Когда у моего исследования еще не было истории

С благодарностью
проф. Виктории Семеновой

Так сложилось, что на стыке 2004-2005 годов я без определенной программы, без четко осознаваемой цели начал изучать историю современной, «постоттепельной» советской / российской социологии. Предпосылки для втягивания в такое исследование были, по крайней мере две: четверть века работы в социологии и начальный опыт анализа становления американской рекламы и методов проведенияопросов общественного мнения в США.
Был и своего рода неформальный профессиональный заказ. Основатель и редактор издания «Телескоп: журнал социологических и маркетинговых исследований» M.E. Илле предложил мне вести в нем раздел по истории российской социологии. Кроме того два дорогих мне человека, признаваемые выдающимися отечественными социологами – Б.М. Фирсов и В.А. Ядов, подталкивали меня к такому решению.


Трудно было предположить, что эмпирическая фаза этого спонтанно возникшего исследования продлится до 2020 года, а аналитическая – развивается и в настоящее время.
Говоря об эмпирической составляющей исследования, я в первую очередь имею в виду интервьюирование по электронной почте социологов разных поколений. Концепция лестницы поколений – системы 12-летних временных интервалов – была разработана в 2007-2008 годах и позже рассмотрена в серии публикаций, но наиболее обстоятельно – в книге «Современная российская социология: История в биографиях и биографии в истории» (2013 г.). Обоснованная математически конструкция поколений стала базой формирования главного информационного массива исследования – множества глубинных биографических интервью (бесед) с представителями семи поколений социологов. Их рассказы о своей жизни, о выборе профессии, обучении, о своих учителях и коллегах, о проблемах, возникавших при проведении исследований и публикации полученных результатов и многое другое дают представление о более семи десятилетней истории отечественной социологии.
В силу многих обстоятельств я не мог участвовать в семинаре памяти Г.С. Батыгина, который состоялся в Москве, в Институте социологии РАН 25-26 апреля 2008 года и обратился к доктору социологических наук Виктории Семеновой с просьбой рассказать на семинаре мою разработку по поколенческой стратификации российского социологического сообщества. Прошло много лет, но текст первого публичного представления моей концепции поколений сохранился [1], и это документирует один из важнейших моментов развития моего проекта.


К моему удивлению и радости в последние дни апреля этого года я обнаружил в своем электронном архиве материалы, которые в 2020 году собирал, чтобы подготовить книгу по истории работы над проектом, но затея эта не удалась, более того, я забыл о ней. Среди прочих документов есть текст Виктории Семеновой, скромно озаглавленный: «Мои заметки к докладу Б.З. Докторова Современное российское социологическое сообщество: модель поколенческой стратификации» (24 апреля 2008 г.). Но не стоит думать, что это нечто впопыхах написанное «на коленках» перед выступлением. Это – объемный (24000 знаков) аналитический текст с выводами, охватывающими многие проблемы изучения поколений в российской социологии. В то время я так широко эти вопросы не рассматривал, эти выводы были «на вырост». Виктория Семенова к тому моменту была автором пионерной книги «Качественная методология: введение в гуманистическую социологию» (1998 г.), ряда книг по биографическому методу, имевших международное признание, а в 2000 году она защитила первую в стране докторскую диссертацию по качественным методам «Эвристический потенциал качественной методологии в современной российской социологии»
Кроме отклика Виктории Семеновой свои замечания относительно выстроенной мною системы поколений российских социологов, свои замечания прислали опытные в биографическом анализе Лариса Козлова, Наталия Мазлумянова и Франц Шереги. В.А. Ядов ограничился телеграфным форматом: «Мистика, но выглядит убедительно. Привет. Володя», но в тот момент моей жизни это означало многое.


Теперь, глядя в прошлое, можно сказать – в целом позитивные мнения коллег послужили для меня импульсом к продолжению начатого исследования. Все ранее сделанное было предысторией, теперь началась история проекта, и в профессиональном, и в плане человеческих отношений отступать было некуда. Как говорили в советское время – надо было оправдывать доверие.

Приведу лишь начало текста Виктории Семеновой, в котором я нашел поддержку моих теоретических поисков.
«В докладе Б. З. поставлена очень интересная и оригинальная задача построения поколенческой стратификации становления российского социологического сообщества. Это весьма перспективная, но и достаточно сложная попытка связать историю социологии с поколенческим (поколенческо-биографическим) фактором, попытка отследить ритмы эволюции научного сообщества через индивидуально-личностный (индивидуальная биография) и коллективный (коллективная биография) фактор: выстроить некую матрицу становления дисциплины через вливание новых генераций социологов.
В данном случае задача осложняется еще и тем, что это “наше родное” профессиональное сообщество, в которое мы вписаны  субъективно, и поэтому  как в признании авторитетов,  так и в проставлении приоритетов исторического становления социологии не можем рассуждать отстранено. “Мы” выступает здесь не только в роли исследователя, но и в роли  свидетеля, а также участника этого исторического процесса. И есть ли в данном случае есть ли кто-нибудь,  кто может выступить здесь третейским судьей? Здесь возможна только саморефлексия исследователя.  Б. Докторов имеет все основания для выстраивания своей саморефлексии».


