Ноша. Глава 1

Глава 1. Переступи порог

Берег пах гнилой тиной, мокрым пеплом и чем-то сладким, тревожно напоминающим перезревшую, лопнувшую на солнце ягоду.

Игнат открыл глаза и сразу же догадался, что умер. Небо над ним было низким, свинцово-серым, будто кто-то накрыл мир огромным чугунным тазом. В висках стучало, во рту стоял привкус меди.

«Ну, умер так умер», — подумал Игнат и попытался сесть. Получилось не сразу. Не от боли — а как раз наоборот. Тело практически ничего не ощущало, будто его набили соломой или мокрым песком.

Наконец сел.

— Если это и есть загробный мир, то ожидал я от него большего.

— Я тоже. — добавил голос сбоку.

Игнат повернул голову.

Рядом лежал человек, такой растрёпанный и помятый, словно его не просто бросили, а предварительно хорошенько пожевали и выплюнули.

— Живой? — спросил Игнат.

— Пока да, — ответил тот. — А там видно будет. Михей.

Он сказал это так просто, будто имя своё знал всегда и ни на минуту в нём не сомневался.

Игнат кивнул. Он тоже знал, как его зовут, но откуда — сказать бы не смог.

— Игнат, — сказал он.

И тут же добавил, сам не зная почему:

— Премудрый.

Михей покосился на него.

— Это ты сам решил или тебе люди подсказали?

Игнат хотел было ответить, но не нашёлся что сказать.

В самом деле, кто же его так назвал? И за что?

Он решил пока не разбираться.

— Место странное, — сказал Михей, вставая с великим трудом на ноги и отряхивая видавший виды кафтан, — Птицы не поют. Ветер не шумит. Тишина такая, что уши закладывает.

— Тишина — не всегда плохо, — заметил Игнат.

— Это смотря для кого, — возразил Михей. — Для живого человека бывает подозрительно.

Он кивнул в сторону воды.

— А это ещё что за чудо? Ты слышишь?

Игнат прислушался.

На самой кромке воды, там, где серые волны лениво лизали черные камни, стояла лачуга. Она была кособокая, обросшей седым мхом, с единственным слепым окошком. И она действительно издавала звуки. Не скрипела от ветра. Не стучала ставнями. Она  кудахтала. Тихо, утробно, как гигантская курица, сидящая на насесте.

— Это знак, — торжественно произнес Игнат, наконец справляясь с головокружением.

— Конечно знак, — согласился Михей. — Вопрос только — кому.

Игнат поднялся, поправил на голове свой шлем, который при ближайшем рассмотрении оказался старым котлом, и решительно направился к лачуге.

Михей вздохнул и пошёл следом.

— Я вот думаю, — сказал он по дороге, — если нас там сразу не съедят, то, может, хоть сначала покормят.

Двери у лачуги не оказалось. Вместо нее зиял темный проем, от которого тянуло холодом и запахом сушеных трав.

— Эй! — крикнул Игнат, стараясь придать голосу богатырскую твердость. . — Есть тут кто?

Кудахтанье прекратилось.

— Вот теперь совсем нехорошо, — заметил Михей.

— Поздно отступать, — ответил Игнат и шагнул внутрь.

Михей, ворча себе под нос что-то про «дурные приметы» и «проклятые острова», последовал за ним.

Внутри пахло сыростью, птичьим пометом и еще чем-то очень старым, как забытая клятва. Единственный луч света пробивался сквозь щель в крыше, освещая клубы пыли, танцующие в воздухе. Посреди земляного пола, на чурбане, сидела старуха.

Маленькая. Сухая. Складчатая, как печёное яблоко. Она быстро и ловко вязала. Как будто это было единственное дело, которое имело смысл.

Головы навстречу гостям она не подняла.

Игнат остановился. Подождал.

Ничего.

Михей шепнул:

— Может, она нас не видит?

— Видит, — тихо ответил Игнат. — Просто не спешит.

Старуха вдруг остановилась. Спицы замерли. Она медленно, очень медленно подняла голову. Глаза у нее были мутными, белесыми, но взгляд казался тяжелым и осязаемым, будто физическое прикосновение.

И вдруг, не говоря ни слова она протянула руку.

На ладони лежали три вещи.

Ржавый гвоздь, cухая горошина и красный лоскут.

Игнат растерянно моргнул.

— Что...

— На три случая, — перебила старуха. Голос у неё был сухой, как треск ветки. — Потратишь — дальше сам.

Михей тихо фыркнул:

— Щедро.

Игнат наклонился и ещё раз посмотрел на предметы.

Гвоздь — кривой, ржавый.
Горошина — сморщенная, твёрдая.
Лоскут — выцветший, но всё ещё яркий, как капля крови на снегу.

— Бери, барин, — прошептал Михей. — Вдруг пригодится. Хуже-то уже вряд ли будет.

Но Игнат медлил.

Ему почему-то казалось, что как только он все это возьмёт — всё бесповоротно начнётся. И остановить уже не получится. Но он взял.

— Благодарствую, — сказал он.

Старуха смотрела. Ждала.

Это был момент для вопроса.

Игнат сглотнул.

— Скажи… — он на мгновение осекся: — За что я здесь очутился? Какую ошибку я совершил?

Михей тихо выдохнул:

— О, вот это ты правильно спросил…

Старуха чуть склонила голову и нехорошо улыбнулась.

— Ты её не совершал, — сказала она. — Ты её объяснишь.

Михей присвистнул.

Игнат почувствовал, как внутри что-то неприятно шевельнулось.

— Иди, — сказала старуха. — Иди, пока ветер не переменился.

Она снова опустила голову к вязанию. Разговор был окончен.

---

— Ну что? — спросил Михей, когда они вышли обратно на серый берег. — Понял, куда нас занесло?

Игнат не ответил.

Он смотрел на на лес, которая начиналась сразу за пляжем.

— Понял, — наконец сказал он. — Что назад уже не получится.

— А вперёд? — спросил Михей.

Игнат шагнул.

Песок под ногой мягко просел.

— Она дала нам ключи, Михей, — серьезно ответил Игнат — Ключи к разгадке.

И пошел по влажному песку, оставляя следы рядом со странными нечеловеческими отпечатками, которые уже начали затягиваться прибоем. Лес впереди стоял неподвижно, напоминая застывших великанов.

(продолжение следует...)