Цена мира с Ираном, статья в Foreign Affairs

Неожиданную статью, посвященную конфликту с Ираном, опубликовал 1 мая 2026 г. американский журнал Foreign Affairs.

В статье под названием «Цена мира с Ираном» («The Price of Peace With Iran») авторы признают «наличие у Ирана основных прав суверенного государства, включая право обогащать уран для гражданских, мирных целей.».

Такого давно не слышали в Вашингтоне и, конечно, противоречит тому, что говорит президент Трамп.

Один из авторов статьи, Том Пикеринг (Tom Pickering), четыре десятилетия проработал дипломатом, занимая посты посла США в шести странах, включая Израиль и Россию, а это значит, что высказанные в ней идеи, это не профессорские иллюзии и не досужие выдумки политологов, а точка зрения значительной части внешнеполитического истеблишмента.

Ниже приводится сокращенный перевод статьи.

* * *

Вашингтон должен быть готов пойти на дискомфортные уступки.

Том Пикеринг, Габриэль Рифкинд и Пол Ингрэм
(Tom Pickering, Gabrielle Rifkind, and Paul Ingram)

Том Пикеринг занимал должность заместителя государственного секретаря США по политическим вопросам с 1997 по 2000 год. Он четыре десятилетия проработал дипломатом, занимая посты посла США в шести странах, включая Израиль и Россию. С 1989 по 1992 год он был послом США в Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке.

Габриэль Рифкинд — эксперт по урегулированию конфликтов и директор Оксфордского процесса.

Пол Ингрэм — специалист по ядерной политике и советник Оксфордского процесса.

https://www.foreignaffairs.com/iran/price-peace-iran

За последние три недели переговоры между Ираном и Соединенными Штатами зашли в тупик. Обеим странам удалось сохранить шаткое перемирие. Но, несмотря на несколько дней, как косвенных, так и прямых переговоров, включая драматический 21-часовой саммит на высоком уровне в Исламабаде, до заключения долгосрочного соглашения еще далеко.

Частично эта неудача связана с неоправданными ожиданиями Вашингтона. Президент США Дональд Трамп считает, что у Соединенных Штатов есть все козыри в руках, и он может заставить Тегеран уступить, несмотря на многомесячные свидетельства об обратном.
 
Но, отчасти, проблема заключается во взаимном недоверии. Корни этого недоверия уходят в Исламскую революцию в Иране 1979 года и последовавший за ней кризис с заложниками. Эта глубокая настороженность не просто сохранилась, она углубилась.

Вашингтон неоднократно неучтиво обходился с Тегераном на переговорах. Он заключил ядерную сделку в 2015 году, но отказался от нее три года спустя. Он вступил в новые переговоры с Ираном в 2025 году, а затем разбомбил иранскую ядерную инфраструктуру. А когда переговоры возобновились в начале этого года, Соединенные Штаты начали военную кампанию. В результате, большинство иранцев мало верят в успех нынешних переговоров или в то, что перемирие будет соблюдено. Радикальные фракции в Иране, которые всегда скептически относились к дипломатии, почувствовали себя увереннее, в то время как прагматики, поддерживающие диалог, оказались на обочине.

Чтобы преодолеть это недоверие, Соединенным Штатам необходимо доказать, что нынешние переговоры принципиально отличаются от прошлых, то есть, что они приведут к жизнеспособному и прочному соглашению.

Начать можно с того, что Вашингтон наконец признает наличие у Ирана основных прав суверенного государства, включая право обогащать уран для гражданских, мирных целей.

Соединенным Штатам также необходимо помочь Ирану в восстановлении, разрешив государствам Персидского залива, включая Иран, вводить надбавки за определенные нефтепродукты, отправляемые из портов Персидского залива и следующие на юг через Ормузский пролив, который, как показал опыт, Тегеран может перекрыть. Полученные средства могут помочь финансировать восстановление региона в соответствии с потребностями, и Ирану, очевидно, необходима самая широкая поддержка.

Наконец, Соединенным Штатам необходимо гарантировать, что Израиль воздержится от нападений на Иран и поможет двум странам наладить стабильные, хотя и по-прежнему недружественные, отношения.

Тегеран, в свою очередь, должен будет согласиться на новые ограничения и строгий контроль над своей ядерной программой, чтобы Вашингтон мог быть уверен, что он никогда не создаст ядерное оружие.

Ирану также придется признать, что он не может изымать средства за сам проход судов через пролив, нарушая международное право.

Такое всеобъемлющее соглашение обеспечило бы Тегерану и Вашингтону то, что дипломаты называют «золотым мостом» — или соглашением, позволяющим противникам отказаться от максималистских позиций, при этом заявив о победе.

