Глава 9. Алгебра или как устроена магия

Марк открыл глаза, как обычно, за три секунды до звонка будильника. Тело ломило после вчерашнего стрима и ночных попыток добить домашку по истории. Хуже того, во рту было сухо, а левая рука затекла так, будто он всю ночь держал айфон. Будильник заорал, но Марк уже смотрел в потолок, пытаясь собрать себя в кучу.

Пятница. И первый урок — алгебра.

Он ненавидел алгебру органически. На уровне ДНК. Все эти иксы, игреки, графики парабол напоминали ему зашифрованные послания инопланетян. Но делать было нечего. Он натянул свое боевое худи «Dopamine is forever in my heart», закинул в рюкзак пауэрбанк, наушники и помятый учебник по алгебре.

Скейт привычно громыхал по серой плитке. В наушниках играло что-то ритмичное, басы били прямо в мозг. Сегодня он даже не пытался анализировать окружающую реальность или думать об исторических мемах. В голове крутилась только одна мысль: «Зачем мне эти функции? Я стример. Я не собираюсь строить мосты».

Школа встретила привычным запахом кофе из учительской и гулом голосов.

Марк зашел в класс алгебры, который сильно отличался от лаунж-зон других предметов. Здесь стояли строгие ряды парт, а на стенах вместо мемов висели схемы каких-то немыслимых графиков. Учитель, которого все звали просто Матвей, уже возился с проектором. Ему было лет двадцать семь. Он носил клетчатые рубашки, застёгнутые на все пуговицы, и имел привычку смотреть не в глаза, а куда-то в область лба собеседника. Двигался он немного дёргано, но говорил удивительно чётко. Он был похож на робота, в которого загрузили идеальный учебник.

По школе ходили слухи, что Матвей Антонович немного «в спектре». Но всем было плевать — это не считалось недостатком, скорее фичей. Он не ныл и не читал морали. Но все знали, что он обожал математику какой-то нечеловеческой, кристально чистой любовью. И если ты задавал правильный вопрос, он мог взорвать тебе мозг.

— Доброе утро, сказал он, не отрываясь от подключения ноутбука к доске. Голос был ровный, без эмоциональных качелей, как линия на кардиограмме абсолютно спокойного человека.
— Сегодня у нас Functions. Прошу не путать с TikTok FUNK. Это другое.

Класс прыснул. Марк улыбнулся. Коротко, сухо, смешно.

— Марк,
Матвей внезапно поднял глаза, и его взгляд упёрся точно в переносицу Марка. — Вот ты — стример. У тебя на стриме вчера было сто двенадцать человек. Как думаешь, алгебра тебе нужна?

— Честно? Марк пожал плечами.
— Максимум для того, чтобы посчитать донаты за месяц и процент удержания аудитории. Но это может сделать встроенная аналитика Twitch. Так зачем забивать голову? Это же всё равно считает машина.

Учитель кивнул и удовлетворённо поправил очки.
— Окей. Скажи тогда, что такое искусственный интеллект?
— Ну… нейросети. Нейронки. Типа та, что рисует мне картинки для превью стримов по текстовому описанию.
— Верно. Искусственный интеллект — это не магия, Марк. Это огромный, невероятно сложный математический аппарат. И знаешь, что является его сердцем?
Марк мотнул головой.
— Алгебра. Алгебра логики, линейная алгебра, математический анализ.
Матвей вышел из-за стола и начал расхаживать вдоль доски.
— Когда нейросеть рисует тебе кота в стиле аниме, она не творит в человеческом смысле. Она просчитывает миллионы матриц вероятностей. Она перемножает вектор за вектором с огромной скоростью. Ты знаешь, что такое функция активации?
— Нет, честно признался Марк.

Представь, что каждый нейрон в нейросети — это ты в соцсетях. Прилетает хейт и тебе нужно решить: ответить с остротой, промолчать или забанить? У тебя выбор зависит от настроения, опыта, уровня дофамина… А у нейрона всё проще: за него решают математические функции — сигмоида и ReLU. Они берут какое;то число, засовывают его в формулу, и по результату решают: активироваться этому нейрону или заморозиться. Никакой драмы, просто математика!

Марк уставился на доску, где учитель уже выписывал формулу ReLU: f(x) = max(0, x).

— То есть всё, что сейчас хайпится? GPT, Midjourney, эти ваши… это просто вот эти каракули?
Спросил Марк с лёгким шоком.
— Не каракули.
Матвей покачал головой.
— Это буквы абсолютно строгого языка. Весь мир переходит на рельсы машинного обучения. И если ты хочешь быть создателем, а не просто пользователем, который нажимает на кнопочки в приложении, ты просто обязан понимать базу. И база эта — алгебра.

Он взял со стола маркер и написал крупно: ПРОИЗВОДНАЯ.
— А это, он постучал по надписи,
— Ключ к обучению нейросетей. Производная — это скорость изменения. Когда нейросеть учится рисовать Нахиду и она ошибается. Мы считаем величину её лажи и с помощью производной понимаем, как нужно изменить её внутренние параметры, чтобы в следующий раз результат был точнее. Этот процесс называется «градиентный спуск». Нейросеть как бы нащупывает дно темной ямы с завязанными глазами. И без алгебры она слепа на оба глаза.

