УДАР, продолжение

Надо бежать за счастьем, догонять его, вцепляться в него руками, зубами и никогда его не отпускать.
Сегодня мой спектакль, я стою на освещенной сцене, на возвышении, на подиуме, я смотрю в зрительский зал, я главный герой своей маленькой скоротечной остросюжетной драмы.
Глаза, лица, взгляды, шаги, крики толпы, оживленные голоса, скользящие по сцене полутени, размытые следы на дороге жизни.
Монотонный стук колес поезда времени, красочные пейзажи за окном, запахи моря, солнца, лета, юности, лесных цветов, тепло нежных рук, вкус согласных губ, мелодии сладких песен, впереди нескончаемая счастливая жизнь, звенящая, дрожащая, натянутая тетива судьбы.
Я еще всё успею, я всё еще поймаю, я еще везде добегу, я еще воткну на вершине флагшток своего счастья!
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 5, глава 18
Чудно, что, зная о скоротечности бытия, смертный уповает на счастье в призрачном мире.
Смерть забирает его родных и близких, но человек надеется на то, что его дверь она обойдет стороною!
 
У смерти ключи от всех дверей, замков, сейфов и вечный мандат на каждую жизнь: мою, твою, его и всех остальных подследственных, подозреваемых, обвиняемых, осужденных, приговоренных и даже помилованных.
Новое рождение, новое тело, новая антропометрия, новые геометрические пропорции и характеристики, новые статистические показатели и новая ожидаемая продолжительность жизни, новые возможности, новые направления движения, я стал старше еще на одну смерть.
Удар, старты разные, дорог великое множество, один предсказуемый, скорректируемый и ожидаемый финал, холодная земля или, как заместительная альтернатива, пламя неодолимого костра.
Удар, две чаши весов, две ладони, две дороги, две жизни, две неудержимые реки — река времени и река смерти, соединенные, сплетенные, скрученные в одну.
Удар, я что-то ищу там, наверху, среди свободных неудержимых птиц и холодных одиноких звезд.
Удар, я еще в игре, продолжаю бежать, торопиться, спешить, мерить шагами оставшуюся жизнь, пытаясь напоследок поймать, удержать и беспроцентно обналичить свое счастье.
Удар, жизнь — как боксерский ринг: чуть зазевался, открылся, расслабился, посмотрел на бездонное небо, усыпанное сияющими звездами, на посеребренные лунным светом деревья, на зеркальную гладь реки — получил прямой в челюсть.
Удар, удача сбежала от меня с другим, мелькающий, спешащий мир безжалостно вырывает из моих рук всё то, на что я рассчитывал, за чем я гнался долгие годы, к чему стремился, на что опирался, что считал своей непосредственной собственностью.
Вселенной наплевать на меня, на тебя, на него, на моих товарищей и друзей, на моих родителей, на моих детей.
Я работаю, тороплюсь, рассчитываю, решаюсь на рискованные поступки, защищаю накопленное, устаю, выбиваюсь из сил, привязываюсь к женщинам, суечусь, оплачиваю ипотеку и кредиты, а планета вращается и вращается, устремляясь в черное бездонное космическое пространство.
Удар, распахиваются небесные жерла, осыпаются стены, рушатся мосты, падают звезды, вспыхивают облака, горят леса, рвутся пределы, тонут надежды, взрываются рубежи, натягивается, лопается и исчезает в причинном океане безмерности линия горизонта.
Удар, время беспощадно разрушает мои мечты, а я бегу по замкнутому кругу своей жизни, теряя и находя, падая и вставая, рассчитывая, что именно у моей истории окажется удачливый конец.
Удар, любое правило имеет исключения, но у смерти нет ни правил, ни исключений, ни отступлений от обычного порядка, эшафот, виселица, топор, занесенный в руках безжалостной судьбы, а я, несмотря на все эти чрезвычайные обстоятельства, бегу, спешу, тороплюсь и на что-то надеюсь, случайно оглянулся, посмотрел по сторонам, а жизнь почти прошла.
Удар, смерть прячет свой взгляд в прицеле вечности, все авансы, бонусы, кредиты, отсрочки приговора — за пределами ринга, внутри за канатами — война, обнаженная бескомпромиссная реальность.
Удар, темнота, мир сужается, рвется, лопается, теряет свои очертания и растекается мутными нечистотами по земле, мерцающие звезды отражаются в глазах вечности.
Удар, я нахожусь во власти времени, вдовы с распущенными волосами стенают над поверженными телами своих супругов, седой пепел погребальных костров, смерть уже прислала своих обвинителей, лжесвидетелей, доносчиков, подстрекателей, пунктуальных секундантов и добросовестного палача, готовлюсь взойти на Голгофу.
Удар, я обещаю всем, что останусь, что буду всегда, что продолжу, что непременно добегу, что удержу, что не исчезну, что обязательно вернусь.
Удар, хватаюсь за враждебную пустоту, чувства загнаны в угол, черные провалы глазниц, взирающие на крепдешиновые небеса, мой мир разбился, распался на части, меня сносит неодолимое течение реки времени, отсутствие опоры, фундамента, хватаюсь замерзшими пальцами за ее ненадежный, вырывающийся из рук берег.
Удар, развязка, пуля навылет, заключительный аккорд, траурный марш павших просроченных героев, позабывших дорогу домой, конец и начало, нулевая точка отсчета на оси координат окончательности.
Удар, вызывайте скорую, в морге сегодня пополнение!
Меня уже нигде нет, нет этой боли, нет этой длинной извилистой дороги, нет этой безнадежности, нет этих испытаний, через которые я прошел,
и только вечность отражается в моих остекленевших глазах,
и только бездонное небо над моей головой,
и только холодная земля — мое последнее прибежище,
и только непреодолимое время мне приговор,
и только черви, стервятники и шакалы пируют на моем обездвиженном теле,
и только Ты, Господин мой, мне судья!
Если смотреть вверх на снег, падающий с небес густыми хлопьями, то кажется, что летишь куда-то далеко-далеко, в беспредельную бездну.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 3, глава 31
Заключенный в плоть о пяти покровов, я лишен возможности лицезреть Обладателя всех сил.
Призванный служить Ему, я принялся служить своим ненасытным чувствам.
Совершая насилие над своей природой, я обрек себя на нынешние страдания.
Оказавшись во власти вещественной природы, я вынужден вести борьбу за выживание.
Мучимый страхом, я рождаюсь и умираю снова и снова.
Позабыв о своем Господине, я ищу прибежище посреди призрачных образов, и лишь Его милостью мне может вернуться память о моей подлинной природе.
Владыка мой присутствует всегда и всюду, в движении и покое, в прошлом, настоящем и будущем, во мне и вне меня.
Все сущее пронизывает Он Собою, и ничто не ускользает от Его всевидящего ока, ни поступок мой, ни помысел.
 
