Ромкина сказка. 21. Последняя битва

                Ромкина сказка
                Глава двадцатая
                Последняя битва


  Спрук спрятался под хвостом лисицы. Его, конечно, было прекрасно видно. Всего, кроме морды. Но он считал, что спрятался. Лиса при этом старалась забрать свой собственный хвост, чтобы самой спрятать мордочку, но лихач не отдавал. Он как-то ловко умудрился ухватить и хоботок, и хвост.

  - Не хочу, не хочу, очень тяжёлая. - бубнил он, зажимая лапками хоботок.

  Шифи носился по всему дома, размахивая свои хвостом. Он залатывал прорехи в защите то там, то здесь. Круша летал и каркал на всю округу. От его хвоста тоже исходили всполохи, которые чинили внешний контур.

  Обе собаки носились по двору с бешеным лаем. Коза орала в сарае. Ей вторил пони. Цапля добавляла ритма своим клювом.

  Бабушка что-то шептала в углу. Дед стоял на крыльце, перекрестив на груди руки и внимательно наблюдал за происходящим. Он казался спокойным и невозмутимым. Но рядом с ним стояли вилы, а за пазухой торчал топор. С вилами на волшебника — это, конечно, смешно. Но ему придавало уверенности.

  По периметру за забором стояли какие-то люди в балахонах и пускали на дом огненные шары. А в отдалении стояла красивая молодая женщина, так же скрестив руки на груди и наблюдала за битвой. Хотя взор её больше был направлен на дедушку.

  Такую картину застал Ромка, когда проснулся после последнего сна про Акулину. Он подошёл к окну, отодвинул занавеску и внимательно посмотрел на женщину. Маленький мальчик, который за эти несколько месяцев повзрослел двое, пытался понять: почему некоторые люди, как Яга, например, перенося испытания не ломаются, а становятся только лучше. А некоторые, как Акулина, начинают всё разрушать вокруг.

  Женщина заметила в окне мальчика. Они смотрели друг другу в глаза. Пятилетний ребёнок с чистым сердцем. И многовековая старуха с выжженной душой.

  Тут Акулина ухмыльнулась, взмахнула рукой, и все исчезли. Только осталось множество следов, на недавно выпавшем снеге.

  Соседи, как ни странно, ничего не слышали и не заметили.

  Успокоив животных, выслушав последний вещающий сон Ромы, дом погрузился в тишину.

  Днём всё было спокойно. Но ночью опять началась осада. Это продолжалось неделю. Защита начинала истончаться. Тогда, на большом совете, было решено переправить мальчика в дом Ягоды. Кто же знал, что именно этого и добивалась Акулина.

  Как хорошо видны следы на глубоком снегу. Как хорошо по ним найти, где проходили люди. Вот о чём забыли, придумывая план переправки. Точнее не учли, что слишком много выпало его в лесу.

  Круша и дедушка остаются в доме. Круша старше и сильнее Шифи, поэтому ему проще будет держать оборону. А дедушка присмотрит и за оставшимися животными. Бабушка наотрез отказалась оставлять мужа одного, хотя и очень хотела посмотреть на реальную сказочную избушку. В другой раз. В мирное время.

  Собак пришлось тоже оставить, иначе, без их лая, станет понятно, что кого-то нет. А вот Шифи и Спрук должны сопровождать Ромку и маму к Ягоде. У них есть хоть какие-то волшебные способности, на всякий случай.

  Маме как раз нужно было уже ехать на работу. Поэтому, очень тайно, у неё в машине спрятались Ромка, Шифи и Спрук. Неожиданно прошмыгнула и лиса.

  Выехали днём. За несколько километров от села, мама оставила машину и весь партизанский отряд двинулся в сторону леса. И вот тут-то и обнаружилось, что в лесу снег гораздо выше и глубже. Мало того, что было сложно пробираться по нему, так ещё и бедный домовёнок не справлялся уже с заметанием следов.

  Через час они продвинулись только на половину пути, а Шифи уже так выдохся, что маме пришлось взять его на руки. Ромка тоже очень устал. Но молчал.

  - Ладно. Хватит, Шифя. Мы уже далеко отошли от дороги. От машины до наших следов большое расстояние. Думаю, не догадаются. - прошептала мама. Она тоже уже очень устала. — Это же надо как. Столько времени ни снежинки, а тут сразу за неделю - сугробы под два метра.

