Приют пенатов добра и человеколюбия 4

4. ЛУННО-СОЛНЕЧНАЯ СОНАТА

У одного пожилого гостя женщина-врач обнаружила признаки какой-то инфекции. Срочно начали обследовать тех, кто с ним хоть как-то контактировал. В числе таких оказался и я.
- Смерим вашу температуру, - обратилась ко мне обаятельная, но серьёзного вида медсестра.
- Меня никакая зараза не берёт!  Даже ковид обошёл меня!– подставляя руку под прибор, самоуверенно заявляю сестре, отчего её милое, круглое лицо озаряется снисходительной улыбкой.
- Не верите?  Вон на столе книга моего сочинения! Там даже стих на эту тему есть.

Второпях листаю страницы, нахожу нужную, читаю:

Ковид не селится  во мне.
Приблизившись, он чует сразу:
Моя любовь к родной стране
Сжигает чуждую  заразу.

Моя гостья округляет глаза: они явно просят продолжения читки. А я чуток на женские просьбы:

Любви не в страх и омикрон,
Пляс бесов,  штамов суета,
Стремящихся со всех сторон,
Туда, где в душах  пустота.

Всё внимание моей слушательницы теперь всецело  на мне и я, кажется, покоряю её окончательно:

Огонь любви неустрашимый,
Горит без отдыха, без сна
В душе моей не опалимо,
Как веры русской купинА.

С ним и  Отчизной на устах,
Поют в душе молитвы-песни,
Мне жить, земному, лет до ста,
Возможно, даже лет до двести.

К тому ж,  под ношею Креста,
К России с чувством, не остылым,
И воскрешением Христа,
Не страшен студный зов могилы.

«Прекрасно, великолепно!» - говорят её восторженные глаза, щёки, нос, а губы, с улыбкой, произносят:
- Но температуру всё же смерим… А она у вас, слава Богу, в норме: тридцать шесть и семь.

А где-то через полчаса звонок в дверь. Входит чему-то слегка усмехающаяся, миловидная, лет тридцати-пяти брюнетка, в белом халате. И всё с тем же, распространённым среди опытных докторов, измерителем кровяного давления, с резиновыми трубками и мячиком-пшикалкой. Догадываюсь: это врач-терапевт, заменяющая ушедшую в недельный отпуск Ульяну Владимировну. Зовут Эльвирой Антоновной.
- Добрый день! – опять  же с чуть заметной усмешкой здоровается она. – Думаю, нам   стоит замерить ваше артериальное давление!

Пшик-пшик-пшик, и по мере этих звуков  матерчатая манжета всё туже сжимает мою руку повыше локтя. Шум выходящего из прибора воздуха  и результат: давление и пульс в норме.
- Вы, оказывается, пишите стихи? – с искренней, как мне кажется, заинтересованностью обращает она на меня свой пристальный взор.
- Пишу, когда душа просит, - отвечаю, а она уже берёт со стола последний сборник моих стихов, сосредотачивается на помещённом поверх обложки моём фотопортрете.
- Это ж в каких войсках вы служили?... В авиации?
- В войсках противовоздушной обороны. Потом военным корреспондентом…
- Да, это серьёзно! Скажите, а как у вас рождается то или иное стихотворение?…

Она задала мне вопрос, который задают мне чаще всего. Кстати, задаст после и возвратившееся из отпуска моё ясно-солнышко – врач Ульяна Владимровна. И я вновь и вновь буду говорить об одном  о том же: сначала является выраженная словом мысль. Далее  пытаюсь находить аналогии с известным библейским событием, когда по великому замыслу  Бога-Творца из тьмы над пустой бездной создавалась величественная, неповторимая картина вселенского мироздания. Мол, так и настоящий поэт, руководствуясь своим замыслом, выбирает из хаоса звуков, красок, слов только самые  необходимые и строит на том гармонию стиха. Причём, если созданное им соответствует всеобщей Божьей гармонии, то о таком поэте говорят: в нём талант от Бога.

…Моя собеседница замечает лежащий на столе лист с ещё не доведёнными, как говорят, до кондиции сотворёнными мною на рассвете стихами. Они были вызваны печальным молчанием моего смартфона, от которого я ждал светлых, обнадёживающих меня женских слов. Ждал, но их не было…
- Давайте я сам вам прочту, - не выказывая своих переживаний, предлагаю заинтересовавшей меня уже чисто по-человечески женщине-врачу. Продлевая время, читаю внятно, не спеша, до самой последней строфы:

«Никольский парк», среди пансионатов,
Влечёт к себе уже своим названьем.
В нём звуки, лунно-солнечной сонатой,
Поют мне радость сбывшихся мечтаний.

- Да, прекрасное созвучие лунно-солнечной сонаты с пансионатом, - в раздумье проговоривает она, покидая мой номер.

Мне же в эти минуты и после, при случайных наших встречах с ней, милейшей и интеллигентной Эльвирой Антоновной, сразу приходило на ум сугубо моё, хотя и высказанное давным-давно великим Иваном Тургеневым четверостишие:

Тоской любви, тоской немых стремлений
Душа полна…
Мне тяжело… но ты чужда смятений,
Как та луна.

03.05.2026, Зеленоград

Продолжение: http://proza.ru/2026/05/04/218