Дворник

Был бы я поэтом, накатал бы целый ком стихов, посвящая их первому снегу. Но я дворник, мне убирать надо снег подальше, чтобы не мешался. За ночь его навалило ого-го, давно такого не было.
Матерись ; не матерись на природу с погодой, а лопатой, друг дорогой, давай почаще двигай. Народ сейчас начнёт выходить из тёплых квартир, да на работы свои двинут. Активней, Николаич, подбадриваю себя, без тебя тут никак.
Ой! Мать честная!
Откопал в сугробе девушку. Хорошо, что лопатой не задел.
Что у неё с настроением? Голову сильно наклонила, лицо руками спрятала. Дрожит от холода. Шутка ли, в снегу просидеть всю ночь. Вот дела!
; Дочка, ты чего тут, а? ; спрашиваю я, подсаживаясь на край скамейки.
Она молчит и не смотрит на меня. Так ли я страшен и противен, чтобы на меня не взглянуть. Ну не брился какое-то время, подумаешь.
; Я такой страшный? Не хотел тебя пугать. Ничего плохого тебе не сделаю, ; успокаиваю я.
; Хуже уже не сделать, – стуча зубками, она вынырнула из ладошек. Посмотрела на меня. А в глазах её…
Эх…
Девушка красивая, но грустная-грустная.
Что с ней произошло?
Да, дела!
Ой, дурак! Чего сидим, согреться необходимо. Чаем горячим напоить. Ручки-то без варежек, сама в тоненьком плаще. Ей-богу в Снегурочку превратится.
; Не бойся, я не маньяк. Пойдём, пойдём. В подвале храню все инструменты, там, так сказать, мой офис. Сейчас чайком согреемся. И печеньице есть мягкое, подкрепимся.
; Он оставил меня. Он бросил меня прямо здесь. Сказал, что нет у нас общего пу-ти, в разные стороны ведут наши тропинки из этого мрачного леса. А разве было так мрачно? Я себя представляла бабочкой от счастья. Я порхала.
; Ох, дочка!
Это первая любовь у неё, наверное.
; И я осталась сидеть на скамейке, чтобы он видел, что я все невзгоды перетерплю, лишь бы быть с ним. Меня листьями забросало, а я сидела и ждала. Ждала его. Меня снегом занесло, а всё также не шевелюсь. Чтобы видел, какая я стойкая.
; Ну вставай, пойдём. А то он увидит, как тебя закоченелую скорая увозит.
Бедная, думаю, бредить начинает, из ума выходит. Неужели этот он (неизвестный для меня) так чудесен, что девушке приходится мучить себя, изводить? А он и не в курсе о её страданиях. Да тьфу на него!
; Дочка, пойдём.
Отопительный сезон давно начался. И Снегурочка согреется, ну правда, девочка в Снегурочку превращалась уже. Озябла, продрогла. Ничего, ничего.
; Ничего, ничего, ; говорю ей. ; Присядь на табуретку.
Накинул на неё старую, но тёплую фуфайку. Подсадил к батарее.
Подвинул столик поближе, он поскрежетал металлическими ножками. Сейчас по старинке быстренько в стаканчике кипятильником вскипятим воду, ароматного чаю попьём.
Тепло у меня.
; Погоди, Снегурочка, придёшь в себя. Тёплый чай после мороза ; самое то.
Шуршу в своей комнатушке. Печенье достаю. Печенье мягкое.
; Осторожней, ; поставил ей стакан. ; Ладошки погрей. У меня тут по-стариковски. Печенье бери. ; Я, хлопнув себя по лбу, соскочил с шатающегося стула. ; Про конфеты запамятовал.
Где конфеты? Ага, спрятались. Самый раз сейчас угощать. Сам-то я их не очень, а мою гостью порадуют.
Пока рылся в шкафчиках, слышу: «кап да кап». Слёзки роняет, несчастная. Да что же эти невзаимные чувства делают с нами, не по-людски как-то?
; Конфеты вроде не портятся, ; поворачиваюсь к Снегурочке, трясся целлофановым пакетом.
А Снегурочки и нет.
Слёзки вытеснили из стакана чай, он растёкся по столу, размочив одну печеньку. С табурета на пол кротко сползла фуфайка. Поднял её, а под ней мокрый след от бедняжки.
Растаяла.