  К вечеру, уставшие, голодные, мокрые и замёрзшие, они, наконец, добрались до заветной полянки, где было постоянное лето. А там их ждала тёплая печь, вкусный ужин и безопасность.

  Ягода была очень расстроена тем, что Акулина решилась на такие крайние меры. Баба Яга хотела поточнее расспросить Ромку о его снах. Тот вкратце рассказал, но его разморило в тепле. Он так и заснул за столом, не донеся до рта очередную ложку своего любимого картофельного пюре. Рядом с ним посапывал Шифя (который, кстати говоря, зайдя в избушку, стал чёрным), похрапывал Спрук, а в ногах свернулась клубочком лисичка.

  Ягода с мамой перенесли всю эту компанию в кровать. И только они хотели ещё немного обсудить, сложившуюся ситуацию, как вокруг раздался жуткий звон, грохот и стон.

  Мама, Ягода и её домовые переглянулись и напряглись.

  - Что, сестрёнка, думала не найду я тебя. Долго ты от меня скрывала родные земли. Долго голову морочила. - раздался грозный голос Акулины.

  Поднялся ветер, загалдели обитатели поляны, начали прятаться кто-куда мог.

  Вылез из-под моста Змей Горыныч. Дыхнули три головы в три стороны огнём на купол для укрепления. Замерцало вокруг огненными всполохами.

  - Давай, давай, старайся, защищайся. Не поможет тебе это. В тебе одна сила, а во мне три силы сестёр - дочерей Яговых, да ещё сотня ведающих. Думала, что умная, да хитрая. Заморочила меня. Да видишь, как, и умнее, и хитрее тебя оказалась я.

  И опять по куполу всполоху пошли, только ослабляющие защиту.

  - Ох, что же мы наделали. - испугалась мама. - Неужели, она за нами следила. Получается мы же сами и привели её сюда.

  - Сделанного не воротишь. Боюсь биться нам с ней придётся. Сколько смогу - продержимся. А там уж как получится... - грустно ответила Ягода.

  Вышла она в центр поляны. Встали они с Горынычем спина к спине. Горыныч огнём укрепляет. Ягода воздухом закрепляет. А Акулина тут же чары их разрушает.

  - Открывай, сестрёнка. Истинная наследница дела Ягова пришла. Уступи место старшей сестре.

  Прошёл час. Уже и домовые, и обитатели поляны стали волшбой для защиты делиться. Многие без сил лежат. Даже Змей Горыныч уже в Смородинку залез силы восстанавливать. А Акулине всё нипочём.

  Проснулся Ромка от грохота. Вышел на крыльцо. Всё сразу понял.

  И тут треснул купол. Схлопнулся, как мыльный пузырь. Калинов мост огнём вспыхнул. Река Смородинка жаром пылает.

  Ворвались на полянку сущности тёмные, непонятные. Идёт Акулина гордо, как царица. Где ступает, земля чернеет. Как копотью покрывается.

  Встали две сестры напротив друг друга. И начался бой. Тяжёлый бой. Последний бой.

  Стонет земля. Стонут деревья вокруг. Воет ветер. Небо тучами покрылось. Совсем черно стало.

  Вскинула руки Акулина и пустила столб чёрной волшбы в сестру свою младшую. И Ягода руки вскинула, да направила столб света в противницу. Встретилась эти потоки, заискрило вокруг. То к Акулине ближе свет, то к Ягоде тьма подбирается.

  Минут десять всего и прошло, как вдруг над местом пересечения света и тьмы стал образовываться портал в соседний мир. Будто глаз какой открывается, да от долгого сна просыпается.

  А как открылся глаз полностью разбросало сестёр в разные стороны. А из портала вылетела белая драконица. Пролетела над поляной. Огляделась. Махнула хвостом, да душу Змеевны, что у врат в Навь печалилась, подцепила - в портал закинула.

  А тут и Змей Горыныч из-под Калинового моста выбрался. Увидела его драконица, кинулась оземь и оборотилась прекрасной девой, только ростом очень высоким. В три человеческих роста. А все вокруг замерли, как будто остановились во времени. Но видят всё и понимают.

  - Так вот где ты, суженый мой прятался. - обратилась она к Горынычу. - Столько лет я тебя по всем мирам искала.