Марк поднял руку:
— А интеграл тогда зачем? Если производная — это скорость, то интеграл — это...

— Накопление, перебила с первой парты Лена. Она, как всегда везде первая...

Матвей задумчиво повернулся к классу и вывел на проекторе:
Скорость набора подписчиков за месяц ; интеграл = общее число новых фолловеров.
Радости с каждого стрима ; интеграл = ваш дофамин.
Ваши действия + реакции чата ; интеграл = репутация на Twitch.
Интеграл — это когда куча мелочей складывается в один большой результат. Всё, что копится и влияет на итог, все это интеграл.

В классе повисла тишина. Даже Дима перестал скроллить ленту и поднял голову.

— Матвей Антонович, спросил он,
— А вот эти все нейросети... Это же профессии будущего?

— Это профессии настоящего. Завтра они станут такими же базовыми, как умение пользоваться мышкой сегодня. Если ты не будешь понимать алгебру, ты, конечно, сможешь пользоваться готовыми нейросетями. Но ты не сможешь создать свою. Не сможешь обучить модель под свои уникальные, никому больше не интересные, но важные для тебя задачи. Ты будешь вечно зависеть от чужих дядь, которые написали для тебя интерфейс.

Он остановился напротив доски и с неожиданной теплотой добавил:
— Ребята, вам не нужно любить алгебру так, как люблю её я. Я знаю, что я странный. Но я хочу, чтобы вы хотя бы понимали, что это ваш пропуск в высшую лигу. Пропуск к управлению реальностью. Вам нужно понять: Хотите вы быть теми, кто задаёт алгоритмам правила? Или теми, кто всю жизнь живёт по чужим алгоритмам?
Его голос дрогнул на секунду, выдавая фанатичную увлечённость предметом. Хотя он и старался казаться сухим роботом, его искренность пробирала до мурашек.

Марк смотрел на доску, где теперь красовалась целая сеть из формул. Раньше всё это было похоже на мёртвые иероглифы. Теперь они стали похожи на заклинания, с помощью которых создаются миры.

— Илья Гри… ой, простите, Матвей Антонович,
Поправился Марк.
— А как понять, что ты движешься в правильном направлении в этих ваших... градиентных спусках? В жизни, в математике — неважно?

— Отличный вопрос,
Кивнул учитель.
— Когда твоя функция ошибки становится равна нулю, ты перестал учиться. Мозгу нужен небольшой, контролируемый градиент ошибки. Небольшой стресс, небольшое непонимание. Ты делаешь шаг, ошибаешься, считаешь производную от своего Fail, корректируешь свои знания и делаешь новый шаг. Машины учатся именно так. И, поверь, это чертовски эффективно.
Класс, домашнее задание на следующий урок.
— Постройте график любой своей привычки за неделю, найдите на нём скорость изменений. Это будет ваша производная, а потом попросите нейросеть объяснить результат. И проверьте, не ошиблась ли она. Если хотите понять, как учатся нейросети, зайдите на Teachable Machine и научите модель отличать сонное лицо от бодрого, наблюдая за тем самым градиентным спуском в реальном времени.

Зазвенел звонок. Громкий, резкий, возвращающий в реальность. Марк сидел, глядя перед собой. Внутри что-то гудело. Нет, он не стал внезапно обожать математику. Но чёрная пустота вместо скучного непонимания сменилась очертаниями какого-то грандиозного механизма.
Он аккуратно, почти с уважением, положил свой учебник в рюкзак. Не как что-то лишнее и ненужное, а как предмет, который, возможно, стоит открыть.
— Марк, ты чего завис?
Дима пихнул его в плечо.
— Пойдём, а то в столовую опоздаем. Булочки с корицей разберут!
— Знаешь, бро, медленно произнёс Марк, выходя в коридор,
— Если булочка с корицей — это функция, то её поедание — это взятие производной. С каждым укусом мы вычисляем скорость уменьшения объёма!
Егор округлил глаза:
— Всё, Матвей тебя перепрошил. Ты теперь адепт секты, вызывающей духов через логарифмы?
— Не, просто кажется, я начал понимать, как работает мой внутренний ТикТок, усмехнулся Марк.
— И это немного пугает. Но одновременно дико вставляет.

В наушниках играл рейв, коридор наполнился светом. И даже предстоящий концерт рэпа теперь казался Марку следующей неизвестной функцией, которую предстоит разобрать. Бит за битом, строчка за строчкой. А главное — он больше не чувствовал себя просто юзером в этой вселенной. Теперь он знал о существовании командной строки. И это был самый мощный бафф, который только можно было получить за один школьный урок.

P.S. Действие книги происходит — до того, как привычные социальные сети и платформы изменились.
Время, когда Twitch, TikTok, Instagram и Discord были частью повседневной жизни, а не воспоминанием.
Instagram и Discord принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой на территории РФ.
Telegram и  Twitter - соцсети, деятельность которых признана экстремистской и запрещена на территории РФ.