Ромкина сказка. 19. И снова сны

                Ромкина сказка
                Глава восемнадцатая
                И снова сны



  Пока мама три дня была с Ромкой, она не отходила от него. И всё поглядывала на забор. Нет ли кого незнакомого.

  Позвонила бабушка Дина. Очень просила о встрече. Несколько раз звонил папа. Но мама не брала трубку. Однажды дедушка не выдержал и стал уговаривать дочь простить мужа. Ведь под колдовством они были со сватьей. Выяснили же уже. Но мама отмахивалась и отвечала, что пока не готова. Не было бы благодатной почвы, никакое зерно зла не проросло бы. Значит что-то у них самих в душах было, раз так быстро их опутать сумели. И вообще, она сама разберётся. Но пообещала, что всё будет хорошо.

  На третий день папа сам приехал. Попросил дать погулять с сыном. Реакция мамы напугала всех.

  - Нет. - громко крикнула она и стала озираться за забор.

  Папа даже отпрянул. Потом стал упрашивать, уговаривать. Они разговаривали где-то около часа возле машины Мити. Разговор был тяжёлый. Мама то кричала, то плакала, то издевательски смеялась. Папа стоически переносил всё. Наконец, мама резко развернулась, открыла калитку, приглашая папу пройти во двор.

  - Там, - мама указала на бывший участок Дины. - Там раньше жила твоя мать. Это был её родной дом. Сейчас папа хочет на нём обустроить зоопарк. Пока ещё ничего не начали делать, можешь познакомиться со своей родной землей. И там вы можете пообщаться с Ромашкой. Но я запрещаю... Слышишь? Запрещаю выходить за забор! Ты многого не знаешь. Это опасно для сына. Поэтому только там.

  - А что мы... - хотел спросить что-то папа.

  - А мы ещё поговорим. Твою позицию я поняла. Буду думать. Потерпишь. Я дольше терпела твои выходки.

  Ромка был счастлив. Наконец-то, папа стал нормальным. Они вместе облазили весь бывший участок бабушки Дины. Изучили старый дом. Нашли несколько пожелтевших фотографий. Папа их бережно сложил в карман. Обещал уточнить у бабушки, кто на них запечатлен. На чердаке стояла просто древняя деревянная лошадка-качалка. Вполне крепкая. Мальчик тут же её оседлал. Папа повинился перед Ромкой, постоянно рассказывал какие-то смешные истории, обнимал мальчика.

  За обедом Дмитрия усадили вместе со всеми за стол. Но тут папа был очень молчалив. Всё поглядывал на маму, потом вздыхал и опускал голову.

  После обеда мама и папа уехали. Каждый на своей машине.

  - Ну вот и хорошо. Вот всё и наладилось. - всплакнула бабушка.

  - Да где ж наладилось. Дарья никак простить его не может. Да оно и понятно, конечно. - отмахнулся дед.

  - Да простила она его давно. А уж как про девочку узнала. - задумчиво проговорила бабушка.

  - Про какую девочку? Что узнала? - не понял дед.

  - Ой, что это я. Ещё же нужно зверинец твой накормить. - вдруг засуетилась бабушка. - Коля! А почему зверинец твой, а кормлю его только я? А? Пошла-ка я отдохну немного. Мне вон свитер Ромочке довязать нужно. А ты иди своих Хитрюг да Рыжух корми. Привыкай!

  И бабушка, гордо задрав голову, просто по-королевски удалилась в дом.


  - Ромка, ты что-нибудь понял? Это что вообще сейчас такое было, не знаешь? И причём тут девочка? - почесал затылок дед. - Ладно, пойду кормить наш зверинец. Может поможешь?

  Снег уже растаял. Погода опять установилась сухая, солнечная, но очень холодная.

  Ясени прижились возле забора. И как будто стали охранять дом. Спрук несколько раз устраивал побеги для поиска сородичей. Ведь он должен был исполнить свою миссию. И всегда возвращался. Но вскоре перестал выходить даже во двор, объясняя это тем, что не любит холод.