Это неизбежно разочаровало бы многих американских сторонников жесткой линии в отношении Ирана, которые не приемлют никаких побед со стороны Тегерана.

Но реальность такова, что принудительная дипломатия неэффективна. Она усиливает сопротивление, ограничивает пространство для компромисса и увеличивает риск того, что споры будут неоднократно перерастать в более жестокие конфликты. Поэтому настало время для американских и иранских официальных лиц изменить свою риторику и стратегию, отказавшись от максимализма и перейдя вместо этого к компромиссу.

ЯДЕРНЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ

Путь к миру между США и Ираном начинается с некоторых основных моментов на местах, таких как обязательство соблюдать нынешнее прекращение огня и не наносить удары по критически важной инфраструктуре, особенно в Персидском заливе. Это означает, что обе страны должны договориться о тщательно разработанном продлении прекращения огня, которое прямо запрещает такие удары.

Далее, обеим сторонам необходимо будет разрешить некоторые из своих более глубоких разногласий, особенно по поводу иранской ядерной программы. Это, безусловно, остается центральной проблемой для американцев и многих других, кто хочет, чтобы иранцы отказались от любых технологий, которые могут позволить разработку ядерного оружия. Американские официальные лица особенно обеспокоены почти 450 килограммами высокообогащенного урана, находящегося в распоряжении Ирана, и опасаются, что у Тегерана все еще может быть несколько тысяч эффективных центрифуг.

Эти две конкретные проблемы можно решить. Иран мог бы снизить содержание обогащенного урана до уровня ниже 3,67% U-235 и установить строгие ограничения на поставку и количество более эффективных центрифуг. Соединенные Штаты и Совет Безопасности ООН могли бы разработать и использовать региональный режим мониторинга и контроля, чтобы убедиться, что Тегеран сдержит свое слово.

В рамках этих мер Иран может ратифицировать Дополнительный протокол к Договору о нераспространении ядерного оружия и вновь подвергнуться интенсивным инспекциям Международного агентства по атомной энергии, как это было после ратификации ядерной сделки 2015 года, известной как Совместный всеобъемлющий план действий.

Но для того, чтобы Иран согласился на такие меры, Соединенным Штатам придется признать, что Тегеран имеет право разрабатывать ядерные технологии для энергетики, здравоохранения и других мирных целей.

Это право подкрепляется Договором о нераспространении ядерного оружия, который он ратифицировал. Однако до сих пор администрация Трампа отказывалась идти на эту уступку. Вместо этого она придерживалась требований к Ирану отказаться от обогащения урана.

Если Тегеран и Вашингтон договорятся о ядерной сделке, путь к прочному миру станет проще. Но ядерная программа Ирана — не единственный спорный момент. Правительства двух стран также ведут борьбу за то, должен ли Иран контролировать Ормузский пролив — борьба, которая, возможно, не менее важна. И решение этого вопроса тесно связано с решением ядерного вопроса.

В настоящее время обе страны заняли максималистскую позицию в отношении пролива. Иран, доказавший свою способность блокировать водный путь благодаря своему географическому положению, заявил о своем праве на это.

Похоже, он намерен формализовать свое доминирование, установив новый свод правил, регулирующих проход судов, включая взимание платы за проход. Соединенные Штаты, напротив, потребовали от Ирана снять все ограничения на проход через пролив и обеспечить беспрепятственное движение судов. Они начали блокаду иранских берегов и пролива до тех пор, пока Иран не согласится на это.

Для преодоления этого разрыва обеим сторонам потребуется проявить изобретательность. Соединенным Штатам необходимо признать, что без масштабной и дорогостоящей военной операции Иран сохранит возможность перекрывать пролив.

Однако, США могут отклонить предложение Тегерана о введении платы за проход через пролив. Введение платы противоречило бы положениям Договора по морскому праву, касающимся проливов, и создало бы крайне негативный прецедент, который мог бы ограничить свободную морскую торговлю через другие подобные водные пути.

Что могут сделать Соединенные Штаты, так это обязать государства-экспортеры в Персидском заливе взимать транспортный сбор с нефтепродуктов — нефти, газа и удобрений — которые отправляются из их портов и следуют на юг через пролив. Такой сбор мог бы, например, составлять 5 долларов за баррель нефти, 20 центов за 1000 кубических футов газа, 25 долларов за тонну серы и 30 долларов за тонну мочевины и безводного аммиака.

Эти товары составляют значительную часть торговли, осуществляемой по водным путям, и влияют на текущие мировые цены на коммерческие товары. Такие надбавки отличаются от пошлин, поскольку взимаются государствами-экспортерами в порту отправления, а не одним государством за проход по гарантированно открытому на международном уровне водному пути.

