Сказки кота Савелия. Часть вторая. Сон

Легкий треск цикад вливался в густую, настоенную тишину ночи. За окном из-за деревьев выплыла и замерла круглая луна. «Полнолуние. Дает силы», - отметил про себя Мухин, подкладывая березовые полешки в камин. Савелий, разгладив седые усы, чуть улыбнулся и начал свой рассказ.
Он не выражался поэтически, не смягчал, не приукрашивал, он передавал суть, как проснувшийся, который смотрит на спящих с нежностью и пониманием.
 - Всё, что ты видишь, слышишь, с чем соприкасаешься, - ткань твоего сознания, и мир этот не более реален, чем тот, который ты видишь, закрыв глаза. Вот ты засыпаешь и видишь во сне город, улицы, дома, машины, пешеходов, людей, которых не встречал прежде, наяву. И всё это – настоящее, живое. Ты идешь по улицам, слышишь звук своих шагов, смех детей, запах из пекарен. Кто-то зовет тебя по имени. Потом ты просыпаешься, - города нет, улиц, людей этих нет. И были они только в тебе, в глубинах твоего сознания.
Савелий вздохнул, глядя своими полуприкрытыми глазами.
 - Но этот мир вокруг, подумаешь ты, он же не похож на сон. Он плотный, в нем есть радость, печаль, боль, и всё это настоящее. И он не исчезнет, когда откроешь глаза. Но ты же видел мираж на шоссе, в пустыне, эту сверкающую, манящую полоску воды, которая исчезает, едва ты к ней приблизился. И страдающий от жажды путник, реагировал на иллюзию. Был ли его путь к воде не настоящим? Была ли жажда не настоящей? Нет. Но источник переживаний оказался миражем.
Савелий посмотрел на луну за окном, отражающуюся в чашке с чаем.
 - Луна отражается в воде, - в пруду, в твоем ручье, в этой чашке, и она настоящая, и свет от неё реальный, и ты можешь нарисовать её отражение. Но если зачерпнуть её рукой, луны там не будет, да и никогда не было. Вода лишь отражает то, что есть выше. Отражение существует, но оно не то, за что себя выдает.
И еще один, простой образ. Ты идешь в сумерках по тропе и видишь змею. Сердце замирает, тело напрягается. Страх настоящий. Но кто-то приносит фонарь, и ты видишь просто кем-то брошенную веревку. Змеи не было, но страх был подлинным, он жил в тебе, пока не появился свет.
Вот так и мир. Это не дурной сон, не ошибка, просто сон, в котором и города, и села, и радости, и печали, и всё это настоящее внутри сна. Но сам сон соткан из сознания, и возникает в сознании, и в сознании же растворяется.
Вдали, за ручьем, заухала сова и смолкла. Её голос рассек тишину и растаял. Мухин сидел молча, неподвижно, глядя в огонь камина. Что-то в нем менялось, медленно, как цвет неба перед рассветом. Еще темно, но не как прежде. Это не объяснение, лишь прикосновение. И пока не стоит соглашаться, или не соглашаться, просто почувствовать, как нечто новое ложится в тебя мягко, без усилия, как листья на поверхность пруда.
 - Мираж, луна, змея, - это лишь зеркала, отразившие одну мысль о том, что реальность – не всегда та, за которую мы её принимаем, и страдание порой рождается не от самих вещей, а от того, какими мы их видим.
Мухин слушал о снах, и в нем возникал тихий вопрос, не вслух, - внутри, вопрос, который бывает важнее ответа. «Если мир – сон, то кто же видит его, кто спит, кто сновидящий?» Вопрос постепенно проявлялся, обретая форму. Но внутри Мухина стало чуть тише, как будто в открытое окно вошел свежий ночной воздух.
Савелий видел это, видел, как уходит напряжение, и не потому, что Мухин нашел ответ, а потому, что вопрос стал другим, это не вопрос о смерти, страдании, а уже о том, кто смотрит на всё это? И именно к нему, к этому вопросу, Савелий и подводил.
Мухин сидел неподвижно. Огонь в камине чуть потрескивал.
 - Подкинь дровишек. Тебя ждет новый рассказ.

03.05.26