепта, потому что «я ухожу на обед через пять минут, а Вы меня все  уже достали до печёнок!».
Я купил сироп, свечи, и отдельно  мороженое Вовке, чтобы он замолчал...

Сцена четвёртая: домашнее лечение и голоса предков...

Дома мы с женой устроили медицинский консилиум. Я читал инструкцию к сиропу. Побочные действия: «аллергические реакции, анафилактический шок, отёк Квинке, тошнота, рвота, диарея, запор, головокружение, галлюцинации, звон в ушах, выпадение волос, рост зубов в носу...»

Жена сказала:

— «Это всё написано для страховки. Давай лучше дадим ребёнку мёд с молоком и малину!».

Вовка сказал:

— «Я хочу гречку!».

В итоге мы не дали ни сиропа, ни мёда, пока спорили... Температура спала сама, кашель прошёл на третий день, и Вовка побежал в школу, где тут же подхватил новый вирус...

Такова правда жизни: современная медицина,  это не система, а целая  стихия!
Она течёт, как река, но вместо воды в ней бюрократические отчёты, неработающие талоны и медсёстры, которые не понимают шуток. И всё же, если меня спросят:

—«Стоит ли лечиться в наших поликлиниках?»

Я отвечу:

— «Стоит, стоит, конечно, но берите с собой своё  и  инородное тело. И чувство юмора. Потому что с ними  можно, а без них  ни к одному врачу не попадёте!».

Эпилог, которого не ждали...

Через полгода я снова оказался в той самой поликлинике. На этот раз  с пальцем, прищемлённым дверью гаража (я и гараж, два сапога пара!).

В регистратуре та же медсестра, но теперь она меня уже сразу узнала. Увидев, что я держусь за руку, она просияла и радостно завопила:

— МУЖЧИНА, ВЫ С ИНОРОДНЫМ ТЕЛОМ? ИЛИ СО СВОИМ?

Весь коридор опять замер, а потом грохнул хохотом. Я улыбнулся, поднял забинтованный палец и сказал:

— На этот раз своё, родное! Палец. Исключительно отечественного производства!

Медсестра засмеялась,  наконец-то до неё дошёл юмор годичной давности. Она махнула рукой:

— Проходи без очереди! И скажи спасибо, что зубы не выбило!

С тех пор я хожу в эту поликлинику,  как к себе домой. У меня там даже талонов не спрашивают. Достаточно сказать пароль: «Со своим телом  можно?» — и двери сразу же  распахиваются.

Вот что значит  современная медицина. Где смех лечит не хуже, чем левомицетин. А иногда и лучше!

Мораль всей этой истории:

— Если искра попала в глаз,  не паникуйте! Слёзы всё вымоют, юмор тоже успокоит, а врач определит, что у  Вас  одна простая  царапина осталась!

Если заболел ребёнок,  не бегите в поликлинику. Лучше напоите его чаем с малиной и пошлите к чёрту этот  фармацевтический мафиозный синдикат. А если Вы медсестра и читаете это,  извините меня   за это выражение «со своим телом!». Но Вы ведь улыбнулись, правда?

P.S...

Рассказ практически написан по реальным событиям, но имена изменены, потому что автор боится судебных исков от медсестёр, которые умеют стрекотать так, что у истцов от смеха  вылетают стёклянные глаза...