Битиё определяет сознание

Кто пережил трагедию развала СССР, тот прекрасно помнит 1991 год и почему-то не уделяют внимание следующему девяносто второму, хотя по значимости и трагизму этот год был ужаснее, чем предыдущий. Именно в этот год перестало существовать самое человечное и справедливое государство в истории планеты.

С распадом страны перестала существовать и воинская часть, в которой служил капитан Чередник. На месте части была организована отдельная военная комендатура, в которую быстро приняли на службу три десятка местных женщин и командовать ими назначили Гришкиного однокашника Саню Распопова. Встреча с другом это было чуть не единственное приятное событие года – (не виделись боле восьми лет, после выпуска из училища). Свидетелем этой теплой встречи стала бутылочка коньяка «Белый аист».

Предложенная «капитанская» должность командира роты в Красноярске Чередника не устаивала, так как ротным он уже отслужил более четырех лет, да и сроки очередного звания «майор» подходили уже через пару месяцев. А тут еще и жена впервые за десять лет закапризничала, мол хочу к маме в Саратов. Короче решение было принято: переводимся служить в Саратов.

Поскольку приказ о переводе подписал министр Внутренних Дел, то Григорий был направлен в управление кадров УВД по Саратовской области, а там ему предложили на выбор должность заместителя командира роты вневедомственной охраны, командира взвода ГАИ или опером в уголовный розыск в один из районов Саратова. Вот тут-то романтика и ущипнула капитана ниже спины – появилась возможность реализовать свои детские мечты. В школе Григорий, кроме службы в розыске, даже и не видел другой мечты. Когда всем классом перед выпуском из школы писали «письма в будущее», парень написал: «Хочу работать в уголовном розыске». Мечте помешало военное училище, и молодой курсант влюбился в военную службу и забыл детские грёзы. А тут мечта сама шла в руки. Григорий был направлен в Фрунзенский райотдел, что находился недалеко от областного управления, в самом центе Саратова, рядом с Цирком и знаменитым Колхозным рынком.

Кабинет начальника райотдела находился на третьем этаже четырехэтажного здания в два подъезда, один из которых занимал сам райотдел, а во втором расположилась прокуратура Фрунзенского района. Так, что прокурору не нужно было напрягаться, чтобы выявлять нарушения закона в ментовке, достаточно выйти из кабинета и пересечь дверь в коридоре, что не очень надежно скрывала милицию от прокуратуры.

ПРЕДСТАВЛЯЮСЬ ПО ПОВОДУ

Начальник отдела Авдеенко, которому по-военному представился Григорий, был молодым и приятным подполковником. По случаю представления, прямо как Шарапов, Гришка одел военную форму в сапогах и пилотке, на клапане нагрудного кармана были приколоты медальные колодки. Парень решил, что так будет круче. Подполковник встретил его доброжелательно, приветственно пожал руку и выслушав доклад, повел на этаж ниже, чтобы познакомить с начальником уголовного розыска.

– Владимир Николаевич, вот тебе новый опер, зовут Григорий Николаевич, прошу любить и жаловать. Его нам из управления прислали.
 
Начальник райотдела ушел, оставив Григория один на один с будущим шефом.
Это был легенда Саратовского сыска Макаров Владимир Николаевич. Внешне, он впечатления не производил. Был сутулым, коренастым, как показалось офицеру, с непричёсанными темными волосами и пышными усами Максима Горького. Манерой говорить он больше напоминал брюзгу, чем крутого розыскника. Макаров измерял сонным взглядом стройную фигуру вояки, не зря Чередник был всегда лучшим строевиком, возглавлял расчет линейных на разводах о торжественных построениях, а в Новосибирске на всех парадах шагал ассистентом с шашкой у знамени дивизии. Но шефу сыщиков, он почему-то не понравился:

– Что? Блатной?

– Почему вы так решили?

– А, что, просто так тебя сюда прислали? Тебя кто направил сюда? Тебе сколько лет?

– Тридцать.

– Ну и нах…я мне тут дед, тридцатилетний старик? Мне пацаны здесь нужны, чтобы бегали и стреляли, а не перд..ны старые. Ты людей бить умеешь?