И завершаю рассмотрение той далекой истории моим ответом коллеге:
24.04.2008
Дорогая Виктория, прежде всего я искренне благодарю вас за проделанную работу, стремление к пониманию моего подхода, добрые слова... и так далее...  что мне особенно интересно в ваших заметках, так это размещение сделанного мною в общем историко-культурологическом пространстве и в собственно социологической предметности. Пока я не дошел до этих уровней, хотя, вы на сто процентов правы, трактую делаемое мною в рамках историко-науковедческой проблематики. Вообще должен вам сказать, что историей российской социологии я стал заниматься лишь осенью 2004 года, до начала того года основными для меня оставались исследования становления в США рекламы и опросов общественного мнения. Это я к тому, что – будут силы – я буду продолжать мои поиски... точнее сказать, начну их рассматривать как главные...  Думаю, что общий тон новых поисков дал Ядов, который написал по поводу тезисов: «Мистика, но правдоподобно». Правдоподобие надо усиливать, а мистику – убирать. Первое, мне думается, я знаю, как... да, именно, вы отмечаете это, огромный массив фактической информации...  как убирать мистику? Она сама будет уходить по мере усиления правдоподобности... да?


Я согласен с вами, что мы ориентируемся на изучение интеллектуальных групп... может это и неплохо? Они точнее, глубже, жестче реагируют на изменения социальной среды, отражают ее..   да, я тоже полагаю, что теория «контракта» плодотворнее, чем подход от конфликта...  я это буду делать....  во всяком случае, в петербургской социологической школе – «ядовской» - содружество сильнее соперничества.
Вы знаете, где больше всего мистики? Не в связи поколений с социальным временем России, но в наших душах... мы до конца не понимаем, что такое судьба... я говорю не о физике и метафизике, но об внутри-индивидуальном и вне-индивидуальном... это и есть то, что роднит поколения... 
Теперь я приведу вопросы Ларисы Козловой и Наташи Мазлумяновой и мои краткие ответы на них...  думаю, это поспособствует пониманию моего видения того, что пока у меня получилось...  вообще, я смотрю всегда на то, что мы делаем как на процесс..  что-то сделаю я, но многое мы лишь обозначаем...  я понимаю, что написание истории отечественной социологи – дело коллективное... и очень сложное (да, мы – часть это сообщества, в этом и «плюсы» и «минусы»)... в том, что я живу за океаном и не участвую во многих тусовках – плюс, смотрю немного со стороны, но и минус – что-то очень важное от меня может ускользать... я люблю смотреть в глаза человеку,  с которым общаюсь...


Вопрос: Вы привязываете середины поколенческих периодов к значимым событиям в жизни страны и на этом основании называете эти поколенческие границы универсальными.
Ответ: Я писал то, что нигде не привязывал середины интервалов к переломным моментам, нигде. Более того, я подчеркиваю, что этого не делал. Я априори объявил «длину поколения» постоянной и показал, почему я избрал 12-летние интервалы.  На основе эмпирического (!) анализа данных о рождении социологов, образующих первое поколение, определились 1928 и 1929 год. Исходя их этого, я нашел границы этого периода. Но так оказалось (я ничего не привязывал, ничего не подгонял), что середины следующих поколенических интервалов оказались tipping points. Еще раз, я не строил мои поколения так, чтобы в центрах были какие-то исторически значимые события, по большому счету, мне этого не нужно было.. Мне нужны были лишь границы поколений.


Вопрос: К каким теориям Эйнштейн их применял названные вами критерии?
Ответ: Критерии «внешнего оправдания» (external justification) и «внутреннего совершенства» (internal perfection) по-Эйнштейну обладают отнологической ценностью, они не связаны с предметной направленностью теории, но определяют ее способность отражать мир.  Можно сказать, что сама наука в идеале должна обладать «внешним оправданием» и «внутренним совершенством», ибо они – критерии истины.
По Эйнштейну, согласно критерию «внешнего оправдания» теория должна согласовываться с опытом. Это очевидно, но дело в том, что теория может быть часто сохранена путем ведения добавочных предположений. Следование критерию «внутреннего совершенства» сдерживает ученого от формулирования ad hoc допущений.
На мой взгляд, введение 12-летней протяженности для всех поколений – «изящно» и избавляет от умножения сущности без необходимости, это – бритва Окамы.


Виктория, извините...  хотел короче, а получается как всегда..
С самыми дружескими чувствами,  Борис


1. Докторов Б. Современное российское социологическое сообщество: поколенческая стратификация