По самым оптимистичным оценкам, надбавки могут приносить доход, сопоставимый с доходами от пошлин, — около 80 миллиардов долларов в год. Доходы от надбавок, в свою очередь, будут поступать в новое агентство ООН, которое будет отвечать за распределение средств.

ТРЕХСТОРОННЯЯ ПРОБЛЕМА

В лучшем случае, Тегеран и Вашингтон могли бы извлечь выгоду из сотрудничества и заключить прочное соглашение. Однако для того, чтобы любая сделка состоялась, необходимо согласие Израиля, который часто остается вне миротворческих переговоров. Для обеспечения стабильности на Ближнем Востоке необходим пакт о ненападении между Ираном и Израилем. В противном случае Иран продолжит атаковать Израиль через своих ставленников, а Израиль, не имея ставленников, будет совершать более прямые военные нападения на Иран. Конфликт между Ираном и Израилем может снова обостриться, втянув Вашингтон и арабские государства Персидского залива снова в войну против Ирана. В этом случае регион останется в состоянии хронического, бесконечного конфликта.

Создание пакта о ненападении между Ираном и Израилем, несомненно, будет сложной задачей. Мало какие правительства испытывают такое недоверие и друг к другу. Такой пакт, безусловно, не будет похож на мир в традиционном понимании: не будет посольств, доверия и общего видения. Но все же возможно, чтобы обе страны выстроили дисциплинированное, структурированное сосуществование, в рамках которого они будут стремиться к деэскалации. Это новая и иная концепция, и для ее реализации потребуется период без угроз и насилия.

Ключевым пунктом любых дискуссий будет вопрос о «Хезболле». В настоящее время Израиль и США пытаются отделить переговоры с Ираном от переговоров с Ливаном.

Это проблематично, поскольку невозможно решить вопрос о «Хезболле» без взаимодействия с Ираном. Необходимо будет учитывать более широкую перспективу в отношениях с Израилем, которому, возможно, потребуется заключить пакты о ненападении, как с Ираном, так и с Ливаном. Со временем, если такое соглашение будет достигнуто между Израилем и этими двумя государствами, это может привести к созданию более прочных механизмов диалога, снижению рисков и, возможно, даже к ограниченному экономическому сотрудничеству.

Палестинский вопрос продолжает играть и будет оставаться важной частью любого будущего соглашения о региональной безопасности. Это подлинная политическая и гуманитарная трагедия, и ее нельзя упускать из виду в ходе нынешних переговоров. Хотя ее разрешение не положит конец ирано-израильскому соперничеству, оно устранит один из самых мощных источников законной озабоченности иранского режима. Для Ирана палестинский вопрос долгое время служил моральным и политическим оправданием его противостояния Израилю. Надежный путь к созданию палестинского государства ослабит этот нарратив и поможет решить проблему.

Ближний Восток находится на переломном этапе. Иран долгое время настаивал на том, что не желает развивать ядерный арсенал. Его бывший верховный лидер Али Хаменеи даже издал религиозное постановление против этого. Но хотя министр иностранных дел Ирана, Аббас Арагчи, регулярно заявляет, что Иран не будет преследовать ядерное оружие, фетва умерла вместе с бывшим верховным лидером, и, учитывая недавний конфликт, новое руководство Ирана, несомненно, окажется под сильным внутренним давлением с целью создания ядерного сдерживания. Если это произойдет, мир столкнется с очень сложной угрозой миру. Люди во всем мире должны попытаться предотвратить такой исход, включая иранцев.

К счастью для всех, есть основания полагать, что переговоры могут предотвратить такой исход. Несмотря на недели атак, Иран остается открытым для переговоров. Арагчи неоднократно подтверждал право Ирана на обогащение и контроль Ормузского пролива.

Однако, он также заявлял, что Иран открыт для дальнейших переговоров о том, как он может гарантировать, что не будет разрабатывать ядерное оружие, и призвал к созданию нового режима для управления проливом. При наличии некоторого контроля над проливом, Ирану, возможно, не понадобится ядерное оружие. В конце концов, Тегеран продемонстрировал, что может противостоять двум ядерным державам со значительно превосходящими военными возможностями, отчасти используя пролив в качестве рычага.

В опасные времена появляются неожиданные идеи, открывающие двери для дипломатии. Это один из таких случаев. Принуждение или бомбардировки не разрешат конфликт между Ираном и Соединенными Штатами. Вместо этого двум странам нужен «золотой мост», чтобы результатом переговоров стало не унижение, а сотрудничество и, следовательно, успех.