 – Не знаю, пока бить не приходилось.

– Напрасно. Людей надо бить. Битиё определяет сознание.

– Я драться умею. Я в спецназе служил и рукопашным боем занимался.

– Хорошо. Пойдешь стажером к Катунину, кабинет ваш 212. Он как раз дежурит сегодня. Сейчас я его вызову и познакомлю.

КАК «ПРАВИЛЬНО» СОБИРАТЬ МАТЕРИАЛ

Катунин Александр был старшим лейтенантом и моложе Григория на четыре года. По словам самого Катунина, он отслужил срочную службу в особом отделе на Байконуре, при этом, объявляя это, он делал значительное лицо, намекая тем самым, что был в армии очень важной особой, эдакий Джеймс Бонд с погонами СА. Он не думал, что, прослужив в армии более двенадцати лет, Григорий прекрасно понимал, что солдат срочной службы в особом отделе максимум, что делал важное, это мыл полы в кабинете особиста, но вслух ничего не сказал и молча слушал, что говорит его «наставник». А тот воодушевленный вниманием нового слушателя, все более заводился от своих рассказов, и почти сам поверил, что в армии он косяками ловил американских шпионов.

Поскольку Катунин дежурил в оперативной группе, то уже через полчаса знакомства, они с Григорием выехали на первое в его жизни происшествие – ночная кража из припаркованного во дворе автомобиля. Наставник поручил Череднику опросить потерпевшего – владельца машины и взять с него объяснения.

Григорий ранее брал объяснения только от солдат по поводу нарушений воинской дисциплины и не знал, что «объяснение» — это процессуальный документ и оформляется он на специальном бланке по особой форме, поэтому записал все на форматном листе, подробнейшим образом описав всю ночь по минутам, понимая, что от его объяснения будет зависеть все дальнейшее раскрытие преступления. Но Катунин, прочитав, криво усмехнулся, явно не одобряя такого рвения и разъяснил:

– Запомни. Первое. У тебя всегда должны быть бланки объяснений. Это основной документ опера. Второе. Выезжая на любое происшествие, собирай материал так чтобы потом ты мог отказать в уголовном деле. Даже если это очевидное убийство, старайся найти причины для отказа. Его потом еще три раза будут допрашивать в качестве свидетеля, подозреваемого или обвиняемого, и возбудить уголовное дело всегда можно, а вот отказать это намного сложнее, и переписать по-другому твое первичное объяснение уже не получится. А тем более, что все отказные проверяет и подписывает прокурор.

В душе Григорий, конечно, был не согласен с этим, но в рациональности такого подхода отказывать было глупо. Хотя выглядело это цинично: у людей горе и они ищут защиту и приехавшего сыщика, а он вместо того, чтобы думать о раскрытии преступления, в первую очередь думает, как прикрыть свою задницу.

День прошел динамично и когда к 23.00 часам дежурство закончилось, Григорий на электричку домой опоздал. Он жил в Энгельсе, на той стороне Волги, и домой в такое время можно было попасть только электричкой либо на такси, что очень дорого было. Катуни пригласил переночевать у себя дома. По дороге взяли бутылку водки, чтобы познакомиться лучше. Когда выпили, Катунин захмелел немного, включил кассетник, в котором крутились афганские песни под гитару, и подперев кулаком подбородок, демонстративно задумался. Григорию он кратко объяснил, что «такое не забывается».

На вопрос, при чем тут Афганистан, Александр поведал какую-то сложную историю, о том, как он однажды, устав ловить шпионов напился в армии и послал подальше своего особиста, а тот обозлившись, добился, что Катунина отправили из Байконура в Афган. Он рассказал, как на попутках, с вещевым мешком на плече добирался до Кандагара, а между попутками уговаривал местных жителей на дари и пушту подбросить его верхом на ослике до воинской части. Гриша понял, что лучше весь этот бред пропустить мимо ушей и предложил лечь спать.

Вот так прошла первая наука сыска и для молодого опера так прошел первый день этой самой интересной страницы в его жизни.