  Шифя носился по дому, ухаживая за ним. При этом в его ручке постоянно было что-то съестное. Однажды Ромке даже показалось, что этот обжорка стал толстеть. По вечерам домовёнок оборачивался котом, укладывался возле бабушки и громко урчал на её поглаживания.

  Собак перевели в специальную пристройку к дому. Там было теплее, чем в конуре. Туда же переселили и вредную птицу. Она уже привыкла к своему новому месту и стала более спокойной, но время от времени щёлкала кого-нибудь клювом. Это чтобы не забывались.

  Топтошка и Манька оказались в одном утеплённом хлеву. Козу сосед поначалу раздражал. Потом и они подружились. Да и разве можно было враждовать с таким замечательным добродушным пони. Очень повезло, что участок бабушки Дины баба Яга тоже взяла в охранный круг. Он был заросшим и там оставалась ещё кое-где трава. Топтошка резво скакал по участку, пощипывая эти остатки, а коза степенно ходила по кругу, философски поглядывая на скачущий молодняк. Иногда, правда, многозначительно напоминала о нормах воспитания громким «Меее».

  Рыжик освоилась. Перебралась в комнату Ромки и спала там возле печки. Ей специально для этого мама купила и привезла мягкую собачью лежанку. Ромка постоянно играл с лисичкой. Ему всё время казалось, что она понимает всё, что он ей говорит. Она даже внимательно смотрела, когда он что-то рисовал и иногда макала кончик хвоста в краску и оставляла необычные узоры на листе.

  Хулиган даже ревновал порой, что мальчик уделяет ему меньше внимание, чем какой-то рыжей бродяжке. Рычал на лису. Но та просто грустно уходила в комнату. И пёс смирился. Тем более, что у него была Галька.

  Несколько раз приезжал папа. Пару раз приезжала бабушка Дина. Да и Баба Яга в разных образах пробиралась в их «крепость» и учила мальчика разным премудростям и законам волшбы. Но выходить за забор Ромке не разрешали. От этого он начал тосковать.

  Талмуд молчал.

  Однажды мама приехала очень взволнованная.

  - Представляете. Кажется, Акулина активировалась. Сначала я чуть не сбила какую-то женщину. Она прям неожиданно появилась на дороге. Я подошла к ней, стала оказывать помощь. И не пойму. Как-то мне неуютно. Она меня просит довезти до больницы. Мол плохо совсем, а раз я сбила, то должна загладить вину. И только к машине подошли, как у меня палец с кольцом начал гореть. Хорошо мимо машина скорой проезжала, я её тут же остановила и женщину им отдала. Но той как-то сразу стало хорошо, и она быстренько ушла.
Потом сосед попросил довезти до магазина. Только я дверь собралась машины открывать - опять палец горит. А тут этот же сосед из-за угла другого дома выходит и мне машет. Здоровается. Я на того, что рядом был обернулась, а там нет никого.
А сегодня нашла котёнка. До того милый, потешный. Дай, думаю, возьму. И только к двери подхожу - опять палец горит. Я котёнка уронила от неожиданности. Он упал и выругался по-человечески. Я аж на метр от него отпрыгнула от испуга.

  - Ох, ты побереги себя, доченька. - распереживалась бабушка. - Может всё же пора домой-то вернуться. Ну поучила ты уже мужа своего, непутёвого. Хватит. Да и про девочку рассказать пора.

  - Опять какая-то девочка! - вспомнил тут дед. - А может и мне расскажите, что у вас там за девочка. Хотя, я, кажется, уже и сам догадался. Меня ещё в избушке у Ягоды твоя любовь к грибочкам насторожила. Сестрёнка у Ромки будет. Да?

  Бабушка с мамой переглянулись. Мама потупила взгляд и чуть кивнула головой.

  - Ура! - заорал мальчишка. - У меня будет сестрёнка-Ягёнка.

  - Нет! Нет! - испугалась мама. - Никаких Ягёнок. Оля будет. Или Алёнка. Я ещё не решила. А может быть вообще Ярославна.

  - Хорошо не Святозавра. - рассмеялся Николай. - Главное, чтобы здоровенькая была.

