Колым для невесты 2

Начало: http://proza.ru/2026/05/03/1642

Месяца месяцами сменялись до нас,
мудрецы мудрецами сменялись до нас.
Эти камни в пыли под ногами у нас
были прежде зрачками пленительных глаз.
       Омар Хайям.



2.Газон и "мусорка"

 Разве можно было сравнить худосочный газон с разнотравьем горной долины ,а  овчарку детства Джулая с собаками жильцов дома,где вначале снял квартиру старший,потом средний брат,а уж следом за ними туда же вселился и Ахмет.
Напрасно ТСЖ оснащало газон запретительными знаками с изображением перечеркнутого черного кобеля в красном кругу.Пренебрегая запретами,двуногие хозяева четверолапых выгуливали своих питомцев именно в "запретной зоне". Поэтому псы и собачонки всех пород удобряли травку летом,портили девственно непорочную белизну сугробов зимой- и с этим ничего невозможно было поделать.Зимой гранулы и кучки испражнений друзей человека припорашивало новым снегом.А по весне  Ахмету приходилось всё , что оттаивало вместе с окурками, шприцами и использованными презервативами сгребать в доставшуюся от предшественника оцинкованную ванну -и увозить на тележке на "мусорку". Эта ванна досталась ему по наследству от предыдущего дворника-таджика и представляла собой реликт тех самых советских времен, когда в барачном коридорчике можно было увидеть и коромысло на гвозде, и велосипед, и такую вот ванну, напоминающую о стихотворении: "Мама на кухне стирала ой бельё, котик усатый смотрел на неё, мама устала,легла на кровать, а котик взял мыло и начал стирать".
 В кишлаке, где родились и выросли Ахмет и его братья, их мама в такой ванне не только намыливала сорванцов хозяйственным мылом, омывала  нагретой на тандыре водой из горного ручья, пока они подрастали , но и напевала песни о древних батырах, отрывки из "Шах -Наме" , а дед . бренча на дутаре,  тянул бесконечную балладу о народном заступнике "Горгули".Бывало он и рубаи Омара  Хойяма и Низами Генджави  наборматывал, полоща трахею горловым пением, и дастаны о героях, и рубаи, и наты.Как только все это многотомье умещалось в плешивой, опушенной сединой голове.  Хотя , может,то  и не дед а ветер  завывал в ущелье, шакал голосил. Или разыгрывающий из себя дервиша бомж в душанбинском подземном переходе, которому спешащий мимо люд изредка бросал монеты в одноразовый пластиковый стаканчик из под разливного вина. 
 - Может, тоже так же хочешь петь , прося подаяния!? Ты же у нас мастер!И пи твоих -талантах!-ехидничал старший брат, вместе с ним, на своей "японке" мотавшийся Ахмета в столицу ,проверять свои счета, пока средний пас отару.
 Сгребая мусор в ванну, Ахмет катил его на сооруженной из детской коляски тележке до мусорника. Он это делал , как бы баюкая младенца в колыбельке и напевая. И когда взяв вес рывком , переваливал ванну за край контейнера так что он тяжести давившей на ладони ручками ванны немели пальцы, он думал о том, что уже на требующем особой беглости пальцев трехструнном смычковом рубабе,после таких тренировок ему уже не повиртуозничать. А ведь как раз звуками этой таджикской скрипки он пленил сердце своей первой невесты. На свадьбе. Она выделила его среди других музыкантов и , когда он её провожал до дувала, сказала:
- Ах, Ахмет!У твоей рубабы женский голос. Так звучит, что за сердце хватает!
 И чмокнув  его в щеку, убежала, хлестнув его в резком повороте бессчетными косичками по лицу так, что щека горела до утра и он не мог заснуть.