  Смотрит Ромка, а Змей Горыныч тоже в юношу обернулся. Только теперь у него одна голова. Но глаз три. Ещё один на лбу моргает.

  - Здравствуй, красавица. Не прятался я. Здесь жил, проход в мир Навий сторожил. О тебе душа моя ныла, но распознать я те чувства не мог.

  - Пойдёшь ли со мной в мир наш родной?

  - Не могу я бросить место это. Погибну без жара Смородинки.

  - Не погибнешь. В этом мире волшба иная, в родном мире твоя стихия. В этом мире и время иначе идёт. И звёзды иначе светят.

  - Да как же я Ягоду свою брошу. Видишь, что у нас происходит. Зло с добром сражается. Побеждает зло-то.

  - Ой-ой. - покачала головой девушка, усмехаясь. - Али не видишь ты, чем всё тут закончится. Не нужна больше миру этому жертва твоя. Да и матушка твоя потому в Навь не прошла, что в наш мир вернуться должна. Из него она вышла, в него и возвратилась.

  Прикрыл два глаза юноша, что Змеем Горынычем был. Только тот и смотри, что на лбу. Оглядел полянку внимательно. Посмотрел на Ромку. Улыбнулся. Кивнул головой. Обернулся снова змеем и взмыл в небеса.

  А за ним и драконица белая. Начали они кружить над поляной. Танец в воздухе выкручивать. Да так и влетели в портал. А как влетели, так тот глаз порталий и закрылся. Будто его и не было.

  Отмерли все. Вскочила Акулина. Улыбается хищно.

  - Что, сестрёнка. Нет у тебя больше помощников. Даже Змей предал, за любовью своей ушёл. Вот она любовь Ваша. Предательство одно.

  - Что же ты Акулина дурная такая. За что родных и людей так не любишь? Ведь говорили тебе сёстры, что нет нашей вины в бедах твоих. Почто сторону зла приняла?

  - Зла? А с чего ты взяла, что я зло. Тёмное — не значит плохое. Шоколад - он вон, тоже тёмный, а вкусный какой.

  - Так ты сестёр убивала.

  - Не было такого. Волшбу они мне сами отдавали. Знаешь, ведь, что только у того её взять можно, кто добровольно даёт. А моя вина в их смерти лишь косвенная. Вон, у потомка своего спроси. Знает он. Чую, что знает.

  - Так ты на войны правителей подговаривала. Сколько народу от этого погибло.

  - Мало погибло. Вон сейчас сколько, планета уже задыхается.

  - Неужто не жалко тебе никого?

  - А чего их жалеть. Ты муравья раздавишь - жалеешь?

  - Жалею.

  - Да ладно, не ври. А ваше это добро. Лучше, что ли. Машин понаделали, заводов. Для облегчения жизни людей. Ха. А то, что реки засорены, воздух твой любимый в некоторых городах такой, что насекомые дохнут. Хватит мне тут голову морочить. Отдавай заветные ключи от Нави да Прави.

  Пока Ягода с Акулиной переругивались, Ромка вдруг уловил жуткое желание подойти к старшей дочери Яги и обнять. Он так это тихо сделал, что никто и не обратил внимания, что мальчик уже возле ведьмы.

  - Э, пацан! Ты откуда здесь взялся, чего надо? - удивилась Акулина, когда маленькие детские ручки обняли её за талию.

  - Я всё про тебя видел, тётя Акулина. И я очень тебя люблю. - пробормотал он, тыкаясь носом в её живот.

  - Что, нет, отпусти. - заорала женщина.

  От Ромки потянулись золотистые энергетические нити. Они стали опутывать Акулину. И как бы она ни пыталась, вырваться из объятий любви чистого сердца у неё не получалось. Но тут из неё самой потекли тягучие, как смола нити тьмы. Они стали тушить любовь покрывая её своей смолой.

  - Сестрёнка, прости ты нас уже.

  Ягода тоже присоединилась к мальчику и обняла Акулину. Но та не сдавалась. И вот уже и мама, и Шифя, и Спрук, и домовые Яги, и многие обитатели поляны пытались обнять тёмную женщину и поделиться с ней своим теплом.

  Тут из избушки вышла лисичка. Она вздохнула, тряхнула головой. Пробралась сквозь толпу обнимающихся существ и ткнулась носом в руку Акулины.

  Тут же раздался взрыв.