  После ужина пришла Ягода. Точнее приползла червяком под землёй. Но сказала, что земля уже застылая стала, поэтому она замучилась головой пробиваться. Устроили очередной совет. Решали, что делать и как быть. Но пока ничего нового так и не придумали.

  Ромке все эти советы уже надоели. Поэтому он ушёл спать. И вот тут проснулся Талмуд.

                ПЕРВЫЙ СОН ОБ АКУЛИНЕ

  Ночь. Тёмный лес. Густой лес. Каждый шорох отражается в нём заползающим в душу страхом. Каждая тень накрывает воображение ужасными картинками.

  Где-то вдали слышны крики людей. Сквозь сплетённые ветви, видны огни факелов. Люди кого-то ищут. Но голоса их злобны. Нечего ждать добра тому, кого они найдут.

  Под поваленным деревом сидит темноволосая красавица. Она горько всхлипывает, зажимая себе рот рукой, и со страхом оглядывается на огни и голоса.

  Вдруг к ней подползает большая чёрная змея. Она двигается медленно, грациозно и совершенно бесшумно. Возле самой девушки рептилия вдруг вспрыгивает вверх и оборачивается женщиной.

  Ромка уже видел её и раньше. Это Змеевна. Но как она постарела и подурнела. Новое зло съело её душу и отразилось на её внешности.

  - Шшто, Акулина? - тихо шипит Змеевна. - Не верят тебе люди? Броссили тебя родные. Даже мать с отцом предали. Сёсстры твои и силой богаты, и крассотой, и живут возле матери в любви. А ты тут прячешьсся. Сбежала из-под венца от сстарого вдовца.

  - Тише, найдут ведь. Не сносить мне тогда головы. Отец сильно осерчал, небось.

  - Не бойсся! Мой голосс, что шшуршание травы. Кто и услышит - близско не подойдёт. Хочешь силу обрессти и отомсстить всем? Пойдём ссо мной.

  Колеблется девушка, оглядывается то на Змеевну, то на факелы, что ближе и ближе. Вдруг слышит она голос отца.

  - Акулина, несносная девчонка, где ты? Отзовись.

  - Да, я согласна. - вскакивает девушка с ужасом в глазах.

  Тут же Змеевна накидывает на неё плащ, что чернее ночи, и девушка под ним исчезает.

  - Вот как хорошшо, я всё усстроила. Отомсстишь ты за меня. Самой сстрашной местью отомсстишь. Жди Яга. - смеётся женщина, укрывается плащом и исчезает вместе с ним.

  А на полянке тут же появляются Князь с десятником.

  - Ну куда же она могла деться. Вот дитя неразумное. - упавшим голосом шепчет Князь. - Да, кабы я знал про Ярослава-то, разве ж я оправил бы его к заставе. Мне же сказали, что он её обидел, а Светозар приласкал, и всё у них сладилось. Я же ещё удивлялся, что стар он для неё, но ради счастья девичьего согласился.

  Десятник находит под деревом платок Акулины и отдаёт его Князю. Тот прижимает его к лицу, а потом кричит.

  - Доченька, родная моя. Отзовись. Не будет свадьбы, прости своего родителя непутёвого. Хочешь, к матушке родной отпущу тебя. Будешь у неё в избушке жить с сёстрами. Отзовись только.

  Но молчит лес, шуршит только ветвями да листьями, гудит ветром среди деревьев, воет волком дальним.

  - Обманули её, она добрая была, вылечить надо - заорал Ромка и сел в своей постели.

  Спрук от неожиданности свалился и забился под кровать. Шифя открыл один глаз.

  - Кого? - позёвывая уточнил он у мальчика.

  - Да Акулину же. Змеевна там что-то подстроила. Надо...

  - Спать пока надо. Четыре часа утра только. Спи. Днём всё решим. Быстро всё равно не получится.

  И он перевернулся на другой бок. Потянулся. Потом потрогал в спинном кармашке вкусную заначку, но передумал и захрапел.

  Спрук вылез из-под кровати, осмотрелся, пристроился к Ромке, и они тоже заснули.

  И только лиса в своей лежанке подняла голову и тяжело вздохнула.