Цепочки событий у всех разные, но все они ведут в одну сторону: люди рождаются и растут, стараются, пытаются, надеются, добиваются, размножаются, теряют, стареют, слабеют, покрываются морщинами, болеют и закономерным образом исчезают с поверхности земли.
Удар, смерть и ее непосредственные клиенты, безропотно принимающие то, что она им предлагает.
Ассортимент совсем небольшой, и у них нет никакого выбора; у тех, кто пока еще дышит, мыслит, надеется, строит планы на завтрашний день, он есть, а у них, одетых в праздничные деревянные гробы, уже нет.
Догоревшая свеча, уткнувшись лицом в холодную землю, пустые глазницы, застывшие, успокоившиеся, равнодушные черты мертвого лица.
Где я теперь, что там, за чертой этой темноты?
Удар, в темном провале окна вечности вспыхнул на миг случайный отблеск света, а затем сразу погас; этой крошечной, едва различимой песчинкой был я.
Смерть, у меня нет страха, которым ты кормишься; что ты заберешь у меня, только это поношенное, истрепанное тело?
Удар, здесь меня ничего более не радует, ничего не очаровывает, ничего не привлекает, ничего не ждет, кроме постоянной прописки в царстве смерти.
Эта жизнь — она не моя; этот мир — он тоже не мой; я закрываю дверь, я ухожу из него, в поиске упавших с неба звезд, в поиске Бога, я прыгаю в вечность.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 7, глава 9
Причина и следствие, как семя и дерево, одно порождает другое, и нет между ними первичного.
Первично то, что заставляет их порождать друг друга, Причина всех причин — Ты, Господь.
Причины и следствия — это Твои проявления в зримом мире.
Кто постиг эту истину, тот ясно видит Тебя во всех проявлениях, движениях, стихиях.
Твердь, вода, воздух, огонь и пространство — это всё Ты, Ты во всех внешних предметах, и в каждом в отдельности, и внутри меня.
Ты жизненный воздух, Ты жизненные соки, и Ты сама жизнь, Ты мысль, Ты молитва, Ты рассудок, и Ты сознание.
Ты в каждом слове, в каждом вдохе, в каждом понятии, Ты все сущее по ту и по другую сторону чувственного опыта.
Состояние внешней природы, силы, управляющие ей, пять стихий, ум, небожители, простые смертные, всё, что мы видим во внешнем мире, и сам мир проявляется и исчезает снова, потому не стоит того, чтобы накапливать о нем знания.
Рабы Твои, простые, кроткие, смиренные, безропотно отдаются Тебе.
Ты единственный, кто достоин поклонения, всё прочее преходяще, призрачно и суетно.
Разве может душа вернуть себе свое естество и обрести счастье, не отдавшись целиком служению Тебе, молитве, труду ради Тебя, преклонению пред Тобой, памятованию о Тебе, слушанию и воспеванию Твоего святого имени?
 
