Экзистенциальная боль русской литературы

Русская литература XIX века, вопреки распространённому мнению, не отражает реальный национальный характер русского народа и подлинную историю России. Она является выражением экзистенциальной боли и комплексов образованного общества (дворянства и интеллигенции), оторванного от национальной почвы. Литература создала искажённое, «кривое зеркало» русской души, по которому до сих пор судят о России и в России, и на Западе. Герои литературы — это не типы народа, а проекции болезненных состояний самого образованного сословия.
Таким образом, литература не может быть источником знаний о народе. Общественное мнение (в России и за рубежом) судит о русском характере по литературе, а не по реальной истории. У художественной литературы свои творческие задачи, не совпадающие с изображением реальной жизни. Литература выражала экзистенциальную заботу образованного общества, а не проблемы народа. Вне поля зрения литературы остались: быт разных сословий, православные традиции, государственное строительство, освоение огромных пространств.
«Больные вопросы» русской литературы. Обретение образованным обществом собственного исторического места. Проблема народа, чувство вины перед ним, поиски искупления. Попытки вернуть «земную родину» — соприкоснуться с традиционной культурой. Стремление вспомнить о «родине Небесной» — христианские истоки, абсолютные ценности.
Что литература отразила, а что — нет

Что отразила (искажённо)                Что НЕ отразила
 «Лишних людей», «мёртвые души»,                Живые души, не лишних людей
«тёмное царство»

Бездельников, лежебок,                Строителей государства, защитников
 рефлексирующих интеллигентов                Отечества, молитвенников, праведников

Критику государства, антигосударственные     Патриотизм, государственное
настроения                строительство, военную мощь               

Уродливые черты (приписанные народу)       Организационные таланты, волю,   
                Настойчивость, упорство народа

Искажённые образы в творчестве великих писателей. Толстой: мир аристократии — понятен и дорог; всё, что вне его (купцы, врачи, мастеровые, мужики) — карикатура или ерунда. Речь мужика с барином — «мычание»; настоящая сочная речь мужика вне общения с барином осталась ему неизвестна. Грибоедов: из всей русской армии, победившей Наполеона, показал только полковника Скалозуба — «слова умного не выговорил сроду». Где же Суворовы, Кутузовы, Ермоловы? Гончаров: совершил кругосветное плавание, восхищался героями-землепроходцами, но написал не о них, а о диванном лежебоке Обломове. Чехов: трудолюбивый врач и литератор, но выводит бесчисленных бездельников. Его героями должны были бы стать трудолюбивые Ионыч или Беликов. Исключение — Лесков: у него маргиналы не в центре внимания, поэтому он остался «чужим» для всех.
«Кривое зеркало»: несовместимость литературной психологии с фактами истории
Иван Солоневич формулирует главное противоречие:
Образ литературы                Реальный исторический факт
Непротивление злу насилием        21 миллион кв. км. территории — самая большая
                империя в истории
Любовь к страданию                Народные войны против Гитлера, шведов, поляков         
Анархизм русской души              Империя на 1/6 часть земной суши
Пассивность, безволие                Проход от Москвы до Камчатки и Сахалина
                через тайгу и тундру
«Кто-то врёт: или история, или мысль» (И.Л. Солоневич).

               
Роковые последствия для Европы. Западные «эксперты по России» (включая Гитлера) восприняли литературные мифы как правду. Из литературы следовало: русский народ сам ни с чем управиться не может, нуждается в «железной няньке» — Германии. Гитлер соблазнился «пустыми восточными пространствами, населёнными больными монгольскими душами». Трагедия в том, что и русские писатели, и российское, и европейское общественное мнение неадекватно воспринимали то, что говорит литература.
Несмотря на всё сказанное, русская классика совершила грандиозный первый шаг: поворот к православным и национальным истокам; пробуждение религиозной совести общества; разоблачение заблуждений и пороков образованных слоёв; указание на смертельную опасность духовных болезней. Но процесс возрождения был прерван катастрофой 1917 года.

Русская литература — это не реалистическое отражение народа и эпохи, а экзистенциальная исповедь образованного общества, оторванного от национальной почвы. Она создала «кривое зеркало», в котором народ увидел свои якобы «уродливые» черты (лень, безволие, антигосударственность), а Запад — обоснование для экспансии. Подлинный русский характер (государственнический, героический, волевой) остался за рамками классической литературы и был явлен только в XX веке (Солженицын, Шукшин, Астафьев, Распутин и др.).