Удар, она всегда на один шаг, на три шага, на семь, на десять шагов впереди, и когда ты решил, что оторвался от нее, спрятался, занял стабильную незыблемую позицию, обложился вкруг себя высококвалифицированными врачами, новейшими медицинскими технологиями, предсказывающими будущее оракулами, мистиками, гадалками, астрологами, знай, что она притаилась у тебя за спиной и ее никаким образом не сдержат твои картонные и пластилиновые укрепления.
Земная жизнь — для кого-то трамплин в бессмертие, для кого-то тройной прыжок в никуда.
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 2, глава 9
Бестелесная крупица сознания странствует из скорлупы в скорлупу, коих обольстительная сила представляет ей в великом множестве.
В видоизмененных состояниях сознание принимает себя за свою телесную оболочку, а окружающий мир мнит своей непосредственной собственностью.
 
Время бежит, мчится, рвется вперед; крутятся, проворачиваются, вращаются шестеренки пробегающих дней, цепляясь один за другого; призрак прошлого неотступно преследует меня,
яркие краски, резкие запахи, размытые рисунки на песке моей юности,
покрывало, сотканное из лунного света, новые ощущения, щебетание птиц, бездонное голубое небо, солнце, улыбаясь, протягивает мне свои теплые лучи, одинокий бродяга ветер напевает свою монотонную заунывную песню.
Детство, в нем пребывает частичка волшебства, оно верит в сказки и чудеса и упирается маленькими ладошками в прозрачную заслонку, отделяющую его от мира взрослых, рассудительных, расчетливых и практичных людей.
Где эти двери в вечное детство, в радость, в мир счастья, я уже не смогу войти в них, связанный по рукам и ногам веревками неодолимого времени.
Азарт все еще остается, в старом разбитом теле юная смелая дерзкая душа, но сил сопротивляться времени уже почти нет.
Я продолжаю играть уже без старших козырей, на руках одни шестерки и семерки, мгновения замирают, сердце начинает биться быстрее, это означает, что следующий раз я буду ставить на кон себя, свою жизнь.
Делаю выдох, чтобы снова вздохнуть, перехожу за черту смерти, я уже не я, не это привычное тело, не это знакомое имя, не это потрепанное лицо, отраженное в зеркале времени.
Где я и кто я? Может быть, теплое дыхание ветра,
может быть, первый весенний дождь, проливающийся на землю,
может быть, расплескавшийся отблеск молодой луны на зеркальной поверхности уснувшей реки,
может быть, невинный полевой цветок, купающийся в хрустальной утренней росе,
может быть, юный росток, храбро пробивающийся сквозь толщу плотной земли к свету, к солнцу, в неведомую жизнь,
может быть, этот неловкий малыш, пытающийся сделать первые шаги к небу!
 
«Шримад-Бхагаватам», книга 10, часть 2, глава 51
Так происходит всегда, человек имеет виды на будущее, грезит о земных радостях, меж тем ядовитая кобра смерти уже раскрыла над ним свой клобук.
Как змея, что бесшумно подползает к беспечной мыши, облизывая свои ядовитые зубы, так и Ты в облике смерти незаметно крадешься за каждой живой тварью.
Тело, что нынче в царственных одеждах восседает на золоченой колеснице в окружении боевых слонов, скоро превратится в еду и испражнения червей.
Тот, кого некогда величали великим государем, становится придорожной пылью без имени и звания.
Несчастна душа, вознесшаяся к вершинам власти, ибо ноша ее отягощена многими долгами и обязанностями.
Не усидит на престоле властитель беспечный, невоздержанный в желаниях, а тот, кто блюдет свое царство, никогда не познает покоя.
Господи безупречный, лишь встретив на жизненном пути верного раба Твоего, душа может положить конец своим скитаниям в бренном мире.
Подле стоп Твоего слуги душа стяжает преданность Тебе.
Быть верным рабом Тебе жаждет душа, освободившаяся от всех уз, потому не прошу я Тебя о тленном, подобно тому, как узник не просит своего избавителя об оковах!
Господи, нет у меня пристанища в суетном мире, ни на земле, ни в недрах ее, ни на небесах, к Тебе, Вездесущему и свободному от уз тлена, я взываю о спасении.
В томлении, скорби и тревоге текла моя жизнь, шестеро ненасытных врагов истощали мою душу, лишив меня сна и покоя, нынче, щедрый мой Спаситель, я молю Тебя даровать мне убежище, чтобы подле милостивых стоп Твоих я обрел долгожданный покой и вкусил сладкий плод бесстрашия!